Возможно

«- Что тварь, решила отравить меня?! – злой рык, а за ним жесткий удар ботинка по ребрам. Скулю как подбитая собачонка. – Ну ничего, я проучу тебя… - с азартом и каким-то благоговением бормочет Валентин присаживаясь на корточки передо мной. Схватив неприятно шершавыми пальцами левой руки мои щеки, он вглядывается в мои глаза. – Виталина… - протягивает он, словно смакуя. – Тьфу! – брезгливо плюет прямо мне в лицо. – Уродливое имя. Под стать тебе. – с силой отталкивает меня и я перекатываюсь на другой бок. Слез нет. Эмоций нет. Дышать чертовски тяжело, каждый вдох, словно левое легкое разрывает. Заставляю себя через силу сделать несколько глубокий вдохов и выдохов. Больно. Не привыкать. Лежу не двигаясь, боясь что любое движение может усугубить и так мое далеко не лучшее состояние. Слежу за ботинками отца. Сначала он отходит к столу в дальнем углу комнаты. Что-то берет оттуда. Направляется ко мне. Шуршание. Звук скрежета, а после меня передергивает от запаха дешевого табака. Господи, нет! Схватив за волосы заставляет подняться на ноги. Зажмуриваю глаза и чуть задерживаю дыхание. Все хорошо. Все хо-ро-шо. Специально Валентин выдыхает едкий дым мне прямо в лицо. Закашливаюсь, вызывая этим дикий восторг в его глазах. - Не нравится. – бормочет он. – Маленькой девочке Виталине противно. – притворно сюсюкает отец. – Мне вот тоже было противно, когда ты подала на стол эту херь! – наотмашь дает пощечину. Покачнувшись не падаю. Я всего лишь немного переборщила со специями, и рагу вышло слишком запашистым. Но вкусным! Пока готовила, я в тайне попробовала его. Да, немного перебор с паприкой, но это не смертельно! Валентин же решил, что таким образом я решила отравить его и его супругу. Если бы могла, давно б так сделала. - Что сука, думаешь, я не подозреваю о твоих коварных планах? – схватив за горло сдавливает его до темных пятен перед взором. – Да по тебе же видно, ты давно меня угробить желаешь… - с сумасшествием в глазах Валентин улыбается. – Но видно не судьба тебе. Сдохнешь ты быстрее чем я. – вновь пощечина громко хлещет по щеке заставляя ту защипать. На этот раз не удержав равновесия, падаю на колени. Слезы скопились, но я их упорно сдерживаю. Не-ет, я не заплачу. Буду держаться. Рывком Валентин разрывает мое домашнее платье, пуговицы которого разлетаются по всей комнате. Зная что будет дальше пытаюсь сопротивляться, но получив кулаком в живот сгибаюсь забыв про лишние движения. Когда платье, точнее его ошметки перестают скрывать мое тело, полностью открывая его взору отца, тот не по-доброму скалиться. Толкнув меня так, чтобы я упала на спину, Валентин с детальной внимательностью хирурга, или патологоанатома осматривает мое тело. Старый бюстгальтер еле держится на тонких, три раза перешитых бретелях, но меня успокаивает то, что отцу нравиться меня мучить, бить и издеваться, но никак ни что-то большее и тяжелое как насилие интимного характера. - Какая же ты уродливая. Смотря на тебя блевать хочется. – презрительно фыркает Валентин. – Но знаешь, для такого дерьма как ты, тебе даже везет, что ходишь. Но приукрасить твое тело, для того чтобы поняла, как нельзя делать, стоит. - Н-нет, пожалуйста. – тихо мычу я. - Чего? Нет скотина, ты будешь ощущать то, что заслужила! – пинок приходится на низ живота и тут я не выдерживаю. Вскрикиваю сжавшись, не в силах сдерживать слезы. – Больно? – пинок по бедру. – Заслужила! – еще один пинок по боку. Затем наступает тишина. Зловещая тишина. – А теперь, - делает несколько быстрых затяжек – стоит немного украсить твою грудь. – чуть отодвигает бюстгальтер и тушит бычок об меня. Боль прожигает мгновенно. Запах горелой кожи режет глаза, а мой крик, больше похожий на ультразвук режет слух Валентина. Сильно надавив своей огромной, мокрой ладонью на мой рот, он пытается меня заткнуть, но я не могу прекратить кричать. Да и как тут не кричать, когда тебя прожигают. - Ну сука, ты еще больше напросилась. – подкуривает еще одну сигарету и сделав одну затяжку прикладывает тлеющим красным огоньком к моей ключице. Повторив еще несколько раз подобную махинацию и оставив на моем теле еще около четырех рубцов, Валентин облив меня словестно грязью и отметив, что я еще должна быть благодарна за подобную «щедрость» направляется в сторону выхода из комнаты. Уже в бреду шепчу о том, как я его ненавижу, но Валентин ловит эту фразу, резко обернувшись. Глаза его наливаются кровью, а сам он начинает глубоко дышать. В мгновенье оказывается передо мной, и вновь пинает ботинком по ребрам. После хаотично начинает пинать меня, а я кричу и пытаюсь увернуться, чтобы удары были не на столь больные, либо невидимые места. Скулю как собачонка, когда отец покидает комнату. Больно. Физически. Морально. Просто больно.» - Вита… - тихий и мягкий голос. Продолжаю скулить. Рубцы болят нарывая. Кажется, я сейчас свихнусь от этой боли. - Булочка, ты чего, маленькая… - холодная ладонь ложиться мне на лоб. – Она горит! Дышать тяжело. Тело горит. Синяки тянут и колют. Шрамы печет. Если я умираю сейчас, пусть этот процесс пройдет быстрее. Мне тяжело. Я и так многое перетерпела… Хотя, говорят, те кто пережил тяжелую судьбу, на небесах свободны. Господи, я же заслужила? Даже если сейчас попаду в Ад, пусть эта боль утихнет. Пожалуйста. Я устала. Устала…» Со стоном выныриваю из сна. Медленно открываю глаза обводя помещение взглядом. Комната. В темно-коричневом и синем цвете. Несмотря на холодность оттенков, она мягкая и приятная. За окном темно, значит ночь. Взгляд мой останавливается на Артемии устроившемся в кресле в углу комнаты. Сложив руки на груди и опустив голову, он спит. Хмуря брови и тяжело вздыхая. Я немного успокаиваюсь. Я в безопасности. Пить хочется жутко. Пытаюсь приподняться, но тупая боль мгновенно проноситься по всему телу, заставляя вернуться в лежачее положение. Только сейчас замечаю ткань на моем лбу. Снимаю ее взяв в руки. Чуть влажная. Хмурюсь. У меня был жар? Мне было плохо? Все то, что было в комнате и Валентин, мой бред? Нет, с Валентином реальность, но давностью в несколько недель. Голоса. Я слышала, что меня звали. Пустота. Ничего не помню. Тяжело вздыхая, вновь предпринимаю попытку подняться. Хотя бы сесть. Кое-как я одерживаю маленькую победу, полу-усевшись на большой постели. Оглядываюсь в поисках стакана с водой и нахожу его на прикроватной тумбе по левую руку от меня. Медленно, но уверенно тяну руку к спасительному стакану, и с благоговением и чуть причмокивая, не произвольно конечно, осушаю его. Рубцы жжет и я отметив, что одета в сорочку оттопыриваю ее. Маленькие волдырики воспалено покраснели и будто нарывают. Даже от прикосновения легкой ткани больно. Легонько обмахиваю краем сорочки в попытке остудить пощипывание, но тщетно. Шиплю дотронувшись до оного из них на ключице, тут же убрав руку. - Вита. – хрипло ото сна бормочет Тема. Преодолев расстояние и присев возле меня на кровать он взял мои руки в свои. – Ты как? - В норме. – о Боже. Что с моим голосом? Хриплый, словно я кричала раздирая горло. Хмурюсь. - Ты помнишь что было? – вкрадчиво спрашивает Тема. - А что было? Хм. – пытаюсь прочистить горло и избавиться от этого скрипучего подобия на голос. - Хорошо. Что ты помнишь последнее? - Я попросила тебя увезти меня. - И все? – удивленно. Нет, даже шокировано спрашивает Тема. - А было что-то еще? – боясь уже услышать ответ, говорю я. «POVАртемий Виталина бормотала всю дорогу что-то себе под нос. Мила ходила хмурая все утро, мне кажется даже и не спала ночь. Волнуясь и потонув в своих мыслях она расколотила две тарелки. И вот, час назад заявила что нужно ехать к Юнусову. Сердце ее еще не раз не подводило и сегодня с ней никто спорить не стал. Я сразу поехал в поместье Главаря и как видно, не зря. Я быстро, как только мог ехал домой. Мне страшно. Действительно страшно за эту девочку. Такую маленькую и ранимую. Подъехав к дому выпрыгиваю из машины быстро открывая заднюю двери и с дрожью в руках вытаскиваю оттуда Виту. Она свернувшись в калачик шепчет, бубнит и изредка всхлипывает. Что с ней блять сделал Юнусов? Как только захожу в дом, Мила налетает вихрем и приказывает унести Виталину в ее комнату. Уложив девочку на большую кровать, оглядываю мельком ее. Синяки, шрамы, но это все не свежее. Значит это Валентин. Сукин ты сын! Бедная девочка… - Тема выйди! – приказным тоном проговорила Мила. Покидаю комнату оставив Милу и Улю, с Виталиной. - Что случилось? – спрашивает дядя Лева. - Я не знаю. Только я подъехал из ворот выскочила Виталина. Ее вид и ошарашенные глаза меня в ступор ввели, а после она крикнула чтобы я ее увез оттуда. Все, больше ничего не могу рассказать. - Юнусов. - Наврятли. Синяки на ее теле не первой свежести, и шрамы тоже. - Что? - Сам еще в шоке. У Виты поднялась температура. Ее тело буквально горело. Она бормотала о том, что он такой же, что ему противно. Кто это? Альфа, ее отец? О ком она?! Врач, который был вызван Милой огласила диагноз, но на своем ломано-китайском языке. Хер пойми что! Единственное, что я понял, это что-то связанно с нервами и ей стоит лишь успокоиться. После, помимо того, что ее и так потряхиволо она начала кричать. Будто ее резали, либо мучали. Виреща, Виталина просила не трогать, уйти. Ну а самым страшным ударом для всех нас стало, что Булочка просила умереть. Именно умереть. Чтобы не было больно. В бреду она молила об этом. Мила расплакалась, как и Уля. А мы с дядей Левой стояли как контуженные. Умереть. Ей через два месяца будет 18, а она просила смерти… Мы стали дежурить рядом с ее кроватью. Ульяна, Зейн, Я. Мила проверяла Булочку каждый час. Так же как и дядя Лева. Когда время близилось к вечеру, Вита пришла в себя и сразу схватив Ульяну за руку в суматохе начала говорить, что не хочет «Так» Что она противна и еще всякий бред. Ничего толком Ульяна не разобрала, но вот для Милы этой информации было предостаточно. На удивление, Мила чуть успокоилась. Обосновала это тем, что нужно просто поговорить. Когда время близилось к одиннадцати вечера, к нам приехал Альфа. Наплевав все законы, я налетел на него с вопросом: «Что ты с ней сделал?» взяв за грудки. За подобное он может меня и порешать, но мне плевать! Задели Булочку – задели дорогое мне! Дядя Лева увел меня и приказал отправиться к Виталине, а сам присоединился к Миле, начавшей разговор с Главарем. После двадцати, а может и больше минут, Матвей появился в комнате Виталины. С боязнью и как мне показалось растерянностью он подошел к Виталине и тут… Если бы сам не видел, в жизнь не поверил. Встал на колени! Перед кроватью, взяв Булочку за руку, встал на колени и что-то бормотал. Решив, что можно оставить на едине, я удалился. Мила мне рассказала, что Виталина убежала и все то, что с ней случилось началось с того, что Матвей заметил синяки и ожоги на ее теле. Не проконтролировав эмоции, да и прибывая в шоке, он не смог объяснить ей весь спектр тех чувств, что были у него в душе. Виталина же приняла это, как презрение, что естественно сравнила с тем, как к ней относился «Отец» Самобичеванием, да и к тому же мыслью что с Матвеем она провела ночь, Боже, уже не совсем малышка, она пришла к тому, что теперь Юнусов будет использовать ее в роли домашней шлюхи. Как в ее маленькую головку зарылись такие мысли я не знаю… На мой вопрос о том, почему Юнусов не появлялся все это время, а лишь под сраку ночь решил приехать Мила ответила, что она ему звонила и просила переждать немного. Виталине было не слишком сладко, нужно было время.» - Так Матвей был здесь? – все еще не веря спрашивая я. - Угу, но уехал буквально с час назад. - А сколько время? - Три. - Он был со мной? - Да. Вита, он не в коем случае не станет делать из тебя домашнего пса. Скорее со временем станет любить. - Это не возможно. - Ты опять? - Нет. Просто нельзя любить такую как я, понимаешь? Я уже приняла тот факт, что теперь я буду связанна с Матвеем постелью, не нужно лишнего. Просто тогда, мне стало неприятно. - Виталина, выбрось этот бред из головы! – сердито проговорил Тема. - Это не бред, а правда. – Артемий досадно покачал головой. - Давай с тобой поспорим. Матвей полюбит тебя, а ты его. И дело не в том, что вы связанны. Просто есть в вас искра, которая разделяется на двоих. - Хочешь давай поспорим. Но только, когда я окажусь права, ты мне ничего не говори. А я права. Меня, нельзя любить.