Пропасть

Дадли тихо плюется булькающими, нечленораздельными звуками, неотрывно смотря в потолок. Гарри дико наблюдает за лежащим братом, отчетливо ощущая нарастающую боль в спине. Мысли мечутся, не желая собираться воедино, больно впиваются в черепную коробку. Сильно пахнет потом. Шок до сих пор просачивается в сознание, обездвиживая и отупляя; в который раз приходит осознание чертовой беспомощности. Шоколад. Кажется, нужно шоколад. — Дадли, послушай, — тихо и нехотя. — Пожалуйста, поднимись. Я как-то… помогу тебе перейти в гостиную. Только подними свою задницу, слышишь? Бледные губы кузена едва шевелятся. Пустой взгляд не отрывается от потолка, капли пота стекают по засаленной зеленоватой коже. Только не хватало, чтобы он начал здесь блевать. Дементоры здесь, в доме маглов. На Тисовой улице. В комнате Гарри. Сильно болит голова. Шок продолжает отуплять, но нужно действовать. Делать хоть что-то. — Дадли… Гарри подъезжает к кузену и хватает его за руку, но взрывающаяся боль в пояснице отбрасывает его обратно. Заставляет едва ли не до крови прикусить губу. Гарри терпеливо ждет, пока волна боли утихнет; затем снова хватает Дадли за толстые пальцы в надежде его расшевелить. Снизу слышатся шаги Дурслей. Нужно их позвать сюда, всего-то набрать полную грудь воздуха и позвать. Но крик застревает где-то в горле. Вместо него — свист воздуха: хрипящий, протяжный, словно в комнату снова пробрались дементоры. Гарри закрывает глаза, пытаясь прийти в чувства, но вознаграждается светом ярко-зеленой вспышки и криком Седрика, несносно впивающимся в мозг. Вздрагивает, резко распахивая веки. Когда это закончится? Ради всего святого, когда это закончится? — Д-д-дадли, — слова даются тяжело и больно. К губам стекает соленая капля пота, и Гарри инстинктивно ее слизывает. — Д-д-дадли, я… Он вновь закрывает глаза, и теперь, наконец, все покрывается темнотой. Некоторое время Гарри наслаждается отсутствием голосов и зеленых вспышек в голове, но отдаленный хрип Дадли возвращает осознание происходящего. Нужно собраться с силами и наплевать на боль, неспешно разрастающуюся по спине и вгрызающуюся внутрь тугой змеей. Открыть свой рот и позвать — всего-то. Виски сжимаются в острой пульсации. — Тетя Петуния, он здесь, — Гарри говорит настолько громко, насколько ему позволяют силы и тупая боль в груди. Пытается привести дыхание в норму, но заходится острым кашлем. Он не уверен, что его слышно хотя бы в радиусе десятка дюймов. — Дядя Вернон! — он начинает что есть мощи стучать по стенке. — Сюда! Шаги возобновляются: Гарри обессиленно отъезжает в сторону, всматриваясь в темный пейзаж за окном. Впервые появляется желание покинуть пределы комнаты. Плевать на беспомощность. Первым в комнате появляется тучное тело дяди Вернона. Он не сразу замечает внезапно умолкшего сына в углу. Останавливается у самого входа, кривится. Из-за его плеча выглядывает недовольная тетя Петуния с полотенцем на плече.  — И зачем ты долбишь в стенку? Мы же сказали — я не дам ни пен… Внезапно замолкает, когда его взгляд отчетливо упирается в дальний угол комнаты, и в глазах проскальзывает ужас. — Забирайте своего сына, ему нехорошо, — вот так просто чеканит Гарри, продолжая смотреть в окно. — Что с ним случилось? Это дементоры. Как здесь очутились магические существа? Понятия не имею. Пытался ли я его спасти? Да, и я это сделал. — Ты чокнутый инвалид, — шипит дядя Вернон, но шипение прерывается звуками рвотных позывов Дадли. — Господи, сынок… Гарри вытягивается, чтобы приоткрыть окно, и падает обратно. В лицо бьет душный летний воздух, и к горлу подступает ком тошноты. В голове — привычная звенящая пустота. Поворачиваться к родственникам совершенно не хочется. — Дидди, милый, что он с тобой сделал? Он использовал палочку, да? Дидди, это сделал он? — Я же сказал вам, это дементоры… Гарри находит в себе силы повернуться, и натыкается на леденящий ужас в глазах тети Петуньи. Дадли уже переместили в сидячее положение. На лбу у него красуется мокрое полотенце, а из массивной груди продолжают вырываться кряхтящие звуки. — Я, как вы точно подметили, дядя Вернон, чертов инвалид. Я почти обездвижен и не могу помыться без посторонней помощи. На моих глазах убили моего товарища, и чуть не убили меня. — Подъезжает ближе к двери. — С ним все будет в порядке. Дайте ему шоколад. — Стой, мерзавец, — шипит дядя Вернон. Тетя Петуния взвизгивает и прячется за спиной мужа. — Ты покалечил нашего сына! Гарри молча выезжает в коридор. — Вернон, его надо везти в больницу! Дадли, сынок, скажи мамочке хоть что-нибудь… Хлопает по карману штанов, удостоверившись в наличии палочки. За дверью слышится стон Дадли и неунывающие крики дяди и тети. Когда Гарри въезжает в гостиную, то сразу замечает открытое настежь окно и пеструю сову, усевшуюся на журнальный стол. Кажется, Гарри уже знает, что в конверте, и по кончикам пальцев бежит неприятная судорога. Он распечатывает конверт дрожащими руками и перечитывает каждую строчку несколько раз. Сердце глухо бьется где-то в ребрах. Он читает еще и еще, пока лист бумаги не выпадает из рук куда-то на пол. Закрывает глаза.

Уважаемый мистер Поттер! Согласно имеющимся у нас сведениям, сегодня в девять часов двадцать три минуты вечера в присутствии магла Вы использовали заклинание Патронуса у себя дома. За это грубое нарушение Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних Вы исключены из Школы чародейства и волшебства «Хогвартс». В ближайшее время представители Министерства явятся к Вам по месту проживания, с тем чтобы уничтожить Вашу волшебную палочку. Поскольку за предыдущее нарушение Вы, согласно разделу 13 Статута о секретности, принятого Международной конфедерацией магов, уже получили официальное предупреждение, мы с сожалением извещаем Вас о том, что Ваше личное присутствие ожидается на дисциплинарном слушании в Министерстве магии 12 августа в 9 часов утра. С пожеланием доброго здоровья, искренне Ваша Муфалда Хмелкирк Сектор борьбы с неправомерным использованием магии Министерство магии

Все кончено. Гарри инвалид. Гарри считает сумасшедшим все магическое общество. Гарри исключили из школы. — Все кончено, слышите? — он кричит наверх дяде Вернону и тете Петунии. — Больше не будет ни школы для чекнутых, ни меня. — Кажется, прилетает еще одна сова, но Гарри ее уже не видит. — Все кончено! Он выезжает на улицу еще до того, как дядя и тетя появляются на лестнице. Слышится громкий хлопок двери.

***

В лицо начинает бить ветер, когда инвалидная коляска плавно поднимается над землей. На мгновение в голову приходят мысли о метле и квиддиче, но тут же рассыпаются в голове миллионом болезненных осколков в привычную звенящую пустоту. Гарри не знает, куда он направляется. Неважно. Все потеряло какой-либо смысл, не так ли? Нужно ли было остаться дома, и просто дождаться указаний? Возможно. Помогли ли бы ему? Возможно. Следовало ли сохранять привычное хладнокровие? Конечно. Коляска набирает скорость, и Гарри инстинктивно щурится. Кажется, что еще чуть-чуть — и он выедет за пределы Литтл-Уингинга. Резко приземляется и выдыхает — нужно приложить усилия, чтобы прогнать из головы звенящую пустоту и подумать. Где-то вдали воют собаки. Соберись, Гарри Поттер. Он дышит прерывисто и часто. Колеса коляски вязнут в земле. Сильно трясутся руки. В голове начинают формулироваться первые крупицы осознанных мыслей, прогоняя пустоту. Возвращаться в дом Дурслей совершенно не хочется. Сначала в голову приходят мысли о статьях из Ежедневного пророка, которых с каждым днем становится все больше. Кажется, что способность проанализировать ситуацию приходит только сейчас — подальше от пыльной и душной комнаты, в которой Гарри задыхался. Ох, а еще кошмары. Гарри объявили сумасшедшим после заявления Дамблдора о возвращении Волдеморта. Это очевидно. Кому это нужно? Фаджу. А дементоры? Неужели их прислал министр? В голове снова начинает звенеть. Гарри жмурится и массирует потные виски. А может он и вправду сошел с ума? Вторая мысль — Хогвартс. Перед глазами стоит письмо, и тело пробирает мелкая дрожь. Жизнь… просто рушится. Она уже разрушилась, когда в спину попало костедробящее, и… На ум приходит Рон и Гермиона, с их пустыми письмами «ни о чем». Сириус. Мистер и миссис Уизли. Волдеморт. Калейдоскоп ускоряется, и перед глазами все быстрее начинают проноситься лица. Гарри чувствует, что ему не за что ухватиться — все хорошее ускользает, испаряется, разрушается. Он не знает, что будет, когда Волдеморт проявит себя. Не знает, что будет делать без школы. Не знает, как будет выживать инвалидом. Он даже не знает, где проведет эту ночь. Он может полететь, но куда? Ах, еще палочка. В письме говорилось, что ее уничтожат, и… Вздрагивает, когда слышит небольшой шум где-то сверху, но спустя время узнает силуэт Букли. Она садится ему на колено и пронзительно ухает. — Букля, я рад тебя видеть. — Гарри растерянно водит рукой по белоснежным перьям. — Спасибо, что нашла меня. — Тебя нашла не только Букля, — выдает из темноты знакомый голос, заставляя Гарри встрепенуться. — И зачем ты сбежал?