Как понять, что любишь или история Ким Тэхёна со своим счастливым концом.

      Наконец отсмеявшись, оба парня принялись убираться на кухне. Ну, как оба… Тэхён сказал, что поможет, а в итоге просто стоит и тихонько посмеивается с Чонгука в милом фартучке с кроликом, в одной руке который держал кастрюлю, а в другой губку для мытья посуды. Это было настолько не похоже на привычного макнэ, что Тэ еле-еле сдерживался, чтобы не захохотать в голос, перепугав всех соседей не то криком раненной чайки, не то воем голодных касаток. А ведь Чонгуку нравится смех его хёна. Вот же ненормальный…       Когда же с уборкой было покончено, Чон тяжело вздохнул, вытерев рукой пот со лба, и сел обратно за стол, напротив Кима, пристально смотря на него, усердно пытаясь измерить степень его бесстыжести, которая с каждым годом возрастала с невероятной скоростью, не поддаваясь никаким подсчётам. Гук тут ему, значит, кастрюлю и плиту начистил до неестественного блеска, хоть вместо зеркала смотрись (!), а он ржёт, неблагодарный. Хотя это Чонгук вообще-то спалил кашу и устроил весь этот беспорядок… Но Тэхён же сам… Тьфу! Плевать. Что сделано, то сделано.       Младший скрестил руки на столе и устало положил на них голову. Всё-таки это выматывает. — Чувствую себя Золушкой… — неожиданно буркнул Гук, даже не надеясь на какой-нибудь ответ. — Спасибо, — донеслось меньше чем в метре от брюнета.       Он поднял голову и большущими от удивления глазами таращился, не смея отвести взгляда, на любимую улыбку и чуть сморщенный носик. И подарил в ответ такую же яркую и тёплую улыбку, чтобы хоть как-то отблагодарить хёна за своё пусть и не долговременное, но всё же спокойствие на душе. Всё, что было буквально пятнадцать минут назад уже забылось. Всё волнение и злость бесследно ушли. — Так, — ни с того ни с сего произнёс ТэТэ, ставя локти на стол и подпирая голову ладонями. — Теперь моя очередь задавать вопросы.             Чонгук немного не понимает, что происходит, но всё же легко кивает в знак согласия.             У него, должно быть, тоже есть что-то, что его интересует. — Как ты узнал, где я? — не в бровь, а в глаз.       Ну вот всегда так… Порой он слишком прямолинеен… — Только не говори, что прокрался в кабинет Бан Шихёка и рылся в его документах.       И проницателен… Чёрт. — Эээ… Нет? — как-то не очень уверенно. — Аргх. Бесполезно, — Чонгуку проще сдаться под этим взглядом, чем продолжать отнекиваться. К тому же врать Киму не хотелось. — Да… — Во даёшь! — Тэхён восхищённо смотрел на младшего, искренне поражаясь его храбрости. Не каждый ведь осмелится прокрасться в кабинет самого президента Big Hit Ent. — Ладно. Следующий вопрос, — Чонгук ожидал чего угодно, но никак не этого. — Почему ты всё ещё здесь? — В-в смысле? — недоумение охватило верх, заставляя немного заикаться. — Ну, сегодня же тренировки начинаются, а уже одиннадцать утра между прочим. Разве занятие по вокалу не должно было быть в десять?       Чонгука больше поразил не сам вопрос старшего, а тот факт, что он запомнил, когда должно быть занятие. Такие вещи обычно надолго в его голове не задерживались. — Учителя вызвали в институт. Там один из преподавателей слёг в больницу с отравлением, а заменить некому. — Странно это. Зачем нашему учителю ещё и в институте работать? Здесь же нормально платят, да и с нами не соскучишься.       Странный здесь ты. Почему вдруг решил поговорить на эту тему.? — Ну… Он любит свою работу и учеников. Просто не смог отказаться от них, когда ему предложили должность в агентстве. — Хмм… — Тэхён сделал задумчивое лицо, подяв глаза к потолку. Кажется, сейчас что-то будет. — Почему ты здесь? — Ч-что? — снова… — Почему ты здесь? Зачем ты пришёл?       Тэхён в миг стал серьёзным. Это одновременно и пугало и настораживало. Этот непоседливый хён с шилом в одном очень даже ничего так месте редко ведёт себя, как взрослый. Поэтому, если он серьёзен, значит относиться к происходящему так же. — Я… — Чонгук просто не знал, что сказать. Нет, не из-за того, что понятия не имеет почему он пришёл сюда. Он не знал с чего начать. — Я волновался за тебя. Мы все волновались. Но я не выдержал и… Ты знаешь. — Это единственная причина? — Тэхён режет без ножа. — Н-нет, — трудно признаваться даже самому себе, но это действительно не всё. — Я хотел поговорить с тобой, — слова даются с трудом, будто кто-то засел в голове Чонгука и усердно пытается остановить поток слогов, имеющих такой значимый смысл. Может, этот кто-то — он сам? — Ты уже поговорил, — всё так же резко и нещадно, всё такое же серьёзное лицо и проникновенные глаза. — Не об этом, — Чон не выдержал этого взгляда и постыдно опустил голову, глядя на собственные руки. — Я хотел вернуть тебя… — Нет, — удивлённый взгляд вновь упёрся в глаза цвета молотых кофейных зёрен. — Почему? Почему нет? — младшего начала пробирать мелкая дрожь.       Неужели я не могу его вернуть? — Разговор закончен, — сказано грубо и даже как-то злобно, угрожающе. — А теперь! Давай поиграем в приставку? — снова радостная улыбка.       Теперь по телу макнэ прошёл нехилый такой разряд электрического тока, не просто выбивая из колеи — заставляя морально упасть на колени и молить прощения. Когда Тэ применяет такую резкую смену настроений на ком-то построннем, Гука это восхищает, а когда ощущаешь это устрашающее давление на собственной шкуре, хочется добровольно выброситься из окна. Потому что пугает. Пугает до чёртиков в глазах. Потому что подчиняет. Подчиняет себе мгновенно и бесповоротно. Уйти от этого… Невозможно. Но Чонгуку не остаётся ничего другого, кроме как поплестись за хёном в гостиную, усесться на диван и усердно делать вид, будто ничего и не было. Правда, Гук через пару минут захватывающей игры и сам всё благополучно забыл. Всё же Тэхён — сильный противник. Не зря Чон его к играм пристрастил.       Так прошло примерно четыре часа. Парни успели ещё раз поесть и посмотреть несколько серий какой-то дорамы. Они и не заметили, как пришло время расставаться. Если Чонгук не появится в общежитии в ближайший час, то Джин ему голову оторвёт (за то, что обзвонил все бары, клубы, полицейские участки, больницы, друзей, агентства, родителей и проверил все морги Кореи, притом не позвонив самому потеряшке), а Намджун добавит для порядка (и поддержки «слегка» истеричной жёнушки). Так что лучше поспешить. — Ну. Я ушёл, — макнэ мило улыбнулся, через плечо глядя на какого-то поникшего хёна. — Чонгук-ки, — ещё чуть-чуть и Тэ расплачется. — Ты придёшь завтра?       Этот вопрос застал младшего врасплох. Неужели Ким думает, что Чонгук вот так просто исчезнет теперь? — Глупый хён, — мягко и ласково. — Конечно, я приду. Я буду приходить каждый день.       Яркая прямоугольная улыбка и когда-то невозможно большие глаза-щёлочки послужили ответом. Гук слегка махнул рукой, попращавшись, и вышел из квартиры, закрывая за собой входную дверь.       А вместе с донсеном пропали и улыбка, и радость. На душе снова стало тяжело, а в груди сердце больно било о рёбра. Тэхён вновь пошёл за банкой пива, сел на диван и уставился в выключенный телевизор.       Теперь всё в этой квартире напоминало о Чонгуке…       Тэ залпом выпил всё содержимое банки и просто отключился, позволяя телу безвольно упасть на мягкую поверхность, а сознанию погрузиться в темноту.