Возможно

Звук хлопка секунд десять витает в воздухе разрывая прекрасную идиллию умиротворения. Растерянно перевожу взгляд на свою ладонь, которая неприятно пощипывает, а после на Артемия державшегося за свою щеку. Я его ударила? Я. Ударила. Вскакиваю с качели внимательно смотря на мужчину, а у самой сердце бухает вниз и где-то там далеко бьется с такой силой, что кажется я оглохну от этого звука. Я его ударила. Он меня убьет. Прямо здесь и сейчас. Когда в тринадцать я осмелившись ответила отцу, который порол меня ремнем ударив его по руке, он был в ярости. После того вечера я неделю не могла нормально стоять, сидеть, да и лежать у меня не получалось тоже, только на животе. Тогда Валентин заменил ремень на свои ноги обутые в тяжелые кирзовые сапоги. Наверное тогда если бы не моя потеря сознания, он совершил бы еще что нибудь. Об этом даже думать страшно. А сейчас я вообще дала пощечину. Артемий смотрит на меня, а я пытаюсь хоть что-то сказать. Получается не очень. Я как рыбка открываю, а после закрываю рот. - Я не хотела… - тихо сиплю я. - Вита… - Артемий хмурится, а после встает с качели делая шаг ко мне. Срываюсь с места бегом направляясь в дом. Там найду комнату, а лучше чулан. Спрячусь. Меня не найдут. Сердце стучит в ушах и из-за этого тяжело бежать с каждой секундой. - Вита! – Артемий кричит мне в след, но я ускоряю бег. Дура! Какая же я дура… Господи, ну что я за человек? Забегаю в коридор. Окидываю взглядом, тут же поняв что здесь я никуда не спрячусь. Бегу к лестнице ведущей на второй этаж. - Виталина, зайка… - пробегаю мимо Миланы чуть не сбив ее с ног. Плевать, мне нужно убежать. Спрятаться. Залетаю в комнату не зная чья она, да и мне сейчас плевать. Шкаф. Большой. Залажу туда. Две куртки и рубашки. Значит эта мужская спальня. Ладно. Меня не должны найти. Я в безопасности. Не найдут. Не будут бить. Я буду цела. Да… Цела… Мелкие ожоги неприятно щиплют и потягивают. Потираю те, что на ключице пытаясь не думать о наказании. Я же спряталась. Меня не найдут. Господи, как же страшно! Ноги будто отнялись. Всю пробивает дрожь. Холодный пот скатывается градом, а глаза начинают щипать. Нельзя плакать, меня услышат. Закрываю рот рукой, но мне не удается заглушить всхлип. Слезы начинают скатываться по щекам. Утыкаюсь лицом в колени пытаясь их стереть и успокоится. Куда там… Меня жутко трясет. Это самое поганое чувство, страх. Отдаленно слышу голоса. С каждым мигом, они становятся все ближе и отчетливей. Меня начинает сильнее трясти, и вырываются чуть понятные мычания. Отчаяние. Вот как можно обозвать мое состояние. Я знаю что меня найдут. После обязательно накажут, без этого никак. Я ведь ударила Артемия. Совершило непростительное. А если Валентин меня избил ногами, то боюсь представить что со мной сделает Артемий… - Тише, выйдите все отсюда. Сейчас вы только больше ее напугаете. – голос Миланы слышу отчетливо. Шаги стихают и слышно как с тихим щелчком закрывается дверь. Черт, меня нашли. Сейчас она меня выведет и отдаст Артемию. – Вита, солнце… - она открывает дверцу шкафа и смотрит на меня с опаской и сожалением. - Прошу, пожалуйста, я не хотела… Простите… Я не знаю как так… Я не хотела… - сбивчиво, задыхаясь и вряд ли понятно бормочу я забиваясь в самый дальний угол шкафа. Мила с ужасом смотрит на меня. - Тише… Ангел… Я… Что ты? О, о чем ты? – широко распахнув глаза с непониманием спрашивает женщина присев на корточки перед шкафом Мила протягивает мне руку. – Милая, тебя никто не тронет. Пойдем со мной. - Н-нет. Не пойду. Я не хочу. Я не хотела его ударить, это само. Пожалуйста, я не хотела. Простите… - у меня начинается истерика. В последний раз она накрывала меня очень давно. Всегда я знала что будет дальше, а теперь неизвестность. Понимаю что накажут, но как именно. Меня приводит в ужас одна лишь мысль о наказании. Я не хочу! - Лева. Лева, помоги мне! – кричит Мила и через миг рядом с ней оказывается Лев Яковлевич. Мила что-то говорит ему, но я не понимаю. Забиваюсь еще больше в угол закрыв глаза ладонями. Как маленькая надеюсь, что меня так не заметят, будто я в одно мгновение стану невидимой. После крепкие, мужские руки берут меня за плечи, а я пытаюсь вырваться. - Нет, нет пожалуйста! Я клянусь, я не хотела! Пожалуйста! – кричу, упираюсь ногами, руками. Пытаюсь зацепиться хоть за что нибудь, лишь бы не вытащили отсюда. Мой голос охрип, но Лев Яковлевич не без усилий выволакивает меня из моего убежища и крепко сжав в своих руках переносит к кровати на которую и укладывает. Перед глазами все сливается. Поток слез не останавливается, а осознание что уже никуда не деться берет свое. Я прекращаю кричать и вырываться. Только обессиленно прошу прощение и повторяю что не хотела трогать Артемия. Лев Яковлевич нахмурившись слушает меня, а после его взгляд наполняется сожалением и чем-то еще, что я не могу понять. Вздохнув он встает и решительно выходит из комнаты. Милана садится возле меня нерешительно протягивая ко мне руку, но после она встает с кровати и взяв с пуфа плед накрывает меня им. Ее глаза наполняются слезами, но она усердно пытается их сдержать. Вновь протягивает свою ладонь а я как загнанный зверек наблюдаю за ее движениями. Женщина аккуратно, боясь спугнуть меня поглаживает по голове. Сначала я зажмуриваюсь и замираю, но когда осознаю что меня гладят открываю глаза смотря на Милану. Женщина тоже внимательно глядит на меня продолжая гладить. Постепенно, я начинаю расслабляться. Это так приятно. Не помню чтобы меня гладили. Били да, но вот гладили… Нет, такого не было. Как приятно… Милана подсаживается чуть ближе, а ее пальцы начинают перебирать мои волосы. - Тебя никто не тронет. – тихо и хрипло начинает женщина. – Никто. Прошу, не бойся нас… - она останавливается и прочищает горло. Смахнув пару капель с щек она смотрит на меня, слабо улыбаясь. - Не плачьте… - хриплю я. – Я не хотела, честно. Я испугалась. Не знаю как так получилось. Я никого не бью. Просто… Я не знаю. Что вы со мной сделаете? – спрашиваю я, а Милана замирает. - Вита, что мы должны сделать? - Ну вы же меня накажите, да? Я ударила Артемия. Дала пощечину. Вы же накажите, верно? Что вы сделаете? – с каждым моим словом Милана бледнела, а ее глаза наполнялись ужасом. - Господи, маленькая, ты чего? – женщина кладет свою ладонь мне на щеку. Теплая, приятная. – Никто и ничего не сделает, слышишь? Тебя били? - Наказывали. - За что? – женщина хмурится не понимая. - Ну… Я делала что-то не так. Или попадалась под горячую руку. Это чаще всего. Ну, или например отвечала грубо. - Что ты могла сделать не так? - Суп пересолить. Не убрать пыль с верхних полок. У Риты на пыль аллергия, она считала, что я хочу таким образом ее убить. А я просто не успевала… Ну а отец слушался ее… Или сам был не в настроении. - Божечки… - Милана прикрывает глаза тяжело и прерывисто вздыхая. – Крошка, почему ты так сильно испугалась? Это же Артемий. - Я его ударила. Но я не специально, честно! Я когда отцу ответила грубостью, ударила по руке, он меня сильно избил. А я не знала как отреагирует Артемий. Тут я не по руке шлепнула, а по щеке. Но я не хотела. Не знаю как так получилось… - Ну-ну, тише. – Мила стирает слезы с моих щек. – Идем сюда. – она раскрывает свои объятья, а я нерешительно подползаю к ней. – Ангел, не бойся меня, прошу. Не нужно. – поддаюсь в перед оказываясь в таких нежный, теплый и приятных объятьях. – Вот, видишь. Ничего страшного нет. – Мила гладит меня по спине. - Меня не накажут? – тихо спрашиваю я уткнувшись женщине в шею. От нее так приятно пахнет! - Нет конечно. Что ты? Тебя никто не тронет. - А Артемий? - Он тем более. Послушай, - Мила чуть отстраняется взглянув мне в глаза. – здесь тебя никто не будет бить и наказывать. Мы никогда не применяли подобные методы воспитания и не будем этого делать. Не бойся нас. Ты как загнанный зверек. Не нужно. Здесь те, кто ни за что не сделают тебе больно или плохо. Мы тебя любим. - Но этого не может быть. - Почему? - Вы меня не знаете. Это не правда. Меня нельзя любить. – уверенно произношу я. - Кто тебе об этом сказал. Кто тебе сказал такую чушь?! - Отец говорил, что такую как я нельзя любить. Нельзя, понимаете? А если и так, то любовь нужно заслужить. А этого я точно не сделала. – пожимаю плечами. - Я сама лично его разорву. – с ненавистью проговаривает Милана. – Виталина, выкинь этот бред из головы. Любовь не нужно заслуживать. Можно просто любить. А любить можно каждого, пойми. Абсолютно каждого. А тебя не любить, невозможно. И каждый из нас тебя любит. Я люблю тебя, как бабушка любит свою внучку. Точно так же как я люблю и Улю, Зейна, Даню. Всех, понимаешь? Мы не выбираем кого любить. Мы любим просто. Вот ты появилась у нас, и мы любим тебя потому что ты у нас есть. Просто так. Без всяких там заслуг. И ты можешь любить каждого. Но главное, не нужно этого бояться. Это прекрасно, когда мы любим. Пожалуйста, не думай что мы можем сделать тебе больно или плохо. Это невозможно. - Получается, можно любить того кто рядом, как булочку с сахаром? Без заслуг. Просто потому что это булочка с сахаром? – спрашиваю я. Разве такое возможно? Милана начинает смеяться. - Да. Именно так милая. Как булочку с сахаром. – женщина нежно улыбается притягивая меня к себе вновь в объятья. – Булочка с сахаром, смешная… - ее объятья такие теплые. Родные что ли. Прикрываю глаза и мои руки сами собой смыкаются в кольцо за спиной Миланы. – Ангел мой… - шепчет Милана целуя меня в макушку. Довольно вздохнув, словно освободившись от чего-то тяжелого. - Спасибо… - шепчу я вновь уткнувшись в ее шею. - За что? – в ответ я пожимаю плечами. – Вита, называй меня бабушка, хорошо? – киваю в ответ. Сидим еще минут пять вот так обнимая друг друга. Ее объятья такие… родные? Да, наверное так. Милана… Ба-буш-ка гладит меня по голове, спине, перебирает мои волосы тихонько покачиваясь взад вперед. Так хорошо. Бабушка. Так необычно. Нет, я знаю кто это, но вот только у меня никогда не было бабушки. Точнее я никогда о ней не знала. И вот теперь женщина, что обнимает меня и гладит, моя бабушка. Моя бабушка. Хм, так непривычно. В дверь тихонько стучат. Отстраняюсь от Миланы, ой, бабушки и смотрю на дверь. Чуть приоткрыв ее в комнату заглядывает Артемий. Он наверное злится на меня. Или обижен. - Можно? - Конечно Тема, заходи. – бабушка тепло улыбается и встав с кровати собирается уходить. Хватаю ее за руку. – Ангел, не бойся. Поговори с Темой. А я пойду заварю чай и булочки постерегу. Небось гаврики их уже потаскали. Все хорошо. – улыбнувшись женщина уходит из комнаты закрыв за собой дверь. Артемий смотрит на меня, точно так же как и я на него. Внимательно. - Я не хотела. Прости. – тихо произношу я. Вздохнув Тема проходит и садится рядом со мной на кровать. Берет мои ладони с свои и ласково их сжимает. - Это я должен извиниться. Я не хотел тебя напугать. Это было сказано в шутку. Не думал что ты примешь это в серьез. Вит, прошу, не бойся меня. Милана тебе уже сказала что тебе не стоит нас боятся, мы все горой встанем друг за друга, а за тебя так вообще порвем. А меня тебе вообще не нужно боятся. - Я не знаю как так получилось. Я испугалась что ты меня накажешь… - Не смей даже думать так. – резко прерывает меня Артемий сжав мои ладони. – Я не трону тебя. Я не сделаю тебе больно или плохо. Поверь мне. Никто из нас этого не сделает. Прости что напугал. - Не нужно. - У тебя была истерика. Мне нужно было предугадать. Я предполагал, что воспитывали тебя конечно не нормальными способами, но не думал что все настолько плохо. И да, Милана сказала уже тебе что мы все тебя любим. Я не исключение. Я тоже люблю тебя, как свою племянницу. - Моя мама была твоей сестрой? - Хм, нет. Просто братом я в свои сорок семь вряд ли смогу считаться, а вот дядей вполне. - Все равно не понимаю как можно любить меня за просто так. - Глупая. Тебя невозможно не любить. – усмехнулся Артемий. – Хорошо, ты же любишь как ты говорила, булочку с сахаром? - Ну да. - Хорошо. Будешь нашей булочкой с сахаром! – улыбаясь вынес свой вердикт Тема. Я засмеялась. – Согласна? - Согласна! - Ну что, булочка моя ты сахарная, пойдем пить чай с… с тебе подобными? –сдвинув брови и состроив смешную рожицу спросил Тема. Я закатилась еще больше. - Ага, пойдем! Ахаха…