Я создам свой мир

      Одралон был человеком слова. Сказал: подготовит покои надлежащим образом, он и подготовил, только ни в одном учебнике или правиле не указано, какой такой образ является надлежащим. В результате комната Рогрона была усыпана кружевами, цветами и остальной милой пакостью, которая озадачила варлака, из-за чего за всем этим убранством он не заметил хитрости юноши. Цветы были прекрасны, да вот только вызывали аллергическую реакцию у варлаков, как узнал он от Ертака, и о чем те, конечно, не знали, ведь в их землях они не росли. В результате вскоре все поместье оглушил рев всего зачесавшегося варлака, который искал способ унять зуд. А был он только один — окунуться в ледяную ванну, что, конечно, для чувствительного тела существа было пыточной. Одралон же сидел в своей комнате и, конечно, все прекрасно слышал. Маленький чертенок в душе ликовал и просил повторить шутку, но юноша его усмирил и сказал: «Хорошего понемножку».       Когда шумы стихли, эрит решил навестить своего гостя, чтобы поинтересоваться его удобствами. Судя по звукам, тот как раз находился в ледяной ванне и уже привык к резкому холоду.       — Как вы себя чувствуете? Угодны ли покои? — с явной насмешкой спросил эрит, заходя в уже прибранную комнату. — Мы так старались продемонстрировать всю нашу радость и гостеприимство.       — О, не беспокойтесь, ваше гостеприимство я не скоро забуду, — проворчал варлак и, судя по стуку льда, приподнялся в ванне.       — Я очень рад, — усмехнулся эрит и сел на табуретку неподалеку.       — Зачем пришли? Позлорадствовать? — фыркнул варлак.       — Не без этого. Но пришел я по делу, — отмахнулся Одралон. — Вы позвали Георта?       — Разумеется. Я свое слово держу, — гордо заявил Рогрон. — Вот только теперь вы просто обязаны ответить мне на некоторые вопросы.       — Догадываюсь, — кивнул эрит. — И все же задавайте.       — Ты ведь не Одралон, — вдруг сказал варлак, и эрит промолчал.       — С чего ты взял? — не выдавая эмоций, спросил Одралон.       — Я видел его до того, как он «слег». Он не был моей парой. А тут вдруг он ожил, и при первой же встрече выясняется, что мы пара.       — С чего ты взял, что мы пара? — засмеялся эрит, пытаясь скрыть раздражение и испуг.       — Ты разве не помнишь? Не чувствуешь? Хотя ты можешь просто не понимать, раз ты не отсюда, — с досадой проговорил варлак. — Мы связываемся в пары не телами, а душами. Когда рядом оказывается наша пара, это как удар. Раз — и ты видишь только его.       — Глупости! — резко прервал его Одралон. — Разве твоя пара могла быть не отсюда? Неужели боги так жестоки, что могут позволить родиться паре в разных мирах?       — Может, если паре суждено появиться в нашем, — ответил варлак. — Так ты не из этого мира.       Одралон промолчал. Повисла пауза, но первым её прервал Рогрон.       — Расскажи мне. Я просто хочу знать о тебе больше, — как-то неуверенно добавил он, словно признаваясь в чем-то сокровенном.       Одралон вздохнул и постучал пальцами по трости. В конце концов, что ему угрожает? Этот народ миролюбивый, ему нечего опасаться, даже если они узнают истинную суть вещей.       — Да, я из другого мира. У него нет названия. Есть Вселенная, есть планета Земля, на которой я родился и вырос. И умер. И уверен, именно поэтому я не могу быть твоей парой. У меня вообще не может быть пары! — заявил он и, резко встав, уже было пошел прочь из помещения.       — Тогда почему ты так вздрагиваешь каждый раз от моего голоса? — как гром среди ясного неба раздался вопрос.       Одралон сжал трость, но, ничего не ответив, стремительно пошел прочь дальше, услышав на последок: «Я не сдамся». Все внутри содрогалось, и эмоции готовы были вылиться через край, но Одралон упорно себе повторял: «Он не прав». В свою комнату он буквально влетел, забыв о том, что там сейчас находился Ертак и готовил покои ко сну.       — Господин? Уловка не удалась? — с сожалением спросил слуга, который так старательно придумывал вместе с господином хитрость.       — А? — наконец-то заметил его присутствие Одралон. — А да, удалась. Иди. Я дальше сам, — махнул он рукой, продолжая унимать пульсирующий в груди живой кристалл.       Ертак вопросов задавать не стал, видя состояние хозяина, и шустро ретировался из покоев. Лорд же метался от одного края комнаты к другому, но назойливое чувство не уходило.       — Это все тело. Я просто не могу полностью контролировать его. Это все его вина, — повторял он себе, сжимая плечи руками. — Обычная естественная реакция, не больше. Надо думать о противнике.       Одралон остановился и вспомнил последние слова варлака. Все тело прошибло новой дрожью, и разлилось пламя.       — И надо держаться подальше от Рогрона, — дал указания он сам себе и решил поскорее лечь спать, чтобы убежать от нахлынувших чувств.       И, конечно же, ему это не удалось. Юноша весь извелся и извертелся, катаясь по кровати, потому что сон упорно не шел, а назойливые чувства стояли на своих позициях и не подпускали его даже близко. В конце концов, юноша понял, что сон проиграл и убежал, поджав хвост, поэтому он просто развалился на кровати и проскулил от досады.       — Чтоб этого Рогрона с его разговорами! — провыл эрит, прижав руки ладонями к лицу.       Но и ругань на, наверное, спящего Рогрона не помогла. И сон не попытался все же отвоевать позиции.       В результате Одралон встал и решил порисовать, раз заснуть не может, а работать ему совершенно не хотелось, ну а в парк идти прохладно в это время суток. Однако и рисование не спасло его и не навеяло долгожданный сон. В результате к утру юноша так и не сомкнул глаз, если так можно вообще выразиться. Ну а на утро в покои лорда зашел Жернар с уже очередной проверкой зрения.       — О, так вы не спите. Я беспокоился, что иду слишком рано, но слуга меня впустил, — сказал он. — Готовы проверить глаза?       — Конечно, готов, — устало ответил юноша, садясь на стул перед трюмо.       Повязку на ночь он не надевал, в этом просто не было смысла, а она сильно мешала, поэтому Жернар просто подошел и, разложив необходимые предметы на столике, приготовился к осмотру.       — Откройте глаза, — сказал он. И Одралон вроде выполнил это.        Он уже не знал, когда открывает глаза, а когда держит их закрытыми. Он словно забыл, какое из ощущений век говорит о том, что глаза открыты. Жернар начал что-то колдовать, как он знал: просвечивать светом, капать какие-то капли, проверять внешние симптомы.       — Очень плохо, — сказал досадливо Жернар. — Если раньше они были в идеальном состоянии, то теперь ты, видимо, стал слепнуть физически. Если мы вскоре не найдем причину, ты ослепнешь навсегда.       Слова звучали как приговор, но Одралон не дрогнул. Он уже и сам подозревал об этом. Он уже начал готовиться к худшему исходу. Хотя кому он лжет?! К этому невозможно быть готовым!       — И сколько у меня времени? — лишь тихо спросил он.       — Год. Может, два, если мы будем пытаться поддерживать их, — сказал печально Жернар. Похоже, он действительно ничего не мог с этим сделать.       — Понятно… — кивнул коротко эрит. — Спасибо. Можешь идти.       Голос дрогнул. Жернар не стал ничего говорить и, лишь понимающе вздохнув, пошел прочь. Эрит же впервые за долгое время снова ощутил горячую жидкость на щеках.       — Все хорошо, — сказал он сам себе. — Вон как хорошо я живу. Всему научился. Все есть. Все хорошо… Хорошо.       Голос охрип, а он лишь закрыл лицо руками, чувствуя, как грусть против воли разрастается, заполняя собой. Конечно, он все это время тайно надеялся, боясь даже думать о своей надежде. И вот теперь она таяла в руках. Теперь все шло на время. Эриты и варлаки живут долго. Два года — это не больше, чем две недели.       — Одралон? Почему ты плачешь? Что он тебе сказал? — и снова Рогрон появился незамеченным.       — Уходи! — закричал эрит, кидая в него что-то со стола. — Бесцеремонный! беспардонный! Тебя не учили, что нельзя входить без стука?! Проваливай!       Конечно, варлак был ни в чем не виноват, но сейчас гнев эрита направился на него. Он просто вошел далеко не в нужный момент. Но вопреки ожидаемой обиде, варлак лишь подбежал к юноше и против его воли крепко обнял. Слезы полились теперь уже градом. Отчего-то хотелось от этих объятий излить всё, что накипело, всё, что так долго старался в себе контролировать эрит. Варлак только прижимал его к себе и ласково гладил по голове так нежно и заботливо, что эрит начинал его ненавидеть лишь больше. Хотя все мы знаем, что это за ненависть такая. А Рогрон же лишь продолжал обнимать и прижимать к себе подрагивающее тело и при этом утешать душу.       — Что случилось? — наконец-то снова задал вопрос варлак, почувствовав, что эрит успокоился.       Одралон тут же осознал, в каком положении находится, и, вмиг протрезвев от наплывшего дурмана переживаний, отстранился.       — Ничего. Это личное, — все еще хрипло ответил эрит, отворачиваясь. — Ты зачем пришел?       — Расскажи, может, я смогу помочь, — сжав тонкие, изящные руки, продолжал настаивать варлак.       — Помочь? — нервно усмехнулся юнец. — Помочь собираешься? Так помоги мне. Уйди и дай мне привести себя в порядок. Терпеть не могу плакс, а сейчас сам им являюсь.       Рогрон понял, что упрямец снова выставил щит и не собирается к себе подпускать. Решив проиграть эти торги, что бы победить в последующих, варлак все же отпустил эрита и отошел, но не вышел.       — Я чувствую, что ты здесь, — фыркнул эрит. — Не пытайся меня обмануть, иначе еще чем-нибудь запущу.       — Ты невыносимый упрямец, — с какой-то нежностью и тоской ответил варлак и все же вышел из комнаты, но явно не испугавшись угроз Одралона.       Наконец, приведя себя в порядок, эрит вышел из своих покоев, повязав на глаза повязку. Те припухли и вполне явственно болели, но демонстрировать это лорд не желал. В коридоре его тут же встретил Рогрон.       — Так по какому вопросу ты явился? — спокойно спросил Одралон с дежурной улыбкой, словно не он только что рыдал на плече варлака.       — Насчет Георта. Я ему написал и уже получил ответ. Он согласился прибыть к вам во дворец. На дорогу ему понадобится около семи дней.       — Как, собственно, я и подозревал, — спокойно ответил Одралон, обдумывая, что за эти семь дней он мог бы сделать.       — Одралон! — позвал варлак юношу и опустил ему на талию руку. — Позволь мне помочь.       Но эрит лишь хлопнул по его руке и отстранился. Хотя, конечно, от зрячих глаз бы не скрылись разрумянившиеся щеки.       — Лорд Рогрон, пожалуйста, держите себя в руках. Я понимаю, вас привлекает тело, но мы же цивилизованные… раса, — с улыбкой ответил эрит, отходя подальше. — Или, может, вам подготовить ту ванну вновь?       — Спасибо, но мне вчерашней хватило, — встрепенулся варлак. — Хотя, если с вами…       — Оставьте свои фантазии при себе, — фыркнул Одралон. — Иначе ванна для вас будет незапланированной.       С этими словами он постарался поскорее скрыться от варлака и, конечно, даже не подозревал, что слова были сказаны нарочно, чтобы отвлечь расстроенного юношу.       — Ты не сможешь сопротивляться этому вечно. Ты сможешь жить как раньше, только рядом со мной! — крикнул вслед мужчина, и голос его был подозрительно веселый.       Ну а дальше началась игра в прятки, хотя Одралон этого не признавал. Он старался не попадаться варлаку не то что на глаза, а даже в поле досягаемости обычного обоняния. Если же встречался, то, даже не беспокоясь о том, что мог об этом подумать тот, разворачивался и уходил в другом направлении. На необходимых встречах или, вернее, когда был загнан в угол, юноша держал дистанцию и не подпускал мужчину к себе ни на шаг, хотя прекрасно понимал, что если бы тот захотел, то с легкостью поймал бедного эрита. Опыт ведь в данном вопросе уже был. Тогда юношу спасло только чудо в лице Жернара. Кстати, и сейчас Жернар был лучшим помощником. Под разными предлогами эрит не отходил от него ни на шаг, используя того, как щит.       А вот ночами спать юноша так и не мог. Все внутри противилось этому и желало чего-то другого, но вот никак не сна. Юноша завывал, но уснуть все равно не мог. Тренировался, заставлял себя физически устать, чтобы уйти в долгожданное царствие Морфея. Но, видимо, виза в это царство у эрита просрочена, и потому его туда не пускают. В результате к пятому дню эрит был вымотан не только физически, но и морально.       Как же я хочу спать…       Стонал голос в голове, но ничем не помогал.       Хочу, но не могу. Что же это такое? Всё ведь было хорошо, пока… Пока не приехал Рогрон.       Мысль бредовая, но только не для измученного бессонницей организма. Эрит развалился в очередной раз на всей постели, обдумывая свои домыслы, и в результате вспомнил последние слова лорда.       «Ты сможешь жить как раньше, только рядом со мной». Так он сказал? А что если…       И снова безумная, но единственная мысль посетила больную голову эрита. Недолго размышляя, он решил попробовать. На что не пойдешь, чтобы наконец-то забыться долгожданным сном.       Выйдя из своих покоев, он тихо, украдкой прошел до покоев варлака, следуя за Драко. Тот любил Рогрона, что, конечно, не нравилось эриту, и потому привел хозяина к тому самой короткой дорогой. Иногда зверь любил плутать, что не сразу осознал Одралон, но наказывать его за это было бесполезно. Приоткрыв тихо дверь, юноша прислушался и услышал лишь тихое, мерное посапывание. Лорд спит. Вот и хорошо. Легче будет выполнить свою безумную мысль. На цыпочках он медленно и осторожно прошел к источнику звука, пока не наткнулся на кровать, такую же большую, как и его собственная, и высокую. Видимо, местные любили лежать повыше. Так же тихо, словно ребенок к родителям, эрит забрался на кровать и улегся у самого края. В тот же миг он ощутил долгожданную сонливость и усталость, а веки сами собой начали слипаться. Чуть пододвинувшись к теплу, он ощутил, что начал, наконец, проваливаться в долгожданный сон. Кто бы мог подумать, что это сработает. И, конечно, кто бы мог подумать, что на самом деле варлак не спал и, ощутив пару за стеной в комнату, притворился спящим, чтобы не спугнуть того. Конечно, он опасался, что эрит задумал какую-то пакость, но, увидев юношу с одной только тростью и зверем, быстро отбросил эту вероятность. Когда же тот мирно засопел рядом, внутри расплылось тепло и уют. Рогрон бережно и аккуратно, чтобы не разбудить, укрыл эрита легким одеялом и поцеловал в лоб. Но Одралон, измученный бессонницей, уснул так крепко, что не заметил ничего из произошедшего и лишь трепетно прильнул к варлаку, греясь о его естественное тепло, противоположное ему.