Дыши со мной.

Счастье – штука тонкая, многообразная. Приручить его непросто, а вот спугнуть — легко. Поэтому я и говорю: прежде чем пожелать по-настоящему, подумайте, точно ли вы этого хотите! А то ведь воплотится – не вернешь, придется жить с тем, что есть. Какой-то мудрец сказал: «Бойтесь своих желаний, они имеют обыкновение сбываться». Ну, мудрец давно жил, человечество с тех пор ой как повзрослело. А я вам по-другому скажу: «Не бойтесь желаний! Изучайте их, анализируйте, шлифуйте и доводите до ума! Учитесь желать правильно – и тогда все у вас получится!».

Эта история началась после того, как я закончила среднюю школу, тогда мне едва исполнилось шестнадцать лет. Меня зовут Аделина Вольф. Знаю, имечко так себе, но выбирать не приходится. Хотя, будь я на месте своих родителей, то выбрала бы что-нибудь более звучное, например, Брунгильда или Гретта, а может быть даже и Корнелия. Родители ласково называли Адель, а друзья просто Адой, для остальных же я просто была мисс Вольф. Впрочем, всё началось довольно-таки обыденно для наших дней. Когда я закончила средние классы немецкой школы в Мюнхене (а я по национальности своей — чистокровная немка), поступило предложение побывать в Токио, в качестве студентки по обмену. Тогда я поступила в колледж при Мюнхенском университете. Обучение в Германии длится намного дольше, чем в других странах, а поступление в этот институт гарантировано лишь в том случае, если проучишься два года в другой стране. Кстати, я учусь на историческом факультете, поэтому изучить историю Японии было вполне заманчиво. Курсовая работа (мой пропускной билет в университет) должна была набрать материала, которого вполне бы хватило на небольшую книжку. В принципе, посчитав, что для меня это будет наиболее удачным вариантом, я согласилась на поездку без раздумий. Скажу по секрету: я мечтала стать писательницей. Писать истории, в которых главный герой попадает из современного мира в прошлое, преодолевая трудности и выкручиваясь из различных ситуаций. Банально, не спорю, историй таких полным полно, и особой оригинальностью они не отличаются. Но я бы хотела внести что-то свое… Хотя и не знаю, что именно. Но, увы, это лишь глупая мечта. Поэтому, собрав мои немногочисленные вещи, меня посадили в самолет и помахали вслед платочком. Спросите: на каком же языке я говорила? Само собой, на японском. С заметным акцентом, не до конца проговаривая слова, но вполне внятно для того, чтобы поняли меня. Дело в том, что наш преподаватель считал, что каждый историк должен знать как минимум четыре языка, чтобы понять всю суть и глубину вещей. Мне, помимо моего родного немецкого, приглянулись такие языки, как латинский, чешский, английский и японский. Гордилась ли я этим? Едва ли. В гуманитарном колледже проблем с иностранными языками не было никогда, многие умники знали и по восемь языков, так что особых достижений в этом не было. Но таких знаний хватало именно для того, чтобы, как мне в данном случае, поехать в другую страну и не потеряться там. Токио поразило меня до глубины души, в хорошем смысле. Нет, в том, что Мюнхен был куда красивее, я нисколько не сомневалась. Но меня удивило то, что в столь маленькой стране может быть такое огромное скопление народа. А чего стоят только яркие вывески ресторанчиков с традиционной японской кухней? Если в моем родном городе жизнь текла своим чередом, словно бы плывя по течению, то в Токио люди куда-то спешили, бежали и торопились неизвестно куда. Будто бы время у них было ограничено, и они вот-вот ожидали конца света. Ну, или метеорит им на голову свалится, как минимум. Для меня, иностранки, такое течение было странным и необычным. К тому же, слишком уж сильно я привлекала внимание. Японцы, как и многие другие азиаты, стремились подражать западной культуре. Лишь за последние десять лет индустрии моды и красоты развились так, что современную Японию было не узнать. Мне было интересно всё: культура, поведение, мода, искусство, образование и тому подобное. Мой разум, сосредоточенный на определенной цели, уже так и создавал сравнительную таблицу современного мира и средневековой эпохи. Я ещё не знала, о чём именно хочу рассказать в своём докладе и о чём хочу написать, поэтому надеялась узнать всё, чтобы было из чего выбирать. Как я уже упомянула, моя внешность сильно выделялась на фоне простых японцев. В свои шестнадцать мне давали уже далеко за двадцать. Не знаю, влиял ли на это стиль одежды или косметика, но, с одной стороны мне это льстило, а с другой стороны я чувствовала себя старой девой. Азиаты же стареют поздно, но старость наступает для них в считанные дни. Миг — и вот перед тобой уже вместо симпатичной, молодой женщины дряхлая старуха. Наследием семьи Вольфов были светлые, золотистые волосы и голубые глаза — чисто арийская внешность. Так, Адольф Гитлер писал: «Вся человеческая культура, все достижения искусства, науки и техники, свидетелями которых мы сегодня являемся, - плоды творчества арийцев… Он [ариец] — Прометей человечества, со светлого чела которого во все времена слетали искры гениальности, разжигающие огонь знаний, освещающий мглу мрачного невежества, что позволило человеку возвыситься над другими существами Земли». Узкие юбки-карандаши, пиджаки, костюмы, сшитые на заказ, туфли на каблуках, которые я носила в любом месте и в любую погоду, и аккуратная прическа — такой воспитали меня мама и бабушка, считающие, что для девушки самое главное выглядеть как девушка. А вот у папы на этот счет были несколько иные планы… Характером, увы, я пошла в отца: резкая, немного грубая и хамоватая, со специфическим чувством юмора и язвительными подколами, я научилась скрывать свои мысли и чувства за натянутыми, дружелюбными улыбками. Узнай об этом мама, люлей бы огребли оба. А всё почему? Да потому, что мне не посчастливилось родиться девочкой в семье бывшего солдата, воевавшего в Афганистане и дослужившегося до звания полковника. Дело в том, что отец первым ребенком очень хотел мальчика, но не вышло. А когда родились две мои сестренки-близняшки, то взбунтовалась уже мама, заявив, что нечего портить детей, а меня… А меня перевоспитать уже не получилось. «Пацанкой», как многие привыкли говорить, я не стала, просто занималась такими вещами, которые не совсем подходили мне, но и не осуждались в большей части общества. Стрельба из огнестрельного оружия, конная езда, боевые занятия по тхэквондо и боксу… Отец точно в воду глядел, и за это ему просто огромное и человеческое спасибо. Если раньше элементарные вещи, которым он меня учил, казались мне бессмысленными и ненужными, то в скором времени они не раз спасли мою жизнь. Но об этом позже. В общем, можно сказать, что из меня сделали куклу. Красивую (ни скромничать, ни преувеличивать я не собираюсь, в этом нет ничего дурного), сильную, гордую, но всё же куклу. Хотя приходилось иногда проявлять характер, чтобы многие личности не садились на шею, нагло свесив ножки. Зачем это? Я не понимала. Возможно, всё это делалось для того, чтобы я могла жить в этом мире. Мама дала мне красоту, отец — силу, а учеба — знание. И, тем не менее, чего-то мне в этой жизни не хватало… Скажете, что в шестнадцать лет может не хватать подростку? А я отвечу, что приключений. Мне, как и многим другим, хотелось путешествовать, влипать в передряги и находить из них выход. Наивностью я никогда не обладала, но и отрицать не могла, что где-то во Вселенной существует некая параллельная реальность, куда человека могут закинуть неведомые силы. Ученые не доказали существование другой, но такой похожей реальности, но и не отрицают её. Вселенная бесконечна. В ней тысячи галактик, в каждой из них десятки планет, триллиарды звезд и миллион возможностей на зарождение новой жизни. Так разве не может быть хотя бы малюсенького шанса очутиться там? Но вот я здесь — в Японии, в стране Восходящего Солнца, в самом центре Токио. Уже месяц прошел с тех пор, как я приехала сюда. Школу мне разрешили посещать только на занятиях по профилю, то есть, я должна была ходить на такие предметы, как география, история Японии, этика и искусство. Для себя же выбрала ещё сам японский язык, чтобы наверстать разговорную речь и написание некоторых особо сложных иероглифов. Поэтому в свободное время мне только и оставалось, что ездить туда-сюда, выискивая различные достопримечательности. Старинная японская архитектура поразила меня, пожалуй даже больше, чем сами города и префектуры, оставив после себя лишь самые приятные воспоминания. Огромные храмы, дворцы, яркие, чистые краски навевали на мысли о сказочных странах, какой для меня и казалась Япония, заставляя погружаться в неизвестный доселе мир. Я взирала на это с широко распахнутыми, горящими от предвкушения глазами, чувствуя, как горят щеки, наливаясь пунцовым румянцем. Чего стоил лишь один замок Химэдзи или же Замок белой цапли, как его ещё называют! Раскинувшись у подножия горы Химэ (что с японского означает «принцесса») в городе Химэдзи, замок за особую отточенность форм и элегантность напоминал прекрасную белоснежную птицу. Его высокий каменный фундамент, тщательно выбеленные стены, бойницы, амбразуры прочно вошли в арсенал приёмов японской архитектуры. А сам Замок белой цапли вошел в список всемирного наследия ЮНЕСКО. А самурайский замок в Осаке? Боже! Да я могу перечислять и перечислять их, но для этого и целого дня не хватит. Мне нравилось ездить, поэтому те часы, проведенные в автобусе, тратились на прослушивание музыки и оформление черновиков. Маленький, компактный белый нэтбук был извечным моим спутником, а без фотоаппарата я не могла прожить и дня. Одного только материала, связанного с древними замками, хватило лишь на три главы. Отдельные главы были посвящены храмам. Я, как и полагается, сперва посетила наиболее известные: храм Феникса в монастыре Бёдо-ин, храм Дайго-дзи в Киото и святилище Ицукусима в префектуре Хиросима с его плывущим тории. Кто не знает, тории — ритуальные врата, устанавливаемые перед святилищами японской религии синто. Традиционно они представляют собой выкрашенные в красный цвет ворота без створок, из двух столбов, соединённых поверху двумя перекладинами. Верхняя перекладина тории носит название «касаги», а нижняя, расположенная сразу под ней, называется «нуки». С моря тории открывают вход в большой храмовый комплекс. Они стоят близко к морю недалеко от святилища — на территории залива. Каждый раз во время прилива тории слегка погружаются в воду. Такими они и предстают всему миру. Последний храм, который я решила посетить, был храм семейства Хигураши. Мне хотелось написать о том, что многие семьи Японии являются хранителями пристанищ многих духов и божеств. Поэтому, взглянув на возвышающуюся длинную лестницу, я без малейших сомнений побежала наверх, звонко постукивая каблуками по камню. Постучав в дверь и, дождавшись, пока хозяева дома подойдут, я вежливо, приветливо улыбнулась, произнеся: — Добрый день! Меня зовут — Аделина Вольф, я студентка по обмену из Германии и приехала сюда, чтобы написать доклад о японской культуре, — протянув удивленной женщине лет сорока-сорока пяти карточку с подтверждением личности и заявление с правом посещения любых достопримечательностей, замерла, с нетерпением ожидая ответа. К счастью, хозяйка дома оказалась на редкость приветливой и милой женщиной. Она пригласила меня в свой дом и тут же засуетилась, так и норовясь накормить. Сперва я пыталась отказаться, но вспомнив, что в следующий раз поем ой как не скоро, согласилась. Сидеть на полу было дико неудобно. Ноги постоянно затекали, и приходилось ерзать, чтобы хоть как-то облегчить такое непростое сидение. Хотя, такие сложности возникали только у иностранцев, сами же японцы привыкли к этому ещё с детства, поэтому и трудностей у них не было. Достав небольшой блокнотик и щелкнув ручкой, принялась неспешно задавать вопросы. Я родилась левшой, поэтому всё, что касается удержания предметов (тех же палочек, ножей и вилок), то предпочитала делать левой рукой. Когда пошла в школу, то преподавателям моя леворукость не понравилась, и меня спешно переучили. В результате, я свободно могла владеть правой и левой рукой одновременно. — Скажите, пожалуйста, какому божеству или духу посвящен ваш храм? Женщина задумалась, а затем только ответила, тщательно подбирая слова: — Никакому. Наш храм, скорее, для защиты и удержания демонов. Не донеся палочки с едой до рта, я замерла, прекратив царапать бумагу. — Демоны? — искренне удивилась я. — Впервые слышу, чтобы храмы сдерживали злых духов! Хигураши виновато улыбнулась и, разведя руками, тихо сказала: — Простите. Если бы наш дедушка был жив, то он бы смог рассказать куда больше, чем я. Да и дочка моя знает об этом куда больше. Но, увы, её нет дома. — А когда она придет? — обижать эту добрую женщину мне не хотелось, но сейчас для меня любая информация была важна. Грустная улыбка появилась на её губах, и я испугалась, что ляпнула что-то не то. Вдруг её дочь тоже умерла, а тут я со своими расспросами? Хотела было поспешно извиниться, но Хигураши, взяв себя в руки, довольно-таки спокойно ответила: — Она вышла замуж и переселилась со своим супругом в другой мир. Задумчиво пожевала губы, обдумывая её ответ. Быть может, я поспешила с выводами? — Простите, возможно, вы имели в виду «в другую страну», а не «другой мир»? Она улыбнулась настолько лукаво, что до меня сразу дошло: она ожидала такого ответа! И, кажется, ей давно хотелось кому-нибудь выговориться, наклонившись ко мне поближе, она таинственным голосом произнесла: — Я не ошиблась. Моя дочь сейчас действительно в другом мире. А, точнее сказать, в прошлом. Прищурившись, попыталась уловить хотя бы тень насмешки или издевки. Ничего. Она не лгала. Эта женщина действительно была уверена в том, что говорит. Тут уж я вспомнила о своей давней мечте и, уже более заинтересованно, спросила: — А подробнее можно узнать? — перевернув страницу блокнота, вновь щелкнула ручкой. Во мне заиграл неподдельный азарт. — Сота! — вдруг закричала она. — Сота, спустись, пожалуйста, на пару слов! Тут же я услышала торопливые шаги, и вот уже передо мной стоит мальчик лет двенадцати-четырнадцати. На секунду на его лице промелькнуло удивление, когда он увидел меня, но, быстро взяв себя в руки, поздоровался. Это был сын Хигураши. — Сота, расскажи, пожалуйста, этой девушке о Кагоме и Инуяше. Мальчик одарил меня хмурым, цепким взглядом и, чуть наклонив голову к плечу, сурово произнес: — А вы смеяться не будете? — Обещаю, — улыбнулась я, протягивая ему мизинец, который мальчик сплел со своим пальцем. Соглашение было закреплено. И Сота рассказал мне совершенно невероятную историю, граничащую с жанром фантастики! О том, как его сестра оказалась в прошлом, благодаря колодцу Костоглоту, о том, как встретила там полудемона Инуяшу с собачьими ушками и влюбилась в него, и даже о том, как они сражались против злого демона по имени Нараку. Я слушала и… верила! Я хотела верить! Сердце бешено колотилось в груди, руки подрагивали, а глаза горели в предвкушении продолжения. Уже и не заметила, когда обычно аккуратный почерк начал меняться, превращаясь в каракули, и буквы заходили друг на друга. Поглощая и впитывая информацию, как губка, я не прекращала представлять это в своей голове. Всё было так необычно, но в то же время казалось таким реальным и родным, что можно было без раздумий кинуться в этот круговорот приключений прямо сейчас. — И этот колодец до сих пор стоит у вас и больше не исчезал? — Да, но после того, как сестренка ушла, превратился в обычный колодец. Хочешь взглянуть? Кивнула и поднялась, со слезами на глазах чувствуя, как возвращается чувствительность ног. На мой взгляд, Костоглот не отличался ничем от других колодцев. Я забралась внутрь, не особо беспокоясь о том, что в юбке да на каблуках лучше не лазить. Поскребла носком туфли землю, взглянула наверх, где меня поджидал Сота, напряженно вглядываясь вовнутрь. Ничего особенного, лишь каким-то могильным холодом веет. Сомневаться в том, что когда-то давным-давно сюда могли сбрасывать трупы демонов, не приходилось. Навернув ещё один кружок, полезла наверх, очищать каблуки от грязи. Всё-таки светлые туфли не годятся для подобных вылазок. С разрешения мальчика я сделала пару фоток, но замерев, повернулась к матери с сыном, спросила: — Вы скучаете по ней? Они переглянулись, и в глазах госпожи Хигураши заблестели слезы. Слова здесь были ни к чему. Сота уже большой, скоро и он выпорхнет из родного гнезда, и несчастная женщина останется совсем одна. — Главное, чтобы она была счастлива, — с горькой улыбкой проговорила мама Кагоме. — Ничего страшного, что мне не удастся понянчить своих внуков… Пока у меня есть Сота, мне и этого достаточно. — Мам, да хватит, — проворчал мальчик, протягивая ей носовой платок, выуженный из кармана. — Никуда я от тебя не денусь. Кто кроме меня за храмом сможет присмотреть, а? Невольно, но я сама улыбнулась. Видимо, за своё детство этот мальчик пережил достаточно приключений, и поэтому вырос так быстро, став настоящим мужчиной. — А вы позволите вас сфотографировать? — ни с того, ни с сего спросила я. Удивленные, они согласились, и, воспользовавшись разрешением, быстренько щелкнула их на камеру, решив по пути распечатать сделанные снимки. — Спасибо за гостеприимство и ваш рассказ, — слегка склонила голову я, улыбнувшись и махнув на прощание рукой. — Погоди! — окликнул меня мальчик, догоняя, ибо я уже направлялась к лестнице. — Вот, возьми, — Сота протянул какую-то бумажку, в которой угадывался билет в музей. — Нам в школе раздали бесплатно, но, раз тебя так заинтересовала средневековая история, тебе он будет нужнее. Покрутив билет в руках, неуверенно произнесла: — Спасибо, конечно, но у меня уже есть пропускной билет. Мальчик усмехнулся, и я снова почувствовала себя так, будто от меня что-то скрыли. — Сегодня пятница и как раз в этот день для иностранцев работает экскурсовод. Это всяко лучше, чем самой искать и копаться. А после выходных музей закроют на ремонтные работы. К тому же, — он понизил голос до шепота, — в этом музее есть один меч, который сестренка Кагоме и братец Инуяша притащили из прошлого. Он принадлежал одному воину, которого победил Инуяша. — В таком случае, я воспользуюсь твоим предложением и сейчас же пойду туда. Спасибо! — крикнула, шустро сбегая вниз по лестнице. — Береги себя! Не оборачиваясь, махнула рукой. Со мной же ничего не случится, ведь так?

***

Недалеко от станции Уэно, в красивом Tokyo Metropolitan Imperial Gift Park расположен — Национальный музей Токио. Музей может похвастаться самой большой коллекцией японского искусства в мире. Экспонаты в диапазоне от античных кимоно и деликатной керамики до гравюр и уникальных археологических находок. Музей состоит из пяти различных зданий, содержащих многочисленные галереи, поэтому нужно выделить достаточно времени, чтобы обойти весь музей. Но ещё больше времени нужно для того, чтобы добраться туда… Мне пришлось сделать целых две пересадки и протопать весь оставшийся путь на своих двоих. Хотя, это того стоило. Как и сказал Сота, в пятницу здесь было достаточно иностранцев. Многие приехали целыми группами, многие семьями, но были и такие, как я — одиночки. Заплатив нужную сумму, чтобы свободно фотографировать, тихонько начала прохаживаться туда-сюда, лишь краем уха слушая экскурсовода. В принципе, рассказывали довольно-таки складно и интересно. Например, о литературе. В течение длительного времени литература Японии испытывала воздействие Китайской империи, произведения литературы также были написаны на китайском языке. Первыми образцами японской литературы являются сборник японских сказаний и мифов «Кодзики» («Письмена о деяниях старины») и исторические записи «Нихон сёки» («Написанные кистью анналы Японии» или «Нихонги» — «Анналы Японии»), которые были созданы в эпоху Нара (7 — 8 века). В это же время были написаны стихотворные антологии «Манъёсю» ( «Собрание мириад листьев», 759 г) и «Кайфусо». Популярны и за чертой Японии типы поэтических стилей хайку, вака и танка. Хайку знаменитого японского поэта Басё: Цветы увяли. Сыплются, падают семена, Как будто слёзы… Или театре. Самой первой разновидностью театра стал театр но, сформировавшийся в 14-15 столетии, играя в нем, актёры надевали маски и облачались в шикарные одеяния. В 17 веке был создан один из самых знаменитых типов национального театра Японии — кабуки, на лица актеров был нанесен сложный грим. Особенно ценится мастерство оннагата, актёров, которые играют роль женщины. В 1629 году сегунат Токугава запретил женщинам играть в кабуки, после Второй мировой войны женщины вновь стали появляться на сцене, и даже была создана первая женская труппа. Также известен национальный театр кукол бунраку. Определенные драматурги, такие как Тикамацу Мондзаэмон, создавали пьесы для бунраку, которые позже обыгрывались на «большом театре» — в кабуки. Вскоре нам дали свободное время, где мы могли прогуляться по музею и посмотреть интересные объекты. Я ходила, фотографировала, старательно выводила кандзи на бумаге, но затем вспомнила о том, что мне рассказывал Сота. Найдя своего экскурсовода, спросила у него на ломанном английском: — Скажите, пожалуйста, мне рассказывали, что в этом музее хранится какой-то необычный меч эпохи Сэнгоку. Где я могу найти его? — Вы спрашиваете об обломке алебарды? — не зная, что ответить, кивнула. Откуда мне было вообще знать, как он выглядит? Я и алебарды то в жизни не видела. Меня провели в оружейный отдел, и я… В общем, я сразу поняла, какой именно меч мне был нужен. — Насколько мы знаем, это алебарда была просто невероятных размеров и её едва ли могли поднять трое взрослых мужчин. Но, очевидно, владелец этого оружия справлялся с ней без особых проблем. В длину эта алебарда была около трех с половиной метров: полтора метра рукоять, а остальные два приходились на лезвие. Поэтому этот воин должен был обладать поистине нечеловеческой силой. Не побоюсь этого слова. — А что с ней стало? — спросила, наклоняясь поближе к обломку. — Не верю, что такое толстое оружие можно было просто так разрушить почти до основания, — и ведь правда, алебарду будто раскрошили на кусочки. Экскурсовод лишь развел руками. — Ничего не могу сообщить по этому поводу. Возможно, у неё уже была какая-то трещина, которая и послужила предметом разрушения. — Как зовут этот меч? — где-то я слышала, что японцы привыкли называть свои верные клинки человеческими именами, считая, что так их души будут ближе. — Вроде бы нам называли его… Как же там было? А! Банрю! — тут его кто-то окликнул и он, извинившись, поспешил к другому человеку. А я осталась стоять напротив обломка клинка, не зная, что делать дальше. Внизу экспоната была изображена восстановленная модель алебарды. Она действительно была огромной. Я задумчиво щелкала ручкой, вглядываясь в этот кусок металла и думала: «А каким был тот человек, который носил его? Сколько людей полегло?». Почему-то в сознании сразу представился какой-то косматый двухметровый человек, с огроменными ручищами, который орудовал этим мечом, точно кухонным ножом, разрезая на мелкие кусочки несчастную индейку, и захихикала. Ох уж это воображение! Вечно подкинет нечто эдакое, а мне потом вспоминать об этом до конца дня. Ну в самом деле! Не может же быть такого, что подобной штукой владел какой-нибудь симпатичный мужчина со вполне нормальным телосложением. Однако мне действительно было интересно, кем являлся тот человек? Чем занимался? Как жил? Как он погиб и из-за чего? Сколько крови пролилось под этим лезвием? Банрю — это имя означало «напарник». Значит, хозяин этого клинка дорожил им, как если бы он был человеком. Странно, но, не смотря на всю явную устрашаемость этого оружия, мне оно явно нравилось. Рука сама собой потянулась к экспонату. Ведь нигде не висит привычная табличка, что «руками ничего не трогать!», а значит, это даже не считается нарушением. Подушечкой пальца я дотронулась до оставшегося лезвия и ойкнула, сунув окровавленный палец в рот. Кажется, это был самый глупый поступок за все шестнадцать лет моей жизни. И зачем вообще им понадобилось чистить и затачивать этот обломок? Ругаясь сквозь зубы, полезла в сумку за влажной салфеткой, обмотав ею кровоточащий палец. Тонкая белая ткань моментально пропиталась кровью. Наклонившись, чтобы вытереть капельку с металла, замерла. Странно, мне казалось, что резанулась я достаточно, по крайней мере, на лезвие должно было что-то остаться. — Ну нет так нет, — прошептала, отходя от греха подальше. Хотя взгляд по-прежнему был прикован к обломку. — Я жду тебя! Обернулась, показавшись, что кто-то что-то сказал. Позади меня стояла девушка, разговаривая по телефону и, кажется, была весьма недовольна. Да и вообще, пока я разглядывала алебарду, в оружейной стало куда больше народу, нежели раньше. Решив, что мне либо послышалось, либо просто на просто показалось, поудобнее перехватила ремешок сумки и направилась к выходу. Солнце уже клонилось к горизонту, а мне ещё предстояло обойти территорию музея, чтобы не возвращаться повторно. Я жду тебя! Я этот раз меня точно обухом по голове огрели. Остановившись, посмотрела по сторонам. Никого. Ни единой живой души! Невольно меня прошибла неприятная мелкая дрожь. Я ведь сейчас однозначно и вполне четко слышала чей-то голос… У себя в голове. Голос не был похож ни на мужской, ни на женский. Я даже не могла сказать, какой он: старый или молодой. Он просто был другим. Ни на что не похожий. Хотя нет, сравнение пришло с относительным запозданием, голос был похож на гулкое эхо. Помотав головой, поспешила покинуть здание. Стоял самый разгар лета, и даже вечерние лучи пекли так, что можно было запросто сгореть. Пиджак, накинутый поверх простой белой майки на тонких лямках, я в музее не снимала из-за достаточно холодного кондиционера. А на улице и вовсе застегнула на все пуговки. Сгореть мне не хотелось, да и мама в мой следующий приезд явно не одобрит загорелую кожу. Она считала, что бледная кожа — это признак аристократизма. Ну-ну, просто к кому-то загар не прилипает, а кожа обгорает и шелушится, как у змеи. Люди, которые только направлялись в музей, останавливались, уставившись на меня во все глаза. Вздохнула. В принципе, их понять можно. У нас на негров в городе тоже могут и поглазеть, и сфотографировать тайком. Таково общество. Насколько я знала, в Японии девушкам не принято красить волосы светлее, чем в каштановый. А тех, кто не соблюдал подобных норм, называли гяру, даже мода на них пошла где-то годов с девяностых. Увидев, как несколько взрослых и детей гуляют вдоль большого бассейна с фонтанов, решила тоже спуститься вниз. Аккуратно, чтобы не соскользнуть с холмика по скользкой траве, ступила на каменный бортик. Брызги воды, создаваемые мощными струями, попадали на щиколотки, приятно холодя их. Вышагивая по воображаемой, ровной линии, при этом громко стуча каблуками и слушая тихое позвякивание пряжки, задумалась о своем, пока не услышала крик: — Осторожнее! По инерции быстро присела на корточки, прикрыв голову руками. И вовремя! Над головой пронеслась стая голубей, хлопая крыльями и пуская пыль в глаза. Хотела было уже подняться и отряхнуться, как позади меня неистово залаяла собака. И этот лай всё приближался! Всё произошло, как в замедленной съемке. Лишь начиная вставать во весь рост, повернулась и увидела, как золотистый ретривер несется на меня, а следом за ним, что-то крича, несется и сам хозяин собаки. Очевидно, она, увидев голубей, решила поиграть с ними и вырвалась из рук вместе с поводком. Ноги запутались и, вместо того, чтобы встать, я отшатнулась, сбитая здоровенной псиной. Нелепо взмахнув руками, с громким всплеском, без единого возгласа загремела в воду. На секунду мне показалось, что я тону. Странно, ведь я умела плавать... Всё глубже и глубже погружалась под воду, фактически потеряв сознание. Тело точно парализовало, но я была уверена, что дышу. Однако, какие мысли всё же умудрялись проскальзывать в моей голове. От совсем нелепых, типа: «У меня же фотоаппарат в сумке!» до «Где же дно этого фонтана?». Последняя мысль, как ни странно, привела меня в сознание. Резко распахнув глаза, моментально почувствовала, как заканчивается воздух в легких. Кувыркнувшись в воде и, наконец, почувствовав ногами дно, с силой оттолкнулась, всплывая на поверхность. Один гребок и меня буквально выбрасывает наружу, где легкие тут же жадно насыщаются кислородом. Закашляв и убирая одной рукой волосы, налипшие на лицо, зацепилась за… траву? А где же каменный бортик? Недоуменно разглядывая зеленую траву, судорожно зажатую между пальцами с ярко-синими ногтями и влажноватую от воды землю, покачивалась на легких волнах, перебирая под водой ногами. Сглотнув, всё же решила вылезти и разбираться во всём уже на суше. Подтянувшись на руках, неуклюже из-за длинной юбки, облепившей ноги мокрой тряпкой, взобралась на берег, изрядно перевозившись в грязи. Выудив вслед за своей тушкой промокшую сумку, вытянулась во весь рост. Копать-хоронить! Озеро… Красивое такое, с кувшинками и лотосами… Вон даже рыбки какие-то серебряные плавают, через воду видно… А на противоположном берегу лес. Взобравшись на верхушку холма — обомлела. Вокруг, казалось, на сотни километров простилались поля да пашни. Никаких признаков привычных многоэтажек, проезжих частей, да и вообще никакой дороги не наблюдалось. Впервые за шестнадцать лет я осознала, как чувствует себя человек во время ступора. Просто видишь — и не можешь поверить, хотя люди глазам-таки доверяют куда больше, чем разуму или сердцу. А мозг просто отказался принимать то, что случилось. Сердце сперва билось так, что этот стук слышался даже в ушах, а затем рухнуло куда-то в пятки. Ноги подкосились, и я со всего маху села на колени, собирая на них мелкие камешки и отдельные сухие травинки, пустым взглядом смотря в пространство. Даже холодная вода, стекающая с волос за шиворот, и мокрая одежда не привели в чувство. Это что же получается… Это я попала в другой мир? В тот самый, в который и хотела? Так что ли получается? Э, не! Мы так не договаривались! Фыркнув, поднялась с насиженной травки и скинула с головы какую-то водоросль, которая удобно запуталась в волосах. Где-то же здесь должны быть люди, так? А если я по-прежнему в Японии, то и договориться наверняка смогу. — Ау, люди! Есть кто живой? — закричала что есть мочи, сложив руки рупором. В ответ — тишина. Ну ничего! Я упертая! Я и своим ходом дойду. И совсем не важно, что мокрые туфли противно хлюпают, мешая сосредоточиться, и вязнут в грязи. Вот только… Куда мне идти? Направо? Налево? А может быть, вперед? От раздумий меня отвлек чей-то оглушительный вопль. Почему-то до меня сразу дошло, что кричал не человек. Резко обернувшись, мысленно помянула всех известных богов всего мира. — Что это?.. — прошептала, спешно принимаясь отступать назад, путаясь в собственных ногах. Почему-то ответа на свой вопрос я получать не хотела, чувствуя, что он может мне не понравиться. Со стороны леса летели какие-то жуткие твари, похожие на огромных, червеподобных существ с человеческими или звериными мордами. И ореол тьмы вокруг них видела даже я. И их были десятки! Если не сотни! Ну я и побежала. А что мне оставалось делать? Знакомиться с ними ближе мне очень-но не хотелось да и сомневаюсь я, что они вообще понимают человеческую речь. Оборачиваться не собиралась, не желая видеть то, чего мне видеть не хотелось. Но вот моим несчастным ушкам ничто не мешало слушать их вопли, крики, рычание, шипение и прочие другие неприятные звуки. Может у них на блондинок аллергия, а? Но подвернутая нога дала о себе знать. Я остановилась, понимая, что не могу сделать и шага, но оборачиваться по-прежнему не рисковала. Захотела приключений? Получи и распишись! Хотя никто и не предупреждал, что тобой могут подзакусить демоны, просто из-за того, что ты оказалась в нужном месте, в нужный час. А затем наступила тишина. Не выдержав, оглянулась, боясь, что оглохла. Но нет. Демонов не было и в помине. Точнее сказать, был, но лишь один, очень сильно похожий на человека. Тут уж я вспомнила всё, о чём рассказывал Сота: «Холодный, гордый, невозмутимый — истинный аристократ. Он презирает всех людей. Но между тем, чертовски красив». Оглядев меня пренебрежительным взглядом, после которого меня будто повторно ледяной водой окатили, мужчина неторопливо вытер свой меч, покрытый черной кровью, о траву и, засунув его в ножны, развернулся и пошел прочь. Такую возможность я упустить никак не могла! — Стоять! — завопила, что есть мочи, подскакивая и забыв о боли в ноге. — Чего тебе, женщина? — сухо спросил он, не поворачиваясь. Я улыбнулась и, обогнув его, встала напротив него, прищурившись. — Ты ведь Сещемару, верно? — он не ответил, да и я не ошибалась. — Во-первых, спасибо, что спас, даже если ты и не собирался. А во-вторых, не подскажешь, в какой стороне находится деревня, где живет Кагоме? Мне она позарез нужна! Меня одарили таким взглядом, что подумалось: либо сейчас пошлют, либо ударят, либо просто развернутся и уйдут. Подул легкий ветерок, и я задрожала от холода и чихнула. Адреналин адреналином, но мокрая одежда сама собой не высушится. — Напрямую через лес, — всё-таки ответил он, мотнув головой и обходя меня по широкой дуге. Я растерянно посмотрела на противоположный берег. В воду-то вновь залезть не проблема. Проблема в том, как вообще пробраться через него, не имея при себе никакого оружия. «Это ведь лес Инуяши? — вспомнила я. — Про него Сота рассказывал. Вроде как полудемон именно в этом лесу был запечатан». Развернулась и с уст сорвался возмущенный восклик. Ушел! Вот зараза! Хотя, с другой стороны, ему действительно нечего со мной возиться. — Спасибо! — крикнула, не зная, услышал ли демон меня или нет. — Блин, может всё-таки попробовать обойти? — содрогнулась лишь от одной мысли, что где-то среди деревьев может скрываться ещё какая-то гадость. В конце концов, я всегда смогу вернуться к началу. С трудом стянув резинку с волос, позволила тем упасть на спину. Пускай сохнут, пока солнце не село. Так… Меня пробрало до самых костей, когда осознала, что солнца то уже и не видно за горизонтом. Не от холода, от страха. Нет. Черт с ним, но через лес я уж точно не полезу. Предпочту лучше знать, что именно меня съест, чем бездумно отбиваться. Вот только… Почему так сильно хочется спать? И тело вдруг отяжелело. В глазах потемнело и, качнувшись в сторону, я кубарем скатилась в озеро, едва не задохнувшись от воды, которая моментально наполнила легкие. Какая всё-таки глупая смерть!