Как понять, что любишь или история Ким Тэхёна со своим счастливым концом.

— Чимин… — тихо позвал Юнги. — М? — лениво отозвался Пак, наслаждавшийся в данный момент необыкновенной красотой ночных улиц Сеула и близостью любимого человека, теплотой его ладони и лёгкой хрипотцой его голоса в перемешку с шипящими нотками. — Я… По поводу того, что произошло у Тэхёна… — Юнги мялся и не знал, как начать. — Я… Прости меня… — Хён, — Чимин повернулся к старшему лицом и, мягко улыбаясь, тихо произнёс. — Спасибо тебе, — Мин удивлённо уставился на него. — За то, что помог, — вновь отвернулся, смотря уже не на лицо любимого хёна, а на множество звёзд, что плохо были видны, скрываемые крышами высоток и тёмными облаками. — Я понимаю, что Тэ не справился бы один. Ты помог ему всё понять, не так ли? — губы ещё больше растянулись в улыбке. — За это я и благодарен. Если бы он попросил меня сделать тоже самое, я не размышляя, сделал бы. Поэтому не волнуйся так об этом, — голова вновь повернулась к рэперу, и теперь широкая улыбка, без сомнений, была адресована именно ему. — Это не измена или ещё что-то. Я всё понимаю и скандал устраивать не буду.       Юнги, честно, был поражён поведению Пака. Он-то думал, что тот, узнав обо всём, если не разозлится, то, как минимум, обидится и устроит бойкот. А он вон какой понимающий. И с одной стороны, Мин гордиться своим парнем и завидует самому себе, потому что, как такое чудо вообще могло ему достаться и за какие заслуги. А с другой, Юнги был немного раздражён такой реакцией.       Нет, ну неужели он совсем не ревнует? Я же поцеловался с другим парнем (пусть это и был Тэхён), и по собственному согласию. Разве это не должно было пробудить в нём хоть каплю злости?       От таких мыслей внутри начало что-то закипать и сил держать язык за зубами не осталось. Поэтому и спросил. — Хмм… Я, конечно, счастлив, что ты всё понял, но разве ты не ревновал? Тебя это не задело? — голос ровный, но немного хриплый из-за накатывающего раздражения. — Пх. Юнги-я, — опасно протянул Чимин. — Ты мой парень и, конечно же, я ревную. Но что ты хочешь, чтобы я сделал? Устроил сцену или начал бить посуду или лицо Тэ? — Нет, — усмехнулся старший, беспрепятственно разглядывая пляшущих чёртиков в медовых глазах. — Но, может быть, ты всё-таки что-то скажешь? Для профилактики, так сказать, — вся эта ситуация и настрой Пака откровенно забавляли Юнги, поэтому на его лице появился хищный оскал. — Хорошо… — шёпотом произнёс Чимин, вдруг останавливаясь, полностью разворачиваясь к хёну, хватая его за воротник футболки и вплотную притягивая к себе. — Мин Юнги, — с нажимом прошипел он в губы старшего. — Если ещё раз повторится что-то подобное, то я самолично тебя кастрирую, а потом продам твоё достоинство на ebay. Понял меня?       Юнги немного опешил от такой жестокости к его мужской гордости, выходящей далеко за рамки среднестатистического размера азиатов, но быстро взял себя в руки, ухмыльнулся и прошептал в такие любимые губы. — Понял. — И ещё кое-что, — неожиданно продолжил Чимин. — Я хочу, чтобы ты вернул поцелуй. -.....Чё? — Поцелуй меня так же, как Тэ, чтобы это больше не был ваш поцелуй, — пояснил младший и уверенно смотрел в глаза своего парня.       Чё?.. Его логика зашкаливает. Как я могу вернуть поцелуй с Тэхёном и почему после того, как я проделаю с ним тоже самое, этот поцелуй перестанет быть нашим с Тэ? Что это значит? Чё он вообще несёт?! — Ну? — Пак нетерпеливо переминался с ноги на ногу, уже отпустив настрадавшуюся за сегодня футболку. — Минни, — ласково произнёс Юнги со всей серьёзностью. — Я не могу этого сделать. И не потому, что не хочу, — поспешно добавил он, пресекая все неправильные выводы в умной головушке его донсена. — Просто… Этот поцелуй… Он грубый, дикий и бесчувственный. Я не хочу, чтобы ты испытал это на себе. Ты… Ты другой. Я не хочу причинять тебе боль или неприятные ощущения. Я хочу дарить тебе ласку и нежность, поэтому… Я не буду этого делать.       Чимин немного впал в ступор. Совсем немного. Чуууть-чуть.       Он никак не ожидал такого признания, поэтому мгновенно покраснел до самых кончиков ушей и потупил взгляд в тёмный асфальт. Смущение полностью охватило вокалиста, не давая даже спокойно продохнуть. Однако желание оказалось сильнее, поэтому к Чимину вернулся прежний игривый настрой. — Но всё же, я хочу когда-нибудь испробовать на себе этот, без сомнений, головокружительный и сногсшибательный поцелуй, — чертята в глазах и пошлая ухмылка в купе с бордовым лицом смотрелись смешно и очень мило, но Юнги решил просто отодвинуть на задний план смущение своего парня и в таком же тоне ответить. — Хорошо. Но не сейчас. — Договорились, — Чимин заулыбался и, так и не выпустив большой горячей ладони из своих маленьких пухлых пальчиков, потянул Мина в общежитие, чтобы побыстрее оказаться в объятиях любимого рэпера и, развалившись на кровати, окунуться в крепкий сон.       Однако такие мысли Пака вдруг прервало одно имя, яркой красной табличкой неожиданно засветившиеся в угольно-чёрной голове. Чонгук. — Хён, — позвал Чим, резко останавливаясь и вынуждая Юнги тормозить пятками по асфальту, из-за чего тот чуть не проехался носом по жёсткой поверхности. — Минни, — раздражённо начинает Мин. — А если я поцелуюсь с тротуаром по твоей же вине, это будет считаться изменой? — Где чонгук? — не слушая ворчание старшего, спросил Чимин с немного расширенными глазами. — Он ведь уже должен был быть в квартире Тэ. — Чонгук? — Юнги немного тормознул. — Он же вроде выбежал из общежития ещё до того, как мы пошли к Тэхёну. — Тогда почему его не было в квартире? — Пак начинает волноваться всё сильнее. — Я не знаю… — беспокойство потихоньку захватывает и рэпера. — может он зашёл в магазин и, как обычно, задержался? — Но мы были у Тэ около часа… В какой магазин он тогда ходил? — Чимин медленно, но верно закипает. — Я не знаю, — вновь отвечает уже подвзбешённый Мин. — Пойдём домой. Посмотрим, может он заходил туда или и вовсе вернулся и уже лёг спать.       Чимин легонько кивнул, и парни пошли к общежитию. Хотя никто из них не верил в то, что макнэ остался ночевать там.       А Чонгук бежал. Бежал куда угодно, лишь бы подальше от квартиры Тэхёна. Он видел. Всё видел.       Чон и в правду заходил в магазин. За любимыми лилиями и вишнёвыми пирожными хёна. Он открыл дверь, уже воодушевившись признаться. Но, когда вошёл в квартиру… Увидел то, что явно не должен был. Юнги-хён прижал Тэ к спинке дивана в гостиной и страстно целовал. Глубоко, мокро, так, что у Кима ноги подкашивались.       Чонгук выбежал из квартиры, оставив на холодном паркете прихожей несколько солёных капель, наполненных всей болью, что он испытывал. Сломя голову он летел в неизвестном ему самому направлении. Туда, куда глаза глядят. Он бежал до тех пор, пока не почувствовал, как огромный ком в горле начинает душить его, а заложенность носа не позволяет нормально вздохнуть и крупицы жизненно необходимого кислорода, заставляя раздирать глотку в попытка наполнить лёгкие. Ноги заплетаются, тело ослабело и уже совсем не держит. А мозг просто отключился, не желая понимать, что происходит и воспринимать информацию.       Чонгук падает на скамейку. Вместе с ним с характерным звуком из рук на деревянную скамью валятся букет лилий и вишнёвые пирожные.       Он сгорбился и вцепился ледяными пальцами в каштановые волосы, положив локти на колени и опустив голову с зажмиренными глазами и сжатыми в тонкую линию губами вниз.       Слёзы, не прекращаясь, лились, заставляя глаза больно щипаться. Но всё состояние его тела и невозможность нормально дышать и в сто раз не сравняться с тем, что твориться у Чонгука внутри.       Это не просто наводнение. Это стихия. Цунами. Оно поглощает всё на своём пути, затапливая только отстроенные отношения, словно какие-то ветхие хижины, и сравнивая их с землёй. Оно не просто вселяет страх. Это животный ужас, когда тебе настолько страшно, что все внутренности начинают взрываться, а ты, не в состоянии что-то сделать, не двигаешься, позволяя своему телу лишь трястись от пробирающего до костей кошмара. Тебя постепенно затапливает. Начиная с ног. Вода поднимается всё выше. Шансов выжить всё меньше. Она доходит до горла и ты чувствуешь, что конец близок. Он больше не может дышать. Потому что его накрыло с головой. Воздух кончается. Теперь вместо кислорода в лёгких вода. Обжигающе холодная вода. Он беспомощно барахтается в этом омуте бессилия. И вот, когда всё его тело наполнилось водой, это цунами постепенно окрашивается. Красным. Словно вино. Но он знает, что это кровь. Его поглотила кровь собственных переживаний. Он захлебнулся в своей боли и утонул в чувствах.       Когда Чонгук открывает глаза, то видит мокрые ладони. Сейчас ему кажется, что они в крови. Это не слёзы. Это та боль, что выходит из его тела. Боль винного цвета. Она льётся из глаз и падает на землю, пропитывая почву страданиями его сердца.       Он вновь закрывает глаза. Но теперь не видит цунами, поглотившее его город чувств. Теперь он видит тот кошмар. Сон, который ему приснился. Где Тэхён умер прямо на его руках. Вот только теперь в ванной комнате их было трое. Тэ не вскрывал себе вены. Ему перерезали сонную артерию. Юнги перерезал. Забрал его жизнь у Чонгука с едкой ухмылкой победителя и уничтожающим взглядом превосходства. А потом ушёл следом, с силой пройдясь острым лезвием того самого кухонного ножа по собственному горлу. Они замертво упали. Они покинули этот мир. А Чонгук снова ничего не мог сделать. Снова стоял на месте и просто смотрел, как жизни его друзей медленно отбирает Смерть, вынимая из ещё тёплых тел души, помещая их в какие-то склянки и отправляя в мешок за спиной.       Ещё мгновение, и Гук готов был сорваться с места, схватить эту дьяволицу, отобрать две дорогие ему души, но почувствовал, как кто-то трясёт его за плечо.       Голос. Чей-то очень знакомый голос без устали повторяет его имя и встряхивает, видимо, пытаясь привести в сознание и вывести из этого лабиринта сознания, где он угодил в ловушку собственных страхов. — ЧОНГУК! ЧОНГУК!!! ОЧНИСЬ! ПРОШУ ТЕБЯ!       Чон резко распахивает глаза и вскидывает до этого опущенную голову. От такой неожиданности кричавший отпрыгивает назад и падает на грязную землю, больно приземляясь копчиком, но быстро вскакивает и вновь подбегает к теперь уже очнувшемусь младшему. — Господи, Чонгук! Как ты?! Что случилось?! Все волнуются! Почему тебя так долго не б-?!       Обладателем голоса оказался Сокджин. Он с бешеными глазами, полными волнения, разглядывал всего зарёванного Чонгука, который на данный момент находился в состоянии, близком с амёбой. Джин не сразу заметил, что что-то не так, но всмотревшись, резко затих. — Чонгук-а… — тон сменился с взволнованного на нежный. — Расскажи мне, что случилось, — старший говорил мягко, чтобы не спугнуть или не сделать ещё больнее.       Макнэ просто молчал. Он смотрел прямо в глаза сидящего перед ним на коленях Джина и молчал. Так прошло около минуты. Ким терпеливо ждал, пока Чонгук сможет ему рассказать.       И снова потекла кровь. Точнее кровавые слёзы. Кровавые в сознание Гука. Глаза защипало. Дышать снова стало тяжело. Ощущение, что его поглощает толща воды, вернулось. Но резко ушло, как только на его макушку легла обжигающе горячая рука Сокджина. Появились силы. Силы дышать. Силы говорить. — Тэ… — болезненно прохрипел Чонгук, раздирая горло звуками. — Тэ-хён… — он пытается сказать, но каждая буква отдаётся болью. — Он… Целовался… — Сокджин терпеливо дожидался конца предложения, мысленно оставляя себе напоминание напоить макнэ молоком с мёдом и проверить температуру. — С Юнги-хёном…       Безжалостная тишина. И только в голове Джина громко бьют по барабанным перепонкам, словно половником по ведру. Оглушающий шум и одна единственная мысль.       ЧТО БЛЯТЬ?!