Как понять, что любишь или история Ким Тэхёна со своим счастливым концом.

      День чего, простите? Чувств, переживаний и теплоты? А не пойти бы вам на хрен?! Эти два придурка уже пол до первого этажа просверлили, а кроме противно банального «Привет», из их поганых ртов так ничего и не вышло. Причём эти свои «Привет» они сказали МНЕ!       Сокджин на грани. Ещё чуть-чуть и он взорвётся. Потому что Чонгук и Тэхён вот уже час сидят в квартире последнего и… Разговаривают? Нееет. Что вы? Разговаривать для слабаков. Они сидят друг напротив друга и тупо пялятся вниз! Джин на пределе. Ему огромных усилий стоит сейчас не вмазать хорошенько этим двоим, чтобы их языки наконец расплелись из узлов и начали двигаться (Джун бы тут пошло пошутил про двигаться и сплетаться, но об этом старшему сейчас лучше не думать). — Итак… — тихо и очень грозно начал говорить Ким-старший. — Чонгук, — прозвучало так зловеще, что макнэ аж на месте подпрыгнул и резко поднял взгляд на хёна. — Мы зачем, скажи мне на милость, сюда пришли? Чтобы ты рассматривал свои протёртые кеды или нормально поговорил? А ты, Тэхён, — тот моментально дёрнулся и с опаской посмотрел на старшего. — Ты вообще собираешься хоть что-нибудь объяснять? Ты ведь понимаешь, что само собой всё не разрешиться? — Тэ почему-то стало стыдно.       Он медленно перевёл взгляд кофейных глаз на Чонгука, отмечая про себя, что у того все глаза красные и опухшие, а нос заложен, из-за чего он часто дышит ртом и шмыгает. — Что я должен объяснить? Ты ведь вчера так и не сказал, что случилось, — заговорил Тэ. — И я даже понятия не имею, почему Чонгук убежал куда-то, — и вдруг сразу как-то поник, вновь устремив свой взгляд в пол.       Чёрт. А ведь точно. Он же не знает, что Чонгук всё видел… И что теперь де-… Стоп. Если он не знает, тогда… — КАКОГО ХРЕНА ВЫ СЕЙЧАС СИДИТЕ И ГРЫЗЁТЕ ГЛАЗАМИ ЧЁРТОВ ПАРКЕТ?!       Всё у них через жопу… — Мне неловко… — кое-как выдавил из себя Тэхён, а Джин заметил немного порозовевшие щёки и подрагивающие кончики пальцев, которые тот сцепил в замок.       От Чонгука же ответа не требовалось. Сокджин прекрасно понимал, почему он молчит, и сильно давить на него не хотел, так как всё ещё ощущал где-то внутри то бушующее цунами, с головой накрывшее младшего и задевшее его самого. И Ким уже хотел было что-то сказать, но его прервал хрипловатый от долгого молчания голос Чона. — Тэхён-хён… — начал он, собрав все силы и подняв взгляд на красноволосого. — Я всё видел, — Тэ непонимающе уставился на макне. — Ты и Юнги-хён… — говорить больше не требовалось.       Ким застыл на месте и, казалось, превратился в статую или восковую фигуру. Он даже не моргал. Просто продолжал максимально сужеными зрачками смотреть в миндальные глаза напротив. До него пока ещё доходил смысл сказанных слов. Плохо, с трудом, но доходил.       Я и Юнги-хён… Чонгук вчера пропал… Он всё видел… ОН ВСЁ ВИДЕЛ?! ВИДЕЛ, КАК МЫ ЦЕЛОВАЛИСЬ?! ПОЭТОМУ ИСЧЕЗ?! ДА ЧТО МАТЬ ТВОЮ ПРОИСХОДИТ?! КАК?!       Несколько минут угнетающей тишины, которую боялся кто-то нарушить. И Джин и Гук ждали реакции Тэхёна, но он по-прежнему неподвижно сидел на диване и смотрел прямо в глаза младшему. — Ч-… Что ты видел? — дрожащим голосом спросил Ким, наконец немного отойдя от шока. — Как вы… Как… — этот вопрос смутил Гука, потому что он даже в мыслях не хотел произносить этого — слишком тяжело принять правду. — Как вы ц-цел-ловались… — Раз всё видел, тогда зачем пришёл? — неожиданно грубо.       В сердце будто нож вонзили. — Тэхён! — Джин начинает беситься. — Разве я должен что-то объяснять? — голос равнодушный, на лице застыло выражение титанического спокойствия, а сама его поза говорила о том, что ему совершенно наплевать на всё это.       От этой боли хочется кричать. Вот только никто не знает, что кричать хотят двое. — По-моему, всё и так предельно ясно, разве нет? — он ничего не отрицает и не пытается оправдаться или объясниться. — Ким Тэхён! Какого чёрта ты несёшь?! Разве ты не хочешь рассказать, как было на самом деле и почему вы целовались?! — Джин не понимал, почему Тэ так себя ведёт, и отчаянно хочет выбить из него всё дерьмо, потому что он-то сам знает правду. — Просто скучно стало.       Это стало концом. Чонгук встал и вышел из квартиры.       Прости, Чонгук-и…       Это последняя капля. — КАКОГО ХРЕНА, ТЭХЁН?! — так громко, что аж уши закладывает. — Почему?! Почему ты сказал всё это? — Джин начинал говорить всё тише и тише, до тех пор, пока не перешёл на шёпот. — Ты мог просто объяснить ему. Он бы понял… — голос предательски задрожал, с потрохами выдавая желание разреветься. — Так будет лучше… — всё напыщенное спокойствие вмиг испарилось, показывая настоящее состояние Тэ. — Лучше для нас обоих… — Лучше? Каким образом? — слёзы не хотели отступать. — Если бы ты рассказал всё… — Рассказал что? — раздражение одержало верх. — Что я люблю его со времён трейни?! Что из-за него у меня появились сомнения в своей ориентации, и я попросил помочь Юнги-хён понять, кто я на самом деле?! Это мне надо было рассказать?! — он давно перешёл на крик и надрывал голосовые связки, никак не заботясь о своём горле.       Грудь внезапно пронзило спазмом, а слёзы начали душить его, заставляя сгорбиться на диване, потом и вовсе обесселенно рухнуть на колени на пол. Он сжал волосы в руках с такой силой, что, казалось бы, ещё чуть-чуть и он их вырвет. Крик разнёсся по всему этажу. Душераздирающий, полный невысказанных, спрятанных от чужих глаз эмоций. Крик боли и отчаяния.       Теперь Тэхён понимал, что ничего не вернуть. Он сам разрушил их отношения. Он виноват во всём.       Почему я причиняю ему только боль? Почему мы не могли просто, как раньше, быть лучшими друзьями? Почему вдруг всё изменилось? С каких пор всё стало так запутанно?       Он спрашивал себя об этом, но ни на один вопрос так и не нашлось ответа. — Тэ… Тэхён-и… — Джин звал его дрожащим и хрипловатым голосом.       То, что он увидел перед собой — любимого донсена, хорошего друга, члена своей семьи, вечно улыбающегося парнишку, который всегда дарил окружающим любовь и радость, а сейчас пал на колени и, содрогаясь от переполняющих чувств, кричал от безисходности и раздирал своё горло. Сердце больно сжалось от такой картины, но Джин не знает, как помочь. Единственное, что он может сделать — подставить своё плечо и обвить руками всё ещё дрожащее тело.       Он сел перед Тэхёном и, позвав, потянул на себя. Никак не сопротивляющийся парень легко поддался и, примкнув к широкой груди старшего и обвив его руками, начал плакать.       Он слишком расклеился. Он больше не может держать чувства в себе. А во всём виноват Чонгук. Он вызывает столько эмоций, что Тэхён просто не в силах скрывать их. Раньше он не позволял кому-то из мемберов видеть свои слёзы, постоянно запираясь в комнате. Но, видимо, он делал так слишком долго. Чаша наполнилась до краёв. Но возможности перелить воду нет. Она просто льётся, затапливая всё на своём пути. И чем больше воды, тем сильнее она затягивает других. Джин поддался этому потоку и полностью окунулся в ледяную воду. Но он выплывет на поверхность. — Прости… Прости, Чонгук-и… — судорожно шептал Тэ куда-то в шею, задыхаясь ещё сильнее.       Джин сжал его в своих руках ещё крепче.       Выплывет. Как только вытащит Тэхёна со дна.