Не было бы счастья...

Лёша Осознание проблемы пришло ко мне даже раньше, чем можно было бы предположить. Просидел так, подпирая стенку не более двух минут, сотню раз прокручивая в голове наш скандал. «Я его выгнал. В чужой стране, в чужом городе, совсем одного. Хотя, клялся и божился, что не брошу его. Осень. Да погода же скачет как сумасшедшая!» Тут же в подтверждение моих слов за окном пошел дождь, усиливающийся с каждой секундой. Резко подорвавшись с пола и нацепив на ноги какие-то тапки, я наскоро закрыл квартиру и, перепрыгивая через две-три ступеньки, сбежал со второго этажа из подъезда. Ливень лил стеной, и я не видел дальше собственного носа. Выбежав на середину двора и несколько раз прокричав имя Кирилла, не получив ответа, я начал истерить. Промокший насквозь мужик стоит посреди двора и срывающимся голосом орет одно и то же имя. Да, забавно. Я бы даже посмеялся, не будь я на месте этого мужика. Отчаявшись получить ответ, я несколько раз оббежал двор, обошел вокруг дома. Лишь когда к холодным и горьким каплям дождя, стекавшим по моему лицу, прибавились теплые и соленые капли, я протрезвел. Во мне поднимался нарастающий ужас осознания того, что сейчас переживает Кир. Мрачные мысли пленили мозг и я, в паническом страхе за это беззащитное маленькое существо, вернулся к подъезду. Меня испугал громкий всхлип из-за стены дождя где-то слева. Повернувшись на звук и продираясь к его источнику сквозь больно бьющие по коже капли воды, я все еще думал о рыжем маленьком, по сути, мальчике. Лишь приблизившись максимально к источнику всхлипа, меня окатило волной облегчения, смешанного с жалостью. На лавочке сидел Кир в обнимку с сумкой. Совершенно мокрый, беззащитный, напуганный, обреченный и…плачущий. Я наплевав на все гадости, произнесенные этим комочком в мой адрес буквально полчаса назад, сел рядом. - Кирюшенька, маленький мой, мальчик, прости меня, - я подсел к парню вплотную, прижимая его хрупкое тельце к себе, пытаясь согреть. Я ждал, что меня оттолкнут, пошлют куда подальше, обматерят, назовут извращенцем. Плевать! Но нет. Этот маленький испуганный комочек солнца и добра только плотнее прижался ко мне, обжигая шею дыханием, прижимаясь все ближе, будто стараясь вжаться в меня. Он что-то шептал, но из-за шума дождя я не слышал что именно. Тут до моей тупоголовой башки дошло, что мы сидим на улице под холодным дождем. А еще врач называется, да куда я только смотрю! Я резко подорвался, обняв Кира со всей нежностью, подняв его хрупкое тело на руки, взяв в руку сумку. Буквально вскочил на крыльцо подъезда и так же быстро старался подниматься по лестнице к квартире. Только в коридоре, уже закрывая дверь, я услышал, что шептал Кир. - Лёшенька, милый, хороший. Прости, прости дурака. Я не хотел. Я больше не буду. Прости меня, хороший мой. Прости, дорогой. Извини. Меня накатило волной умиления. Я попытался поставить Кира, но он только сильней вцепился в меня, отчаяннее зашептав. - Лешенька, нет. Не уходи. Я больше не буду. Не покидай меня. Мне плохо. Мне холодно. Вернись, Лешенька. - Я не уйду, солнышко мое. Хороший мой, успокойся. Я нес какую-то чушь, лишь бы он не пугался. Наскоро закинул его в теплый душ и закутав в одеяло, уложил в постель и собирался уйти на кухню, чтобы отнести термометр, с которым он лежал последние пять минут, но меня снова остановил обреченные и отчаянный шепот Кира. - Нет, не уходи. Я не могу без тебя. Останься. Я, не в силах, противиться призывам чуда, обняв его, лег рядом. Кир прижался ко мне сильнее, видимо, боясь, что я уйду. Уже засыпая, он прошептал. - Ты даже не представляешь, как мне было без тебя плохо.