Как понять, что любишь или история Ким Тэхёна со своим счастливым концом.

      Парни сидели на крыше уже добрых десять минут, но так и не обмолвились ни единым словом. Зато успели выпить достаточное количество алкоголя для храбрости и поддержания разговора, которого, по сути и не было даже, и недостаточное для опьянения или хотя бы лёгкой дымки, которя обычно приходит после определённой принятой дозы. Однако Юнги надоела эта оглушающая тишина, если, конечно не брать в расчёт шум машин и некоторых особенных личностей, которым почему-то не спится в такой поздний час, поэтому он наконец осмелился заговорить. — Чимин-а, — протянул старший, зовя восхищённо наблюдающего за небом Пака, который, услышав своё в подобной интонации, тут же обернулся. — Ты же знаешь, зачем я привёл тебя сюда?       Юнги также смотрел на пестрящее звёздами небо, но не мог не заметить, как донсен украдкой пялится на него, разглядывая каждую деталь точёного профиля и рваными глотками, будто иссушенный в пустыне, опустошает бокал с оставшимся вином. После он вновь потупил голову вниз, с интересом изучая довольно плотное и мягкое, как перина, покрывало. — Для того… — Чимин замялся, одолеваемый смущением, но через несколько секунд продолжил, понимая, насколько это важно для хёна. — Для того, чтобы я дал свой ответ…       Юнги проскользнул взглядом по немного сжавшемуся младшему и подметил несколько милых и выходящих за рамки возможного. Маленькие пухленькие пальчики судорожно сжимают пустой бокал, на дне которого ещё покоится пару капель бордовой жидкости. Щёки стали пунцовыми, заметно выделяясь на загорелой коже даже при свете нескольких свеч. Ноги ещё ближе подтянуты к груди. Пальцы на ногах поджаты, это видно по бугоркам на носках чёрных ботинок. А ещё самого Чимина немного потряхивает. Юнги заметил, как мелко дрожат его плечи.       Видимо он замёрз… Вот дурень. Нельзя сразу сказать или самому взять плед?       Мин неглядя схватил одной рукой клетчатый плед, расправил его и мягко накрыл им промёрзшего Чимина, хорошенько закутывая и ноги и руки. — Спасибо… — теперь щёки Пака были цвета вина.       Милый…       Пронеслось в голове Юнги, но сейчас не об этом. Они, вроде как, разговаривали. — Нет. Тебе не надо торопиться с ответом. Я просто хочу… Чтобы ты меня выслушал, — рэпер повернулся к младшему лицом, спрашивая разрешения продолжать. — У-угу, — Чимин кивнул головой, а Юнги, услышав положительный ответ вновь задрал голову к небу. — Я хочу извиниться за то, что сделал после тренировки, — Пак хотел было вмешаться и сказать, что ничего такого (хотя кого он обманывает), но ему просто не дали и слова вставить. — Мне не надо было так делать. Я сорвался… Это не оправдания, но… Я уже долгие годы люблю тебя, — Юнги сглотнул вязкую слюну.       Я наконец-то сказал это. Боже…       Младший же чуть не подпрыгнул на месте, теперь ещё сильнее вперившись неверящим взглядом в хёна, который так неожиданно признался, даже не дав времени на подготовку.       Да какая к чёрту подготовка?! К такому невозможно быть готовым!!! — Я пытался как-то намекнуть тебе, но ты не видишь дальше своего носа, — не смотря на всё, юнги оставался спокойным, как камень. — Я позволяю тебе то, за что другим бы руки оторвал, ты даже без спроса можешь ворваться в мою студию, когда как другие, прежде чем войти, звонят мне. Все замечают, что у тебя есть привилегии. Все. Но не ты. Я пытался много лет. Но моё терпение лопнуло. Мало того, что ты в упор не видишь очевидного, так ещё и одним своим присутствием сводишь с ума. Достаточно лёгкой улыбки на твоих губах, и я готов запереть тебя где-нибудь, подальше от чужих глаз, чтобы ты освещал собой только меня. Каждый раз, когда ты называешь меня хёном, руки начинают дрожать и я тут же забываю всё, о чём хотел сказать. Меня бесит то, что ты липнешь ко всем, обнимаешься с Тэхёном, зависаешь в тренировочном зале с Хосоком, помогаешь готовить Джину, торчишь в качалке с Чонгуком и постоянно шляешься по паркам с Намджуном. Я ревную… — Юнги прикрыл веки, переводя взгляд на неровную поверхность крыши. — Я хочу, чтобы ты проводил время только со мной. Чтобы дарил улыбки только мне, только я был причиной твоего смущённого личика, потому что оно убийственно милое, чтобы только я мог прикоснуться к тебе и дать то, чего ты пожелаешь, исполняя все твои мечты. Я хочу, чтобы ты был рядом. И готов отдать тебе всего себя. Без остатка.       Лицо Юнги было озарено холодным светом луны и горячим пламенем свечи. Две противоположности. Прямо как он. Вечно сердитый и чем-то недовольный, сонный и матерящийся на всех и вся. И такой мягкий и нежный, ласковый и надёжный. Только для него. Для Чимина. Пак получил намного больше, чем желал. Он получил целого Мин Юнги, который способен заменить собою весь мир Чимина.       Сомнений больше не осталось. Также как и терпения. Поэтому по горящим красным щекам потекли холодные солёные слёзы, бесшумно выкатываясь из глаз, проезжая по щеке к побородку и падая на чёрную рубашку.       Юнги заметил, что Чимин затих. А потом услышал всхлип. Тихий. Но почему-то такой счастливый.       Мин обернулся к младшему и сердце так больно защемило, что он готов был сигануть с крыши прямо с места, лишь бы не чувствовать этого. Перед ним сидел Пак Чимин, по щекам которого тихо, совсем беззвучно скатываются слезинки. Но то, что больше всего всего поразило Юнги — это улыбка. Чимин улыбался. Так искренне, так невинно. Так счастливо. Но в груди жмёт ещё сильнее, когда с растянувшихся в трепетной улыбке губ слетают слова. — Я люблю тебя… Хён. Люблю…       Вот он. Тот момент, которого ждали оба. — Я… Я… Я тоже люблю тебя. Очень люблю… — прошептал Юнги.       Бледные пальцы, нежно, едва ощутимо прикоснулись к раскрасневшейся коже и стёр солёные дорожки, после вытирая тыльной стороной ладони оставшуюся влагу. Горячие лбы и кончики носов соприкоснулись. Глаза закрыты у обоих. Спокойствие опутало всё вокруг них, останавливая время. То, что теплилось внутри этих парней, нельзя описать словами. Только счастье. Всеобъемлющее, всепоглощающее счастье, полностью подчинившее трепетные сердца ребят. — Наконец-то всё закончилось, — с облегчением выдохнул Чимин. — Глупый, — так ласково произнесено в ответ. — всё только начинается…       Сладкая улыбка и тёплое дыхание на двоих. Губы, так долго ждавшие повторения произошедшего после тренировки, слились в нежном поцелуе, мягко сминая друг друга, не принуждая ни к чему большему и донося те невысказанные до конца чувства и эмощии, медленно заполняющие нутро.

***

— Хён… У меня есть два вопроса…       Парни сидели уже около часа и съели примерно половину всех вкусностей, выпив примерно две трети бутылки. Сидели так же, как в квартире Тэхёна. Чимин устроился меж разведённых ног Юнги, прижавшись спиной к его груди. Руки старшего обвиты вокруг стройной талии и греются в руках Пака. Острый подбородок упирается в плечо вокалиста, нос тихонько трётся о чувствительную шею, а горячее дыхание опаляет немного холодную кожу. Оба завёрнуты в плед, чтобы было теплее. — Задавай, — будто в полудрёме ответил Юнги, просто наслаждаясь этой теплотой их близости. — Ну… Тогда, месяца три назад… Это же ты дарил все те подарки, а не Хосок-хён, да? — немного неуверенно спросил Чим, надеясь, что его догадка окажется верна. — С чего ты взял? — лениво поинтересовался старший, только больше зарываясь носом в сгиб шеи, и чувствуя запах, который может принадлежать тоько Чимину. — Я просто всегда надеялся, что это ты… — теперь Пак смутился и опустил голову, зажимая нос Мина, тем самым перекрывая дыхание. — Хммм, — хмыкнул рэпер, немного отодвигая лицо, чтобы освободиться от плена. — Тебе понравилось? — Что?! Конечно, понравилось, хён! Там же были все мои любимые сладости, много манги и бесконечное число книг! Всё то, что я люблю. Вот только… — тут Чимин поумерил свой пыл и немного приуныл. — Там были вещи, о которых мог знать только ты… Например те часы, моей любимой фирмы или лакированные туфли, которые я так давно хотел купить, но всё никак не мог заказать из-за графика. Я всем сердцем надеялся, что это ты присылал подарки… Но, похоже, это не так… — Чимин совсем расклеился и поник. — Я вроде уже говорил, что я волшебник, — утвердительно произнёс Юнги так, что младший мог почувствовать его улыбку.       Пак немного не понял, что имел ввиду хён, поэтому хотел спросить, но Мин вдруг завозился, завёл руку за спину и через несколько секунд вернул назад. — Вот, — Юнги протянул руку вперёд, так, чтобы Чимин всё увидел. — Я здесь, чтобы исполнить все твои мечты, — слащаво, но разве он не Шуга?       В руках старшего лежала синяя бархатная коробочка, а в ней два кольца. Те самые парные кольца, которые месяц назад нашёл Чимин на сайте одного из местных ювелирных магазинов и хотел заказать. Для себя и Юнги. Тот, правда, сначала озверел, найдя незакрытую вкладку с каким-то украшением для парочек, которое было занесено в корзину для покупок, но Тэхён вовремя объяснил несдержанному Шуге, что Чимин хочет, чтобы одно кольцо красовалось на одном бледном длинном пальце одного его очень ревнивого хёна. Поэтому всё обошлось. Юнги заказал их и решил подарить, когда они официально будут состоять в отношениях. Этот день настал. И Мин искренне счастлив наконец примерить это кольцо.       А пока Чимин приходил в себя, старший уже успел выудить из коробочки украшение, взять маленькую ладошку в свою и надеть небольшое колечко на предназначенный для него мизинец правой руки. А после приподнёс свою собственную правую руку, намекая на то, что Чимин должен проделать тоже самое. Тот очухался, только когда увидел перед собой узкое запястье. Он аккуратно взял кольцо, закрыв и положив коробочку куда-то к еде, и медленно надел его.       После оба подняли руки наверх и посмотрели на блестящие в лунном свете кольца из белого золота и серебра, что так красиво отливало в ночи. Будто кусочек луны заточён и в самом украшении. — У тебя вроде был ещё один вопрос, — вспомнил старший. — Ммм… — Чимин замялся, вспоминая о всей глупости его мыслей и этого вопроса. — Юнги-хён… Мы же… Мы же теперь встречаемся, д-да? — Пф, — прыснул Юнги. — Помойму, надев эти кольца друг на друга, мы уже решили этот вопрос, — и вновь невероятно мягко улыбнулся. — Тогда… Нам же стоит рассказать об этом остальным… Как они отреагируют? — Чимин заметно волновался, но Мина это только веселило. — Я не удивлюсь, если они делали ставки на нас, и теперь, скорее всего, Хосок будет задолжать Тэхёну или Джуну. Ну или они все вместе обвели вокруг пальца наивного Чонгука и будут драть деньги с него.       Оба рассмеялись на это и прижались друг к другу ещё сильнее. На душе у Чимина теперь спокойно. С Юнги ему не страшно ничего. — Хён, — внезапно позвал Пак. — Мм? — Я можно я буду называть тебя Юнги-я?       Юнги, как настоящий мужик, поперхнулся винов и чуть не выплюнул его на младшего. — Или Юн? А может ласково Юни? — Минни, — неожиданно мягко и как-то игриво прошептал Мин прямо в немного покрасневшее от прохладного ветра ушко, отчего у Чимина пробежала стая мурашей с коловы до пят. — Можешь называть меня, как угодно. Даже папочка, — и он прикусил нежную мочку, лизнув, пососал её и прошёлся мокрой дорожкой языка до середины шеи. Остановился. И впился губами в чувствительную кожу, оставляя красный след. Свою метку. Которая к утру станет ещё ярче и насыщеннее и покажет всем, кому принадлежит Пак Чимин.       Вокалист вздрогнул и подался назад, к приятным до оцепенения ощущениям, запрокидывая голову на плечо старшего.       После последовало множество поцелуев. Долгих, нежных, насквозь пропитанных трепетными чувствами. Тёплые объятия и море слов, пустой болтовни совершенно ни о чём. Горячие касания, согревающие не только тело, но и сердце.       Оба хотели наслаждаться этим бесконечно долго. И им некуда спешить. У них впереди вся ночь.