Как понять, что любишь или история Ким Тэхёна со своим счастливым концом.

Оба парня застыли, как вкопанные. Шок. Шок и непередаваемая радость. Вот что испытывали сейчас вокалисты небезызвестной корейской группы. Первая минута прошла в ступоре и полнейшей тишине. А потом слёзы. Тэхён стоял и ничего не понимал. Солёные капли сами по себе вытекали из широко раскрытых в немом шоке карих глаз и медленно скатывались по горячим щекам, покрытым нездоровым румянцем. В голове было слишком много вопросов и слишком много теплоты. Теплоты от того, что человек, которого Тэ ожидал увидеть под своей дверью в последнюю очередь, вдруг стоит здесь. Прямо перед ним. От этого сердце больно защемило и слёзы потекли с новой силой. -Ч-чонгук-ки Сильные руки сейчас как можно крепче сжимали ослабевшее тело, боясь выпустить его хоть на секунду. Будто это был его спасательный круг. Вдруг закравшаяся в мозг мысль о том, что Тэ уйдёт, сводила макнэ с ума, заставляя тонуть в эмоциях. Одной рукой Чонгук крепко держал тонкую талию парня, а другой зарывался в ярко-красные растрёпанные во все стороны, будто тот только что с постели встал, волосы. Большие ладони скомкали свободную худи младшего на лопатках, не желая отпускать. Плечо уже мокрое от чужих слёз, а над ухом слышатся тихие, еле заметные, всхлипывания и его собственное, Чона, имя, повторяемое из раза в раз, словно мантру. Ким шептал его, будто находясь в бреду. Это было единственное, на что он сейчас способен. Без остановки шептал имя любимого… И они бы простояли вот так нескончаемую вечность, если бы Чонгук не почувствовал, как и без того расслабленное тело в его руках неожиданно обмякло совсем, повисая на парне. Он упал в обморок?! Брюнет уже начал паниковать. Он вообще хоть что-нибудь ел?! Ну вот как так можно, а?! Но рано он распереживался. А понял, что ошибся с обмороком, когда услышал мерное сопение под ухом и почувствовал тёплое дыхание у себя на шее, что заставляло коротко стриженные тёмные волосы щекотать нежную бледную кожу. Он просто заснул… Вот же ж Чонгук паникёр. А ведь уже начал всячески причитать и придумал, как будет читать лекцию о правильном питании и уходе за собой. Прямо как Сокджин, ей богу… Макнэ поднял Тэхёна на руки (как принцессу) и понёс внутрь квартиры, попутно плотно закрыв входную дверь на щеколду и разувшись. Он нашел комнату старшего и аккуратно положил его на кровать. В шкафу отыскался тёплый плед, которым он укрыл красноволосого парня. Почувствовав тепло, Тэ мило сморщил носик во сне и сладко улыбнулся (так умеет не только Шуга). Он перевернулся на бок, положил руки под подушку, словно маленький ребёнок, и прижал ноги к груди, свернувшись в калачик и забавно причмокивая пухловатыми губами. Чонгук всегда умилялся тому, как этот взрослый 19-тилетний парень умудряется спать. Так и хочется до смерти затискать его как маленького котёнка. Но Гук отгоняет от себя эту мысль и просто гладит своего непутёвого хёна по голове, пронизывая грязноватые пряди сквозь немного мозолистые от спортзала длинные пальцы. Чуть потрепав сейчас тёмно-бордовые в темноте помещения волосы напоследок, он спускается ладонью на всё ещё пылающую щёку, нежно поглаживая теперь острую скулу большим пальцем. Но горячее лицо насторожило внимательного младшего, поэтому он прикоснулся губами к слегка мокрому от испарины лбу. Тот горел. Похоже, у него лихорадка. Стоит купить ему лекарств. Здесь я всё равно ничего не найду. Чонгук медленно отстранился ото лба и остался смотреть на немного подрагивающие пушистые ресницы в нескольких сантиметрах от такого прекрасного лица. Взгляд почему-то резко перескочил на аккуратные пухлые губы. Они почему-то так завораживали Гука, что ему захотелось… А что ему захотелось.? А? Ничего ему не хотелось. Поцеловать…? .......... ЧЕГО?! Поцеловать КОГО?! Тэ?! Ни за какие коврижки! И нет, не потому что Тэхён противный, Чонгук искренне восхищался его красотой, но… Но это же его хён. Его любимый хён! Это… Это же… Это же ТэТэ! Он как непоседливый, рассудительный (временами) старший брат. (Слова про «любимого» хёна Чонгук благополучно обходит стороной, стараясь не вкладывать в это голубого смысла.) Не. Нет, нет и ещё раз нет. Макнэ всеми силами отгоняет неправильные мысли и пулей вылетает из комнаты той самой причины раздумий о своей гетеросексуальности. Сейчас, когда младший проходит на кухню, он замечает, как грязно и неубрано в квартире. Он не обратил на это внимания, занося Тэ в комнату. Он ставит себе мысленную галочку — разобрать весь этот беспорядок. А пока заглядывает в холодильник, находя в железном — или из чего он там сделан — бугае только бутылки пива и яйца, и то, похоже нетронутые. О, а ещё пачку молока. Фу. Прокисло. Надо сделать из этого блинчики… Ещё одна галочка. Чон решил, что немедленно идёт в магазин и ставит себе мысленное напоминание — отругать хёна (лмао) за то, что тот морит себя голодом. Даже когда у него были депрессии, макнэ или Джин приносили Тэхёну поесть, и он хоть немного (под натиском разозленной сверхзаботливой мамочки-Сокджина), но ел. И Тэ на самом деле повезло, что Чонгук — нетерпеливый и бесстрашный парень, потому что иначе, он довёл бы себя до голодного обморока. При одной мысли об этом, брюнету становится не по себе, и он решает закинуть всё это куда подальше и, наконец, собирается, берёт на тумбочке в прихожей ключи, которые так непредусмотрительно оставил доверчивый хозяин квартиры, и выходит за пределы помещения, закрывая дверь на замок, запирая спящего Кима внутри. Ну, ничего. Чонгук быстро. Круглосуточный магазин всего в десяти минутах ходьбы от этого дома, аптека за углом. Так что всё в порядке. Чону вообще очень повезло, что он додумался прихватить с собой деньги, на случай, если Тэ понадобится что-то.

***

Гука не было около получаса. Он купил всё, что нужно и сейчас открывает дверь в квартиру. Первое, что он делает — идёт в комнату старшего с пакетом из аптеки в руках, прилепляет на лоб холодный компресс и мажет нос и шею какой-то мазью, снимающей отёк, которую ему посоветовал фармацевт. А жаропонижающее он даст Киму выпить, когда тот очнётся. А сейчас настало время домохозяек! Оу… Точнее уборки… Да, именно. Настало время уборки! Чонгук собрал весь мусор, предварительно разложив продукты из магазина, и вынес его на улицу. Правда, у него была безумная идея просто сбросить все чёрные мешки с балкона, но стеклянные бутылки и жестяные банки, падающие с девятого этажа, явно не привели бы в вовсторг жителей нижних, так что этот вариант пришлось откинуть и спуститься вниз как нормальный человек. Потом Чонгук принялся за готовку. Он сварганил несколько простых блюд из лапши, мяса и прочих ингредиентов, салат из овощей и яиц (он купил других) и решил приготовить любимые блинчики Тэ (галочка) и рисовую кашу, потому что больному положено. (О том, что больному положен лук-порей в жопу, Чон старался не думать.) И пока каша доходила до нужной консистенции, на сковороде, которую Чон каким-то образом умудрился выудить среди немногочисленной посуды, уже подрумянивались небольшие кружочки теста. Запах стоял восхитительный. Особенно учитывая то, что провонявшую алкоголем квартиру Гук проветрил и полностью обрызгал освежителем воздуха, использовав, наверное, половину флакона. Теперь здесь находиться было намного приятнее… Из размышлений Чонгука вырвали чьи-то шаги. Босые ступни вновь шлёпали по ледяному полу, не заботясь о здоровье. Ну сколько можно говорить, чтобы он носил хоть какую-то обувь дома? Макнэ улыбнулся своим мыслям и продолжил, будто ничего не замечая, готовить. А в проходе уже стоял сонный красноволосый парень с счастливой мягкой улыбкой на губах, невольно расползающейся по, хоть и помятому ото сна, но от этого не менее красивому лицу. Он пришёл на запах своего любимого лакомства. А сейчас смотрел прожигающим, но одновременно невозможно нежным взглядом на спину давно и трепетно любимого человека. Слишком много «любимого».