Как понять, что любишь или история Ким Тэхёна со своим счастливым концом.

— Итак. Объявляю внеплановое семейное собрание БанТан Соньёндан открытым, — для полноты картины не хватает судейской стучалки и круглого стола, стол, к превеликому сожалению, прямоугольный, да и мантии на Сокджине нет.       Сейчас все мемберы, исключая по понятным причинам Тэхёна и по не понятным Чонгука, собрались на кухне, чтобы обсудить странные ночные исчезновения их младшенького. — Сегодня наша тема для обсуждения — блудный макнэ.       Если бы можно было закатить глаза ещё больше, Юнги бы это сделал, но с таким поведением старшего хёна велика вероятность того, что они вообще не выкатятся обратно. Так что оставалось только терпеть. — Я думаю, вы все заметили, что в последнее время Чонгук не ночует дома, — продолжил Джин, прерванный тяжёлым вздохом вечно недовольного Мина. — Так в чём проблема? — не понимал Хосок. — Он же у Югёма. — В этом-то и проблема, — вдруг подал голос Намджун. — Всё это не похоже на Чонгука, поэтому меня насторожили эти ночные похождения… — Да сколько можно шляться по чужим группам?! Своей что ли нет?! — внёс свою лепту беспокойный старший, перебивая уже привыкшего к подобным выпадам и сейчас тактично молчавшего лидера, что после продолжает своё высказывание, будто ничего и не было. — И я решил убедиться в правдивости его слов, поэтому позвонил Джексону и спросил, что последние несколько дней делал Югём. — И он врал! Я его, значит, растил, как собственного сына, заботился о нём, покупал еду на свои деньги, а он НАГЛО ВРЁТ МНЕ ПРЯМО В ГЛАЗА!!! — никак не унимался оскорблённый до глубины души Сокджин. — Да заткнись ты уже! Мешаешь. — Йаа! Мин Юнги! Где уважение? Для тебя я хён. — Заткнись! Хён. — Рррр… Совсем распоясались, мелкие, — начал причитать Джин, бубня себе под нос что-то про в конец оборзевших донсенов и злобных карликов-матершинников, но его слова были пропущены мимо ушей остальными мемберами. — Так вот, — всё-таки продолжил Джун после затянувшейся паузы, — Джексон рассказал, что Югём сейчас заперся у себя в комнате и сидит там вот уже несколько дней. Даже БэмБэма не впускает. — Что-то случилось? — встревоженно поинтересовался добродушный Хосок. — Он заболел? Травма? Проблемы с семьёй? Его настолько достал Чонгук? — начал активно расспрашивать не менее добродушный Чимин.       Юнги на это только закатил глаза. Снова. — Ничего из этого, — хохотнул Джун. — Он просто прячется от Джинёна. — Что? Неужели их отношения стали настолько плохими? — спросил удивлённый Хо. У этих двух постоянно были маленькие стычки, но они всегда оставались хорошими друзьями и семьёй друг для друга. Что же такого могло произойти? — Неа, — отрицательно покачал головой Намджун. — Дело в том, что эти двое по уши влюблены друг в друга вот и бегают теперь. А всей группе приходится терпеливо ждать, пока цитирую «один из этих придурков не сделает первый шаг». У них уже все нервы на исходе. Джексон говорит, что Марк уже грозится пойти и вправить им мозги, если всё и дальше так пойдёт, — на Джуна уставились две пары шокированных глаз. Естественно, наивные Хосок и Чимин ничего такого и не подозревали. — Ну чего вы так на меня смотрите? Это уже не новость…       Нам тяжело вздохнул и на кухне повисла минутная тишина, во время которой двое парней всё пытались осмыслить слова лидера. — Стоп, — вдруг нарушил своеобразное спокойствие Джей-хоуп. — это получается, что всё это время Чонгук врал нам, прикрываясь Югёмом, а сам ходит непонятно где посреди ночи? — Ага, — коротко и ясно ответил RM. — Эхх… Меня окружают одни геи… — как-то не в тему сказал Сокджин, делая для себя собственный вывод из этой ситуации. — Ты вообще-то и сам гей, — отозвались два обречённых и один раздражённый голоса, а Джун лишь тяжело вздохнул и как-то расстроенно посмотрел на своего парня. (НамДжины встречаются — ни для кого не новость. Это уже как два года известно.) Мысль: «И как же меня угораздило влюбиться в такого?» всё чаще проскальзывала в его голове, но каждый раз отметалась сознанием, моментально находящим всё новые оправдания. — И что нам тогда делать? — Пак никак не мог понять, что здесь происходит, поэтому просто вернулся к основной теме обсуждений. — Забить. Нечего себе по чём зря мозги ебать, — равнодушно подал голос рэппер. — Плохой! Плохой Юнги! — как провинившегося котёнка ругал Шугу Джин. — Не слушай его. С Чонгуком надо поговорить и прямо обо всём спросить. — Не думаю, что он так просто всё расскажет, — возразил Намджун.       Тут из коридора послышался шум, входная дверь открылась, впуская макнэ в общежитие, и закрылась с лёгким хлопком. — Это мы ещё посмотрим.       Зайдя на кухню, первая мысль Чона была: «Это что? Секта какая-то?» Была бы, если бы не портивший картину Мин Юнги, максимально закативший глаза и всем своим видом показывающий: «Мне насрать на вас, холопы. Я слишком стар для этого дерьма». Однако Сокджин внушал реальную опасность. Он положил локти на стол, подпирая подбородок сцепленными в замок пальцами, и смотрел так, будто хочет на месте выпотрошить макнэ и скормить остальным мемберам. А что? Золотой макнэ должен быть недурным на вкус.       Однако слишком долго на кухне Чонгук задерживаться не собирался, поэтому уже повернулся в сторону своей комнаты, но только он хотел сделать шаг, как услышал позади зловещий приказ, ослушаться которого значило лишиться жизни или обречь себя на вечные страдания. — Стоять, — грозно произнёс старший Ким.       Всё, что оставалось Чонгуку — подчиниться. Он застыл на месте, через пару секунд медленно поворачиваясь в сторону голоса всем корпусом. — Чон Чонгук! И что это значит? — Джин-хён, ты о чём? — Я о твоих ночных исчезновениях. Где ты шляешься? — немного грубовато вышло, но Сокджину сейчас как-то не до этого. — Я же уже говорил. Я был у Югёма. — Врёшь! — не выдержал Джин. — Я думал, что хорошо тебя ращу… — кажется, глаза Юнги закатились ещё больше. — Ч-чего? — макнэ искренне не понимал, что здесь происходит, хоть к заскокам их «мамочки» привык. — Мы звонили Джексону, — начал Сокджин. — Я звонил, — поправил его Джун. Пара красивых глаз, наполненных желанием убивать, устремилась прямо на лидера, грозя прожечь в нём дыру. Поэтому Нам быстро поднял руки в примирительном жесте и немного нервно улыбнулся.       Лишь бы пронесло… — Он сказал, что Югём уже несколько дней безвылазно сидит в своей комнате и никого не впускает, — как ни в чём не бывало продолжил старший, не обращая внимания на лидера.       Пронесло… — А? — Чонгук ничего не знал о нынешнем состоянии Югёма, они вообще в последнее время не общаются — слишком загруженный график, — поэтому для Гука это стало небольшим потрясением.       Блин. И что теперь делать? Не могу же я им сказать, что все эти дни пропадал у Тэхёна. Они ведь тоже хотят его увидеть… Чёрт! И как мне быть?       Но тут макнэ внезапно взбрело в голову решение этой неловкой для него ситуации. — Джин-хён, — начал младший Чон, смотря прямо в глаза старшего. — Я… Со мной всё в порядке.       И что это, чёрт возьми, значит, Чон Чонгук?! Соберись, тряпка! — Я не попал в плохую компанию и не хожу по клубам, — кажется, глаза Юнги теперь точно не выкатятся обратно. — Я не пью и не курю, — ну, или сделают круг и вернутся обратно на свои места. — Но… Я не могу рассказать, где нахожусь. — Эээ… У тебя временная амнезия? — Провалы в памяти? Надо срочно обратиться к врачу! — Нельзя так пренебрежительно относиться к собственному здоровью!       Хосок-хён, Чимин-хён… Вы, конечно, очень заботливы и взволнованы, но не будьте дураками, пожалуйста. — Со мной всё хорошо. Я просто не могу вам обо всём рассказать, — произнёс немного уставшим голосом Чонгук. — И, пожалуйста, не следите за мной, — предсказывая действия своих чрезвычайно обеспокоенных хёнов, попросил Гук. — Я расскажу вам всё, обещаю. Но не сейчас.       Посмотрев на такого серьёзного младшего, остальным мемберам не оставалось ничего иного, кроме как выполнить его просьбу и просто покивать головами в знак согласия. — Хорошо, — произнёс Сокджин. — будь по-твоему. Но в следующий раз, когда будешь уходить, хотя бы предупреждай во сколько вернёшься. Мы же всё-таки волнуемся.       Джин подошёл к Чонгуку с мягкой улыбкой на губах, нежно потрепал по волосам, словно заботливая мамаша (хоть он таковой и был), и пошёл в направлении плиты. Обед-то никто не отменял. Остальные же парни просто улыбнулись младшему, показывая понимание и некую поддержку, и сели за стол. Чонгук мгновенно расслабился и присоединился к ним.       Вот только не всем было спокойно так же, как макнэ. Судя по кровожадному взгляду Джина, Намджун ещё сполна получит за то, что влез в беспрекословно важный разговор матери и сына. Может, ему сегодня не завтракать…? Или не есть вообще? А то мало ли что взбредёт этой полоумной мамаше в голову. У женщин ведь во всём муж виноват…