Как понять, что любишь или история Ким Тэхёна со своим счастливым концом.

      Сегодня должны прийти Чимин и Юнги. И, если честно, то Тэ больше всего хотелось их видеть и не видеть одновременно. Эти двое очень милые, и Тэхён искренне рад, что они смогли обрести счастье друг в друге, но смотреть на то, как они милуются прямо у него на глазах было слишком больно. Белая зависть понемногу пожирала его, а какой-то внутренний голос говорил, что у него с Чонгуком никогда так не будет… И чем чаще, Юнги и Чимин приходили, тем сильнее становились желания. Первое — выставить их за дверь, подгоняя тапками, и покрыть отборным трёхэтажным матом, проклиная счастливую парочку. Второе — просто сдаться собственной беспомощности и страхам и выплакаться, позволяя утешать себя, позволяя видеть ту слабость, которую всё это время отчаянно пытался скрыть. Но на данный момент больше всего хотелось Чонгука рядом. Его крепких рук на талии, тёплых ладоней, мягких волос с запахом молочного шоколада, блестящих совсем по-детски больших глаз, тёплой кроличьей улыбки и звонкого, такого любимого смеха.       Вот только макнэ придёт сегодня позже, да и Тэхёну надо кое о чём подумать.       В последнее время Ким начал задаваться одним очень волнующим его вопросом.       Я гей?       Или тоже самое в другой формулировке:       Мне нравятся парни?       Ответа на это не было и нет до сих пор. Даже спустя нескольких дней постоянных раздумий.       Тэхёна никогда не тянуло к парням. Он всегда заглядывался на красивых и милых девушек. Но Чонгук как-то слишком незаметно стал чем-то наподобие исключения. Он всегда был, есть и будет тем особенным для Тэ человеком, с которым хочется всегда быть рядом, разговаривать, обнимать, целовать и даже нечто большее. Но ведь этому есть определение. Чонгук — любимый человек Тэхёна. А если Ким влюбился в парня, значит он гей?       Ответ никак не хотел хоть на мизерный клочок показываться из-под толщи раздумий. Поэтому Тэ решил попросить совета у Юнги.       Все ведь понимают, что Ким Тэхён — человек со странностями и совершенно другим мышлением? Мин Юнги понимает, но подготовиться к подобному не может никто. Он просто постучал в дверь, дождался, пока ему откроют и вошёл в квартиру, проходя в гостиную и садясь на диван. После этого и понеслось. — Юнги-хён, — неожиданно позвал младший после нескольких минут тишины. — М? — многозначительный ответ, но именно это показывает заинтересованность Мина. — А Чим где? — Он сказал, что задержится в общаге. После тренировки ему надо немного отдохнуть и привести себя в порядок. Думаю, он придёт где-то через час, — ответил старший.       И снова повисла тишина. Двое парней просто сидели на диване и пялились на пустой кофейный столик, не зная, куда ещё можно деть взгляд. Но Юнги напрягала атмосфера между ними, и, повернувшись к Тэ и посмотрев на его лицо, он увидел ничем не скрываемое волнение и некий страх, было видно, как вокалист трёт ладони и всячески перебирает пальцы лишь для того, чтобы его дрожь была незаметна.       Придурок… Снова его что-то тревожит, а он и словом не обмолвится. Вот и как ему тогда помогать прикажете, если он ничего не говорит? Я телепатией, увы, не обладаю.       С каждой секундой Юнги раздражался всё сильнее, поэтому просто не выдержал и задал вопрос. — Тэхён, — с плохо скрываемым раздражением позвал он. — Что случилось? Ты сам не свой, — последнее предложение прозвучало более мягко, с неподдельным волнением. — Юнги-хён… — голос уставший, подавленный и какой-то затравленный. — Я не понимаю… Кто я? — Тэхён повернулся и посмотрел прямо в глаза. — Мне никогда не нравились парни… Чонгук… Чонгук особенный. Но… Может я просто не замечал?.. Может я действительно гей?       Чем больше он говорит, тем сильнее его глаза наполняются слезами. Ещё немного и они просто вырвутся наружу, словно дикие звери на волю, и разбегутся по просторам гладких щёк, после падая в бездну хлопковой ткани огромной футболки. — Тэ… — Юнги не знал, что делать в такой ситуации, но оставить своего любимого донсена в таком состоянии он не мог, вот только сказать ему не дали, тут же прервав. — Хён. Помоги мне, — этот умоляющий взгляд и уже немного покрасневшие глаза делали своё дело. — Я хочу проверить, нравятся ли мне парни, — Тэхён сказал это со всей серьёзностью, на которую только способен. Было видно, что он думает обо всём этом уже не первый день. — К-как? — Мина это немного смутило, потому что он, правда, не понимает, чем может помочь. — Поцелуй меня, — Юнги словно ударило обухом по голове, а потом ледяной водой окатило. — По-настоящему, по-взрослому. — слишком неожиданно и прямолинейно. — Я… — Тэ вновь отвёл взгляд. — Я понимаю, что ты любишь Чиму, но… Мне больше не у кого просить помощи… — и снова эти по-нечеловечески большущие глаза.       Хм… Вообще-то он прав… Намджун посоветовал бы посмотреть порнуху. Джин накормил бы и устроил сеанс психоанализа, который ну совсем не к месту. Чонгук отметается сразу. Чимин… тоже накормит и будет уговаривать выплакаться, ну, или попытается отвлечь чем-нибудь, а сам строчил бы о помощи Джину (все думают, что самый старший должен разбираться в делах любовных) и всё пошло бы по кругу. Хосок начал бы верещать что-то про голубятню и грёбаных гомиков, которые хотят утащить его прочищать дымоходы. ........... Мда. Долбанутые. Все. Но что теперь прикажете мне делать? Я ж не могу просто так взять и поцеловать его. А если Чимин об этом узнает? — Не беспокойся о Чиме, — будто услышав мысли старшего, произнёс Тэ. — Я сам поговорю с ним и попрошу прощения, — теперь лицо выражало нескрываемое отвращение к самому себе. Тэхёну не хотелось так предавать своего лучшего друга, но… Просить помощи было больше не у кого. — Хорошо, — Юнги устало выдохнул, проведя ладонью по лицу, а глаза красноволосого расширились от удивления ещё больше. — Только как ты себе это представляешь? — Просто поцелуй и всё. Как получится, — твёрдо, но боязливо. — Но по-взрослому, да? — на губах проскользнула лёгкая усмешка, а Ким просто кивнул головой, устремив взгляд в уже давно вдоль и поперёк изученный пол. — Ладно. Вставай. — Что? Зачем? — младший откровенно не понимал, почему для поцелуя ему надо было встать. — Просто слушай меня и выполняй, — Юнги и сам не знал причины, но у него было странное предчувствие, что если это произойдёт на диване, то сможет обрести неприятные последствия. Какие, Мин старался не задумываться. — Встань и обопрись о спинку дивана.       Тэхён послушно подошёл к предмету мебели и сделал, как ему сказали. После этого Юнги поставил руки на спинку, зажимая Кима с двух сторон. Посмотрел ему в глаза и прочитал в них страх. Вот только страх чего, он так и не понял. — Нагнись, — да, он не доставал, и в любой другой ситуации Тэ от души посмеялся над своим низким хёном, но не сейчас.       Красноволосый нагнулся ближе к лицу старшего и положил свои огромные ладони на грудь Мина. Тот ничего не сказал и, казалось, даже не среагировал, позволяя касаться себя. Несколько секунд они просто смотрели в глаза друг другу, собираясь с мыслями и уже проклиная эту плохую затею, но отступать поздно. Поэтому Юнги просто резко дёрнулся вперёд, накрывая пухлыё тёмные губы Тэхёна своими, впиваясь в них. Сначала он просто сминал их, периодически оттягивая, а потом одной рукой схватил Тэ за подбородок, нажимая на челюсть, призывая раскрыть рот. И когда он добивается этого, то проникает языком внутрь. Горячий скользкий и мокрый язык проходится по губам, немного смачивая их, потом обводит ряд нижних зубов, после сплетаясь с языком Кима, щекочет нёбо и проводит по дёснам верхних зубов. Поцелуй мокрых, жёсткий и какой-то дикий. Постоянные укусы, бешеный ритм и ни единого глотка воздуха. Тэхён начал задыхаться. Юнги понял, что пора заканчивать, и укусил нижнюю губу, оттягивая её. Только после этого немного отстранился, переводя дыхания и наконец отпустив острый подбородок.       Чуть не прокусил… Чёрт.       Тэхён тяжело дышит и пытается хоть как-то заполучить больше воздуха, до отказа наполняя лёгкие живительным кислородом. Когда он наконец отдышался, то посмотрел на старшего и немного охрипшим голосом произнёс. — Хён, — от его интонации у Юнги больно сжалось сердце. — Ты охрененно целуешься… — Тэхён вымученно улыбнулся. — Так дико, что аж ноги подкашиваются. И как Чим только справляется с этим? — вопрос в воздух. — Я никогда не целовал его так, — честно ответил Мин таким же сиплым голосом. — Это… Слишком грубо. Я не хочу быть таким с ним… Хочу дарить ему нежность и ласку… — честно признался он. — Чимину повезло с тобой хён, — теперь лёгкая улыбка на пуще прежнего опухших губах искренняя.       Но уже через мгновение она потухла и на лице отразилась гримаса боли. — Тэхён… Что такое? — волнение вновь охватило рэпера. — Это… Это не то, Юнги-хён… — кофейные глаза поднялись и будто пытались достучаться до самой души старшего. — Даже несмотря на то, как классно ты целуешься… Я не чувствую того трепета… Когда я касаюсь его, когда он рядом и мы просто говорим, когда он так звонко смеётся и показывает свои кроличьи зубки, когда смотрит своими тёмными глазами… Я ощущаю что-то, что просто так не передать словами… Но… Когда ты поцеловал меня, то… Такого не было… Я… Я…       Тэхён сжал до треска ткани футболку Юнги и прижался лбом к его груди. Из глаз потекли предательские слёзы, сдерживать которые, уже не было сил. Всё тело Тэ беззвучно затряслось, костяшки пальцев побелели от напряжения, а на алую макушку легла бледная рука, успокаивающе медленно поглаживающая вишнёвые волосы. — Прости меня, хён…       Руки ослабли, тело перестало слушаться. Он упал на колени и завыл. Закрыл ладонями лицо, пытаясь скрыть хоть часть своего жалкого поведения. Громкий низкий голос разнёсся по всей квартире. Он прекратил сдерживаться. Он устал от постоянной боли в сердце и бешеного стука в груди каждый раз, когда младший появляется в поле его зрения. Сейчас он хочет только одного — не любить Чонгука. Тэхён проклинает тот день, когда влюбился в него. Как же ему хочется ничего не чувствовать и жить спокойно… — Тэ… — вдруг подал голос Юнги. — Не пытайся вешать на себя ярлыки, придуманные обществом. Ты тот, кто ты есть. И мы принимаем тебя любым. Ты любишь Чонгука. И только его. Это единственное, что ты должен знать о себе. Ты остался таким же милым Тэ, покоряющим сердца людей своей харизмой и невероятной любовью. У тебя есть свои странности, одна из них — чувства к Чонгуку. Но все мы странные, — Юнги невольно улыбнулся. — Наши Папочка и Мамочка Джун и Джин вместе уже три года и ведут себя, как парочка женатиков, мы с Чимином безумно любим друг друга и ведём себя, как настоящие придурки. А ты отчаянно любишь нашего макнэ, который по уши втрескался в своего по-детски милого хёна, который так безбашенно пахнет спелой вишней, цитрусами и мятой. Видишь. Мы все странные. А Хосок просто псих ненормальный с пропеллером в жопе и рогом в башке, — предельно серьёзно произнёс Мин припоминая выходки этого умалишённого.       Тэхён просто растерянно пялился на хёна и слушал, всё больше удивляясь и расширяя глаза.  — А теперь, если понял меня, кивни, — строго произнёс Юнги.       Тэ кивнул. Потому что действительно понял, что ему сказал старший и пытался донести до истерзанной бесконечными самокопаниями души и такого же покалеченного мыслями разума. — Вот и хорошо, — Мин мягко улыбнулся, — Раз всё понял, то прекращай лить слёзы и…       Дальше договорить он не успел, потому что в проходе появился Чимин. Пак грёбаный Чимин, который снова не вовремя.       Бля… У него привычка что ли такая или хобби — появляться не в том месте не в то время? — Ч-что…? — парень рот никак закрыть не мог, так как ошарашен сидящим на коленях Тэхёном с красными опухшими глазами и мокрыми от слёз щеками.       Ким смотрел на своего лучшего друга, застыв на несколько довольно долгих мгновений, полных пугающей тишины, а потом вновь заревел, словно годовалый ребёнок, громко крича. — Чиминаааааааа!!! Простиииииии!!!

***

      Сказать, что Чимин в ахуе — ничего не сказать. Он думал, обо всём, что угодно — наступил зомби апокалипсис, GUCCI закрыли, любимый плюшевый кролик, подаренный Чонгуком разорвался или, того хуже, сгорел, сам Чон потерял голос или, к примеру, сказал, что больше никогда не будет играть в овервотч, или ещё что похуже. Но мысль о том, что Тэхён и Юнги несколько минут целовались и не случайно и «по-взрослому», никак не могла появиться в его голове.       Однако Чимин и не думал кричать, обвинять Мина в измене, а Тэ в предательстве, или обижаться. Он понял ситуацию и чувства Кима, поэтому не держал зла, в чём уже несколько минут пытался убедить обоих «провинившихся». — Господи, Тэ, Юнги… Я правда не злюсь. Я, на самом деле, сделал бы тоже самое, так что прекратите вести себя, как дети и успокойтесь. — Пхах, да ты бы скорее накормил меня и посмотрел какую-нибудь гейскую дораму, чем поцеловал, — рассмеялся Тэхён, заражая весельем и Мина. — ЧТО?! Да я!.. Да ты!.. Ты мне не веришь?! — Чимин возмущён до глубины души. — А ну иди сюда! Я тебя прям щас поцелую! — и вытянул губы трубочкой, смешно потянувшись к другу, будто утку пародировал. — Пхахаххахахха!!! — Тэхён смеётся без остановки и напрыгивает на Пака, сидящего на полу, оплетая всеми конечностями и заваливая на спину. — Я тебя обожаю! Ты мой самый лучший бро!       Юнги смотрел на всё это безумство и не мог скрыть широкой улыбки во все тридцать два зуба. — Я тебя тоже обожаю, мой маленький ребёночек, — полепетал Чимин, тоже громко смеясь. — Чё?! Да я младше тебя на два месяца! — На два с половиной! — Ха! Зато я выше! — Пф. Подумаешь! Каких-то четыре сантиметра! — Четыре с половиной! — передразнил Тэ.       После этого квартира наполнилась громким смехом трёх парней. Напряжение в воздухе между ними рассеялось и всё погрузилось в тёплую даже семейную атмосферу, где каждый наслаждался временем, проведённым вместе.