Как понять, что любишь или история Ким Тэхёна со своим счастливым концом.

— Тогда почему ты решил уйти из группы? Уверенно, без толики сомнений, требуя ответа. Вот как это было произнесено. Тэхён просто молчал. Он не знал, что сказать. Он не хочет врать Чонгуку. Только не ему… Но и сказать правду не может. Тэ столько лет скрывал свои чувства, чтобы не разрушить жизнь младшего знанием, что в него влюблён парень, да ещё и его хён, и теперь просто не готов взять и превратить все свои старания в прах. Оставалось сказать только часть правды. — Слишком много всего навалилось, — спокойным, ровным голосом. — Все обстоятельства сложились вместе и, сделав выводы, я решил, что так будет лучше… — Какие, чёрт тебя дери, выводы?! — Чонгук кричал. Он впервые кричал на хёна. На своего лучшего друга. На ТэТэ. Милого и по-детски невинного парня. В шоке были оба. Но Чон просто не может больше сдерживать эмоции. У него всегда было плохо с этим. — Что вообще такого могло произойти, что ты отказался от своей семьи?! Ты сам это сказал всего пару минут назад! Почему ты просто так бросаешь людей, с которыми прожил пять лет в одной общаге и проводил всё своё свободное и нет время?! Как ты можешь вот так просто сбежать от людей, которые заменили тебе родителей, стали старшими братьями?! Чонгук сорвался. Злость стремительно окутывала макнэ, заставляя срываться на старшего, выплёскивать на него не только напряжение всех загруженных дней, но и все переживания и бессонные ночи. Казалось, сейчас из ушей и ноздрей пойдёт пар. Оно и понятно. Чон был просто в бешенстве от такого поведения хёна. Да, он прекрасно осознавал, что по большей части именно они, мемберы, виноваты в происходящем, но это не означает, что Тэ не мог прийти и поговорить. — Ты не понимаешь… — на грани слышимости как-то затравленно произнёс красноволосый. — Конечно, я не понимаю! Мне никогда не понять, как можно было так поступить с нами! — бесило всё конкретно. — С вами? — вдруг неверяще прошептал старший. — Две недели вы, каждый из вас, посылал меня куда подальше при любой попытке хоть какого-то общения, говоря, что нет времени, что раздражаю, чтоб не мешался под ногами, — голос стал максимально низким и устрашающим (младший его раньше никогда не слышал), однако внешне обладатель столь до этих пор никогда не слышного низкого и завораживающего тембра остался спокоен. Чонгук от такого тона и слов Кима потихоньку начал осознавать, что происходит, и возвращаться в реальность. — Ты сам был не лучше. Просто гнал меня, оставляя одного, игнорировал и постоянно огрызался на любые мои слова и действия. И после этого двухнедельного ада ты говоришь мне, что я мог просто подойти к любому из вас и поговорить? — Тэхён не кричал. Но это было куда хуже. Зловеще и устрашающе. Обвинение. После этих слов земля из-под ног Чонгука куда-то ушла. Двухнедельного ада… Так вот, как это было для него… Только сейчас макнэ в полной мере осознал свою вину. Почему-то хотелось плакать. Грудь больно сдавило от понимания происходящего и хотелось просто-напросто разреветься, как маленький ребёнок. Хотя плакать сейчас должен не он, а тот, кому они причинили эту боль. Он ощущает её в разы сильнее самого Чона… При мысли об этом, лицо последнего сморщилось, будто парень чувствовал всё физически, что не укрылось от Кима, всё это время непрерывно наблюдавшим за ним. — Прости, — глубокий вдох и выдох. — Я перегнул палку. — Нет-нет-нет. Это я был не прав, — протараторил Гук, чувствуя вину за происходящее. — Я не должен был повышать голос и говорить подобное… Я понятия не имел, как тяжело тебе приходилось… — Прости меня, — он наконец поднял вновь опустившиеся после вспышки гнева глаза и посмотрел в такие родные кофейные. — Не извиняйся. Мы оба виноваты. Давай просто забудем об этом, — поникшее до этого лицо снова озарила светлая улыбка, устоять перед которой не мог никто. Чонгук просто сдался. — Ага, — шёпот, мягкая улыбка, едва тронувшая губки-бантики, и нежный, полный вины и ласки взгляд. Ну как можно оставаться равнодушным в такой момент? Вот и Тэ не смог. Красноволосый поднялся из-за стола и подошёл к младшему. Схватив ничего не понимающего парня за руки, он потянул его на себя, заставляя подняться, и заключил в крепкие объятия, сжав в кулаках одежду на широкой спине до побеления костяшек. Макнэ сначала опешил от такого стремительного развития событий, но потом просто поддался ситуации, наслаждаясь таким родным теплом. Одна рука уже по привычке зарылась в красные копны ещё немного влажных, пахнущих освежающей мятой волос, легонько массажируя кожу головы нежными пальцами и пропуская через них шёлковые пряди. А вторая обвилась вокруг тонкой, невозможно идеальной талии, крепче прижимая к себе не сопротивляющегося этому парня. И они не знают, сколько простояли в таком положении, но точно могли сказать, что это — лучшее, что случилось с ними за последний месяц. — Спасибо, — нежно прошептал прямо в чувствительное ухо до этого уткнувшийся в крепкое плечо Тэхён, выдыхая горячий воздух, обжигая ушную раковину и мочку, заставляя по телу Чона пробежаться тысячу мурашек, посылая какую-то необъяснимую, но приятную дрожь. — За ч-что? — волнение пересилило парня, побуждая заикнуться и резко выдохнуть, почувствовав ещё одну порцию обжигающего дыхания только теперь на открытой шее. — За то, что ты есть. Тут Чонгука передёрнуло окончательно. Сердце зашлось в бешеном ритме. Щёки начали пылать праведным огнём, а пальцы на красной макушке остановили свои незамысловатые махинации и начали легонько подрагивать. Макнэ просто не мог больше пошевелиться. Он не понимал, что означают слова старшего, и почему они заставляют его так смущаться. А ТэТэ, в свою очередь, покрепче сжал парня в руках, уткнувшись носом в изгиб шеи и вдыхая такой знакомый и родной терпкий, но в то же время сладкий, с нотками лесных орехов аромат. А пока Чонгук занимался самокопанием и разъедал собственные мозги, Тэхён неожиданно уловил отчётливый запах гари. — Чонгук-ки, — позвал обеспокоенный старший полностью ушедшего в себя брюнета. — Кажется, что-то горит… — Чего? — макнэ среагировал лишь спустя несколько секунд. — Горит, — как в трансе повторил застывший Чон. — Да. — Горит… Стоп. ГОРИТ!!! КАША!!!!! Когда к младшему пришло осознание, он тут же бросился к плите выключать газ и спасать уже, кажется, безвозвратно испорченную еду для больного, о которой юный повар напрочь забыл с этими душевными потрясениями и сердечными приступами. Вот же ж… Чёрт! Не оставалось ничего другого, кроме как выкинуть неудавшееся произведение кулинарного искусства в помойку, так как даже для собак это варево могло оказаться смертельным ядом. Поэтому с кислой миной на лице Чонгук расправился с отравой, после чего скривил ещё более забавную рожицу и услышал приятно оглушающий звонкий смех. Макнэ с непонимаем обернулся к источнику хохота и увидел сгибающегося пополам Тэ, уже почти плачущего от смеха. А ведь это и правда выглядело комично. Осознав, насколько глупо сейчас выглядел Чон, он и сам начал смеяться. Теперь в маленькой квартирке в унисон звучали два громких и совершенно счастливых смеющихся голоса.