Как понять, что любишь или история Ким Тэхёна со своим счастливым концом.

      Чонгук бежал. Снова бежал, не разбирая дороги. Как только он вышел за дверь, то всё его напускное спокойствие вмиг испарилось, и он ринулся по лестничным пролётам вниз, к выходу, а потом на улицу. Ноги сами несли его в тот парк. Парк, где его только вчера с головой накрыло цунами, а в голове был полнейший хаос.       Холодно. Ветер. Пальцы уже совсем ледяные. Вот бы здесь был Тэ-хён, у него руки всегда тёплые…       Чонгук внутренне чертыхнулся. Единственное, о чём он ее хочет сейчас вспоминать — Тэхён. Но мысли упорно приводили его к одному и тому же человеку, подбрасывая в разболевшуюся голову воспоминания.       Вот они вместе играют в приставку, сидя в непозволительной близости друг к другу, сидят на полу в своей комнате, смотря мызыкальные клипы, Тэ начинает петь, а Гук невольно заслушивается, наслаждается низким, с заметной и такой притягательной хрипотцой голосом, засматривается, запоминая каждую черту лица старшего. Вот они у Тэхёна в квартире, сидят на кухне и весело смеются, вот поцелуй в коридоре, сон… А потом, будто застилая неприятные ощущения, вспоминается тепло родного тела, прижатого к собственному, шелковистость алых волос, яркость такой необычной, прямоугольной улыбки.       Чонгук начинает задумываться.       Что всё это значит? Почему я так дорожу воспоминаниями о нём? Почему так переживаю из-за того, что он целовался с Юнги-хёном? Почему мне сейчас так больно? Это ведь, и правда, не моё дело…       Из размышлений его вырвал хруст сухих листьев под ногами, сообщающий, что кто-то пришёл. Ему на плечо вдруг ложится тёплая рука, незнакомец усаживается рядом, а Чонгук понимает, что не такой уж это незнакомец. Вернее, совсем не он. Это Намджун. — Х-хён… — осипшим и надорванным голосом произнёс Чон, большими глазами смотря на легко улыбающегося лидера, смотрящего куда-то вперёд. — Чонгук, — спокойным, размеренным голосом заговорил Джун. — Что было, когда ты болел? — Ч-что? — неожиданный вопрос заставил макнэ напрячься. — Что было, когда ты болел? — вновь спросил Ким, прикрывая глаза и вдыхая слабый аромат приятной сырости, что оставил после себя дождь, закончившийся всего пару минут назад.       Чонгук немного подумал, всё так же недоумевая, к чему это старший, но ответил, немного погодя. — Я оставался в общежитии и постоянно валялся в кровати, — начал вспоминать Гук, погружаясь в приятное прошлое, совсем забывая о насущных мыслях. — Тэ-хён оставался со мной и не позволял вылезать из-под одеяла, закутывая меня в кокон из трёх пледов, — тут Чонгук хихикнул, мягко улыбнувшись. — Он кормил меня таблетками и пытался даже однажды приготовить рисовую кашу. Вот только у него ничего не вышло, — смех снова взял верх. — Он тогда чуть кухню не спалил, а Джин-хён ему пообещал, что если он ещё раз попытается что-нибудь приготовить, то его огреют сковородкой и выпнут из общежития.       Намджун продолжал загадочно нежно улыбаться и наслаждаться воздухом. — А когда мы ходили в парк аттракционов, ещё во времена трейни? — вновь задал он вопрос. — Хмм… — в голове начали мелькать эпизоды воспоминаний. — Ох, вспомнил! Мы с Тэхён-хёном тогда на американских горках катались! Аж пять раз подряд! Он единственный, кто согласился пойти со мной на них. О! А потом он накормил меня сладкой ватой. Она была оочень большой и жутко сладкой. Хён тогда сказал, что даже не смотря на весь тот сахар, что в неё напичкан, Шуга всё равно будет слаще! — приятные воспоминания вызывали смех, улыбки и тепло, медленно, но верно распространяющееся по телу. — А помнишь, как ты поссорился с Юнги? — Джун не переставал задавать вопросы, всё так же не меняя своего положения, однако теперь он уже краем глаза смотрел на улыбавшегося и весёлого макне, погрузившегося в прошлое. — Ох… Неприятная ситуация была. Мы так сильно накричали друг на друга… Я тогда подумал, что мы больше никогда не будем разговаривать, как прежде, и я уничтожил отношения в группе… — Чонгук заметно погрустнел, но потом на его лице вновь пробилась слабая, но такая тёплая и нежная улыбка. — До сих пор ума не приложу, как Тэ-хён сумел объяснить всё Юнги-хёну и заставить его поговорить со мной. Чудо какое-то… — А тренировки после дебюта? — А? Тренировки? … Ааа, да, мы с хёном тогда очень часто задерживались и репетировали гораздо больше обычного. Тэхён-хён тогда каждый раз оставался со мной, чтобы отрабатывать движения и танцы. Мы приходили в общежитие выжитые, как лимон. И спали мало… А ведь если подумать, то хён всегда плохо переносил длительные физические нагрузки, но почему-то оставался со мной и помогал с танцами… — тут Чонгук задумался сильнее, поэтому не заметил, как Намджун смотрел на него с неприкрытой радостью на лице. — Правда? — спросил старший с какой-то странно вкрадчивой интонацией. — А? — только сейчас Чон повернулся к рэперу и упёрся взглядом в пронзительные тёмно-каштановые глаза.       Посмотрев них, перед Чонгуком почему-то начали появляться небольшие эпизоды. Везде был Тэхён. Его очаровательная прямоугольная улыбка, милые родинки на носу, губе и нижнем веке, нежный взгляд кофейных глаз, низкий, совершенно невозможно притягательный голос, громкий, яркий смех, тёплые ладони, шелковистые волосы, бережная забота, мягкие взгляды, выражающие что-то бо́льшее, ласка и трепетность в этих глазах.       Это промельтешило в сознании, а в голове набатом бьётся одна фраза, появляющаяся огромными красными мигающими буквами.       Чонгук тихо, на грани слышимости прошептал, запинаясь: — Я… Я л-… Я люблю его… Я люблю Тэ. Хён… — голос сквозил уверенностью и удивлением одновременно.       Намджун только шире улыбнулся. — Ну вот ты и сказал это вслух, — и потрепал по каштановой макушке младшего. — Осталось только Тэхёну это в лицо сказать. — Нет, — твёрдо ответил макнэ. — Я… Я не знаю, что происходит между ним и Юнги-хёном, но… Они не просто друзья. Друзья не целуются так… Да и не целуются вообще! — вдруг повысил он голос. — И пусть вы все так уверены, что он любит меня… Пока я не услышу это от него, я не буду делать первый шаг. Никаких шагов. Пусть всё останется, как есть, — голос уверенный и серьёзный. — Дурак ты, Чон Чонгук, — с горькой усмешкой хмыкнул Джун и, вновь потрепав по голове, встал со скамьи, развернувшись к макнэ и посмотрев на него сверху вниз с мягкой улыбкой. — Пошли. Джин волнуется. Так что нам лучше вернуться домой до того, как он начнёт названивать мне. Иначе небесной кары точно не избежать.       Чонгук на это лишь растянул губы в улыбке и, слабо кивнув, встал. Они направились в общежитие чуть ли не бегом, потому что Сокджин уже заставлял телефон Намджуна разрываться неприятной трелью, режущей слух. Похоже, старший их всё-таки прибьёт…

***

      А Джин тем временем и не думал возвращаться домой. Он сейчас заваривал горячего зелёного чая для себя и Тэ и в ближайшее время уходить точно не собирался.             Пройдя в комнату младшего, он подошёл к кровати и протянул кружку с милыми сердечкамм Тэхёну, сидевшему в позе лотоса у изголовья и прижимая к груди большого плюшевого кролика, которого Чонгук ему подарил на семнадцатый день рождения. — Спасибо, — еле слышно прохрипел красноволосый, забирая горячий напиток из тёплых и таких заботливых рук, что оберегали его с самой первой встречи.       Сокджин присел на край кровати, вполоборота повернувшись к парню, и отпил немного чая. — Тэ… — начал Джин. — Ты… Ты правда думаешь, что лучше оставить всё так, как есть? — голос пропитан неуверенностью и закрадывающимся страхом. — Разве ты не хочешь… — говорить на эту тему тяжело и, если быть честным, то Джин первый, кто попытался это сделать. — Остаться в группе?.. — А зачем? — Тэхён вздохнул, вновь отпивая горячего напитка. — разве я нужен группе? Любой из вас с лёгкостью может меня заменить… — Тэ, — несмотря на то, что голос звучит уверенно, он пропитан горечью и болью. — Ты можешь не верить мне и отрицать всё, но, прошу, выслушай меня.       Младший поднял взгляд на Сокджина и слегка кивнул, показывая, что будет слушать. — Я прекрасно помню, что первый год после камбека Бан Шихёк не принимал тебя и не считал полноправным членом группы, принижая твои способности, за что тебе всегда доставалось меньше всего партий, но… Без тебя… Мы не Бангтан Бойз… Ты не просто наша часть, ты тот, на ком держится группа, — Тэхён непонимающе посмотрел на старшего, не понимая, о чём тот говорит. — Ты всегда позитивный, постоянно улыбаешься… Даже когда тебе больно… Не сидишь на месте и не даёшь нам. Это ведь ты заставляешь нас поднять наши ленивые задницы, собраться и выбраться всем вместе куда-нибудь, чтобы весело провести время друг с другом. Ты всегда был связующим между мемберами, подбадривал нас и дарил нам свою любовь и теплоту, — от таких слов и у Джина и у Тэхёна начали немного пощипывать глаза, давая понять, что скорообразующая неконтролируемый поток слёз солёная жидкость может хлынуть в любой момент. — Никто не сможет заменить тебя… Твой бархатный, низкий, ни на что не похожий голос, твои харизма и очаровательность, ребячество… Весь ты… — к концу предложения голос джина начал стихать, а он сам всхлипнул, выждал небольшую паузу, чтобы перевести сбивающееся дыхание, и снова заговорил, но уже более уверенно и твёрдо. — Никто не сможет заменить Ким Тэхёна. Ни твой голос, ни тебя самого. Для меня и ребят ты — сокровище, которое нужно оберегать и хранить. Даже если бы нам предложили вместо тебя парня с лучшим голосом страны, красавца и всего такого пай-мальчика, мы бы ни за что никогда не променяли бы его на тебя. Ты — наша семья. Без тебя не существует Бангтан Бойз. Без тебя не существует нас. И знаешь… Мы с ребятами, когда ты только ушёл, не сказав ни слова, собрались на кухне и обсуждали, что будет в случае расторжения твоего контракта, — Джин посмотрел Тэхёну прямо в глаза. — Все единогласно решили, что, если ты уйдёшь, то группа расформировывается.       Страшно. Слова старшего били в самое сердце, пытаясь проложить путь к разуму. «Группа расформировывается…» «Единогласно решили…» Почему? Почему они готовы пойти на это?! Почему готовы уничтожить группу без меня?! Почему… — Мы любим тебя, Тэ, — Сокджин произнёс это мягко и со всей трепетностью и нежностью, на которую только способен. — Никому из нас не нужна группа без тебя. Нам нужен ты.       Дрожь. Дрожат пальцы, колени, губы и даже ступни. Тэхёна всего трясёт. Эти слова… Он… Он никогда бы не подумал, что может столько значить для ребят… Какое-то непонятное чувство счастья вперемешку с отчаянием и осознанием собственной глупости начало с головой накрывать его. И только из-за этих слов он готов сейчас же бросится в Big Hit Ent. К Бан Шихёку и слёзно умолять вернуть его в группу. Но, во-первых, у Тэхёна есть гордость, и он не будет стелиться ни перед кем, а, во-вторых, ему всё ещё надо подумать о том, что успело произойти за последние две недели, о Чонгуке… Ещё ничего не решено. Но… Теперь Тэхён знает, что любим… Что нужен, что незаменим. — Спасибо, — тихо прошептал красноволосый и, мягко и так счастливо улыбаясь, посмотрел на старшего, давая понять, что его слова были услышаны и восприняты всем своим огромным сердцем.       Пару минут тишины, взаимные улыбки, посюпывание чая и началась новая беседа, и краем не касающаяся насущный проблем и чьих-то чувств.       Теперь стало спокойнее. Теперь можно немного посмеяться и расслабиться. Ведь скоро снова что-то произойдёт, и Тэхёну придётся как-то выкручиваться из всей этой ереси, пытаясь не сделать никому больно.