Целоваться научись, дурак...

      Зоро всегда удивляло тело Санджи. Особенно ноги. Как может девятнадцатилетний парень иметь такую растяжку? А какие они у него длинные, прям загляденье. И тощие. Каждый раз, когда у извечных соперников затевалась драка, мечник ловил себя на такой мысли, и ему стоило неимоверных усилий, чтобы не поймать этого ненормального за его единственное достояние и не обследовать вдоль и поперёк. А как хотелось… и однажды это желание взяло верх.       «Ничего ведь не случится» — уверяет себя Ророноа, хватая кока за щиколотку и пальцами проникая под чёрную ткань брюк. Действительно тощие. Дальше Зоро задирает штанину выше, совершенно игнорируя возмущённые крики, проводит вдоль икры двумя пальцами, кажется, брюки коку немного великоваты. Затем он оставляет кожу в покое и переходит дальше, к бедру. И тут кок не на шутку пугается. В ход идут драгоценные руки, которые упираются в зелёноволосую макушку, потом спускаются к плечам, намереваясь оттолкнуть. И Зоро надоело. От ног он переходит к рукам, хватает запястья и притягивает ближе к глазам, рассматривает. Нога кока теперь у него на плече, ну и ладно, он продолжит позже. Нечаянно его взгляд цепляется за другой. Смущённый и удивлённый. Руки повара едва заметно подрагивают, неужели, испугался? Зоро тихо ухмыляется и притягивает ладони ближе, мягко целует тыльную сторону, кок тут же вспыхивает, словно спичка, а Зоро тихо посмеивается.       Кок задёргался, когда мечник пошёл дальше. Ророноа целует сначала пальцы, исследуя их с разных сторон, затем запястье — такое же тонкое, как и пальцы. Потом предплечье. Благо, кок пришёл позвать его на ужин, его рукава, как всегда, закатаны, а пиджака нет. Идеально. Дальше он приподнимает его руки и утыкается носом в шею. Запах Санджи. Приятный, свежий и кисловатый, отчего-то даже слегка сладкий. Странное сочетание. И это приятно. Зоро переходит к ключице. И делает вывод, что как только всё закончится, он сам лично запихнёт в это тело чашек десять мяса и риса. Санджи чуть постанывает, а Зоро не понимает почему и вскидывает голову. Глаза его тут же расширяются при виде кока. Разморённый, он почти, что вис на мечнике, голубые глаза чуть прищурены, а где-то в их самом дальнем уголке скопились маленькие капельки, щёки его красные и даже чёлка не может этого скрыть. И уши. Уши тоже покраснели до невозможности. А ещё дыхание. Тяжёлое, с хрипом, даже неким рыком. Теперь черёд Ророноа удивляться.       «Ничего ведь не случится» — вторит он сам себе, когда в неведомом порыве, припадает к горячим губам, проникает языком в не менее разгорячённый рот, и вновь удивляется, когда чувствует ответ. Робкий, своеобразный и совсем неуместный. Широкие ладони Зоро разжимаются на тонких плечах, он слегка отстраняется, отпуская чужую ногу, и руки мечника смыкаются уже на тонкой талии, а онемевшие и немного трясущиеся руки Санджи неуверенно ложатся на широкие плечи. Кок отстраняется первым, старается не встречаться со взглядом тёмных глаз, который сейчас был затуманен и слеп, упирается ладонями в крепкую грудь и легонько отталкивает.       — И что это сейчас было? — извечная сигарета красуется у сладких губ. Ророноа морщится, не любит он это всё дело.       — А пёс его знает, — спокойно отвечает мечник, намереваясь завалиться спать. Но кто же ему даст?       — Пошли ужинать, — Санджи вспоминает о своей цели прибытия, когда уже подходит к двери кухни.       — Ага, — нехотя Зоро поднимается. Поднимается нарочно медленно, будто ожидая чего-то. И вот они вновь совсем близко. — Эй, загораживаешь проход.       Вместо ответа, Санджи, едва оборачиваясь, щёлкает его по носу, и предвещая вопрос, всё же говорит:       — Целоваться научись, дурак…