our hearts beat so fast

      Финн прикусывает губу и откидывает назад отросшие волосы. Он смотрит на экран мобильного и постукивает пальцами по корпусу, дожидаясь ответа. Разумеется, он знает, что не дождётся, что просто тратит время, но иначе не получается. Его утвердили на роль Бориса в экранизации романа Щегол меньше чем неделю назад, и всю эту неделю он был рад, – конечно, рад, ведь это ещё одна роль, – но и переживал тоже. Переживал даже не из-за того, что придётся на экране делать вид, что принимаешь наркотики, или целовать другого парня, ведь это опыт, а скорее от того, какого именно парня придется целовать. На роль Тео так никого и не утвердили, и это несколько напрягало, потому что приходилось гадать, а Финну совсем не нравилось быть в неведении. Вновь глядя на отправленное сообщение, Вулфард потирает глаза и убирает мобильный в карман. На что он рассчитывает? Ноа все равно никогда не отвечает минута в минуту. И это буквально выбешивает Финна.       О том, что Шнапп пробовался на роль Тео, ему стало известно вчера, и поначалу он не знал толком, как к этому относиться, но по прошествии ночи, бессонной, конечно, Финн решил, что это даже к лучшему. К лучшему, что на площадке уже будет человек, с которым он раньше работал, с которым даже неплохо общается. Вот только будет ли именно он, все ещё неизвестно, и Финн уже устал ждать от него ответа, тратя почти весь день на ожидание.       Этим утром он написал Ноа, спрашивая, правда ли тот проходил прослушивание на роль в этом фильме, и ответ получил, хоть и с задержкой, что правда. На следующий свой вопрос Финн все ещё ожидает ответа и, по правде говоря, не винит Шнаппа за молчание, тот попросту может ещё не знать, приняли его в команду или нет. Наконец теряя терпение, Вулфард достаёт мобильный из кармана, несколько минут смотрит на экран, чувствуя, как потеют ладони и сердце заходится в бешеном ритме, и набирает знакомый номер.       Ноа отвечает после первого же гудка, и слышать его голос приятно – не общались со времён Золотого Глобуса, и сейчас словно тягучее тепло разливается в груди.       – Я не знаю, Финн, – почти кричит в трубку Шнапп, вызывая улыбку на губах и взволнованный трепет по всему телу. – Не знаю. Я бы очень хотел знать, но мне все ещё не сообщили ничего. Та милая девушка, Ребекка, говорила, что ждать нужно, по меньшей мере, несколько недель, это довольно тонкая роль и подбор актёра важен и…       Ноа почти захлебывается знакомой речью, которую заученно говорят все режиссёры по работе с актерами на кастингах, и Финн улыбается. Он помнит Ребекку, и воспоминания о том, как сам проходил прослушивание, накатывают волной. Ноа все ещё лепечет в трубку о том, что, скорее всего, не попадёт в состав, но едва услышав это, Финн тут же его прерывает.       – Я уверен, что ты пройдёшь. Ты отличный актёр, весь второй сезон ты это доказывал, так что… Просто не переживай.       – Я бы очень хотел получить эту роль, – голос Шнаппа смягчается, и малую толику грусти Финну удаётся расслышать в нем превосходно. И, признаться, слышать голос Ноа таким совсем не хочется, – и даже не из-за того, что ты там будешь, хотя это крутой бонус и прочее, но…       – Я понимаю, – Вулфард кивает, хоть и знает, что Ноа этого не увидит. Хочется как-то подбодрить и воодушевить, но ничего путного на ум не идёт, лишь чушь, которую лучше не озвучивать. – Ты просто… Просто сообщи мне, как узнаешь, хорошо? Чтобы я выяснил это не из интернета, а от тебя, окей?       На мгновение ничего кроме шебуршания Финн не слышит и только после сдавленного смеха и утвердительного ответа, понимает, что Шнапп тоже кивнул. Забавно.       После того разговора проходит ещё три дня и сказать, что Финн не переживает – солгать. Конечно, это не было тем типом переживания, когда он ждёт ответа на своё собственное прослушивание, скорее некий трепет и надежда, что сможет работать в паре с Ноа вновь. Словно уже никого другого в этой роли и не видит больше. И, конечно, Ноа отличный актёр, Финн уверен, что тот справится с ролью, и работать с ним одно удовольствие, но была и другая причина. Вулфард не хотел целовать незнакомого парня, проще было это сделать со Шнаппом, которого знаешь уже не один год. Проще было с ним делать вид, что принимаешь наркотики, что заходишься в эйфории и бредишь под кайфом.       Он не говорит о таком Джошу, зная, что подколов не избежать, но признаётся Нику, потому что тот смеяться не станет, возможно, даже даст какой-то совет.       Проходит три дня, за которые Финн занят дома, но за которые не может не мониторить новости, чтобы узнать хоть что-то. На четвертый день, когда Вулфард лениво растянувшись на кровати в доме Джоша, где остаётся на время пребывания в Эл Эй, просматривает ленту инстаграма и оставляет лайки под постами Сэди и Калеба, телефон вибрирует в руках входящим звонком. Мурашки бегут по телу от имени, которое высвечивается на дисплее, и Финн резко подскакивает на постели, едва не сваливаясь вниз. Ноа.       – Шнаппстер?       Напряженная минута молчания почти выводит Вулфарда из себя, и как раз в тот момент, когда он хочет сорваться и выплеснуть все своё волнение на Ноа, тот говорит:       – Можешь звать меня Теодор Деккер. Хотя… Не надо меня так звать, пожалуйста. Это странно и…       – Ты получил роль, – выдыхая облегченно и улыбаясь как идиот, произносит Финн и слышит, как в трубке довольно подтверждает Ноа. Он весь на эмоциях, весь словно с придыханием, а у Финна голова кругом от этого, словно дурманит, и хочется, чтобы был рядом, а не за тысячу километров, в Нью-Йорке. Хочется поздравить объятием, а не словом через динамик мобильного.       – Поверить не могу, что все-таки утвердили, – выдыхает восхищенно Шнапп, и Финн уверен, тот сейчас облизывает губы и рукой по волосам – привычка уже, – там же Сара Полсон и Николь Кидман в главных ролях, невероятно.       Финн не сдерживает улыбки и на удивлённый взгляд Джоша с другого конца комнаты лишь отмахивается, как будто тому получится объяснить, что рад безумно за друга, что доволен тем, что снимаются вновь вместе и почти задыхается от скользкой, едва уловимой мысли, что придётся целовать его.       – Я… я рад за тебя, это круто, что мы можем вновь работать вместе, – Финн говорит и говорит привычные фразы, ладонями водит по джинсам и едва ли замечает, как сам волнуется. – Ты, когда прилетишь в Сан-Франциско, сообщи мне, в каком отеле заселишься. Было бы проще, если бы мы жили рядом, ведь так? А то в последний раз было очень неудобно, когда на пресс-конференцию добирались с задержками в пробках.       – Думаешь, опаздывать вдвоём намного лучше? – Ноа смеётся, и у Финна словно отпускает все; отступает волнение, что тревожило на протяжении почти двух недель. Он просто ждёт, когда же сможет увидеть друга и обсудить с ним сценарий, некоторые детали и, возможно, самое главное, что волновать обоих будет даже не в плане съёмок, но в плане дружбы.