Возвращение в Дэвенпорт

      Коннор вернулся в Девенпорт спустя месяц ни с чем. Он обшарил весь Фронтир, Бостон, Нью-Йорк, а так же близлежащие поселения, но нигде не было и следа Марии. Мужчина не желал сдаваться. По возвращению в поместье, после непродолжительного двухдневного отдыха, он вместе с Хэйтемом вновь отправились в путь, на поиски девочки. Мужчины спрашивали во всех портах и тавернах, церквях и приютах, борделях и салунах, однако никто ничего не видел и не слышал.       Радунхагейду распорядился, чтобы его рекруты-ассасины так же, не теряя времени, искали девочку, где только можно. Однако и их постигали неудачи. -Проклятье! — Выругался Хэйтем, вскакивая на лошадь, с ненавистью смотря прямо перед собой.       Они только что покинули очередную таверну, хозяева которой только развели руками, мол — «ничего не знаем, ничего не слышали». -Надо признать, — устало вздохнул Кэнуэй-младший, — ее могли вывезти за границу — достаточно этим ублюдкам было добраться до ближайшего порта. -Мы, похоже, ищем иголку в стоге сена. Мария не дура и если бы у нее была возможность сбежать, где бы она ни была, она бы это сделала. Может быть, ее держат связанной в плену или что-то в этом роде? — Предположил Великий магистр тамплиеров, косясь на сына.       Радунхагейду представил себе жуткую картину: затхлый темный подвал, на полу сидит Мария, связанная по рукам и ногам, в грязном разодранном платье, волосы ее спутались и висят клоками, а лицо и шея перемазаны землей и кровью. Мужчина поспешно потряс головой, пытаясь отогнать страшные мысли подальше. -Поехали, — пробормотал могавк, переводя гнедую кобылу в рысь. Хэйтем растерянно кивнул и последовал за ассасином.        Было морозное январское утро. В воздухе парили крошечные снежинки и норовили залететь лошадям в ноздри, от чего те то и дело недовольно фыркали. Холодное зимнее солнце отблесками отражалось в снегу и слепило путникам глаза. С крыш домов свисали витые сосульки и уличная детвора, сбивая самые длинные и большие, подбирали и принимались облизывать их за неимением более роскошного лакомства.       Мужчины усталые и порядком раздраженные, молча, ехали дальше — по близости был еще один притон и детский приют. Может быть, там что-нибудь смогут сказать!       Коннор размышлял над тем, как он сможет смотреть в глаза Эллен, если вернутся, так и не найдя девочку. Она так плакала, когда он после целого месяца поисков вернулся с пустыми руками. Он даже представить себе боялся, что станет с женой, если Мария так и не сыщется. Женщина просто не переживет такой потери. Она так похудела и осунулась, почти не спит, молоко у нее пропало и теперь приходится пользоваться услугами кормилицы, чтобы выкормить Мэгги. ***       И все же они были вынуждены вернуться в Дэвенпорт без Марии. Девочка так и не нашлась. В Бостоне печатник за кругленькую сумму согласился напечатать две дюжины листовок, однако это не дало никаких результатов. Листовки срывали и выбрасывали, да и портрет Марии получился совершенно не похожим на саму девочку.       Эллен, когда увидела на пороге Кэнуэйев без Марии, осела на стоявший в коридоре стул и приложила дрожащую руку ко рту. Она просто не могла поверить, в происходящее. Сколько раз она молилась, чтобы все это оказалось просто страшным сном, чтобы она проснулась, и все было как раньше. Однако этот кошмар затянулся и никак не желал развеиваться. Женщина стала обходить стороной зеркало — ее яркой красоты, которая заставляла мужчин оглядываться ей вслед, как небывало. Бледная, худая, с пролегшими под глазами темными кругами и заметно постаревшая, втайне от Коннора она стала прикладываться к бутылке. Однако Кэнуэй-младший все прекрасно замечал, хотя и не подавал виду. Его сердце разрывалось при виде жены в таком состоянии. Ведь он клялся, что будет ей опорой в болезни и во здравии, что будет любить, пока смерть их не разлучит, и он добросовестно исполнял клятвы, однако с каждым разом становилось все тяжелее их осуществлять. Он глядел в глаза супруги и не видел ту Эллен. Где та, которую он полюбил и с которой зачал дитя? Где та, что никогда не унывала и умела его поддержать? Она испарилась.       Была глубокая февральская ночь, когда Коннор проснулся и не обнаружил на соседней половине кровати Эллен. Мужчина поднялся с постели, бросив мимолетный взгляд на колыбель, где безмятежно спала Мэгги, и направился на кухню попить воды.       На кухонном столе в канделябре горело две свечи. За столом сидела Эллен, перед ней стояла бутылка, судя по запаху из-под рома. Женщина, очевидно, не успела еще выпить много; она сидела, подперев щеку рукой, и изнеможенным взглядом глядела куда-то в темноту кухни. Радунхагейду покачал головой и, подойдя, сел напротив жены и мрачно уставился на нее. -Ну и что ты делаешь? — Устало спросил он, и хотя он и не ожидал услышать вразумительного ответа, он его, однако, получил. -Пью, — Пояснила Эллен будничным тоном, даже не глядя на могавка. -Эллен, прекращай это! — Воскликнул мужчина. В его голосе сквозило отчаяние.- Это не выход! Ром не решает проблем!       Портниха невесело рассмеялась. -А что решает, любимый? Что может решить проблему? — Ее голос срывался, становясь то истерически высоким, то неестественно низким.- Она пропала! Ее больше нет!       Едва она произнесла эти слова и тут же разрыдалась, да так неожиданно, что Кэнуэй-младший растерялся. Он встал и, обойдя стол и подсев к супруге, обнял ее за плечи. Эллен вздрагивала, закрыв лицо руками. Ассасин гладил темные волосы швеи и шептал какие-то слова, которые должны были бы, по его мнению, хоть немного утешить ее. От нее несильно пахло ромом, однако индейца это нисколько не отталкивало. Он просто не мог долго сердиться на нее, такую родную, любимую….       А Эллен все плакала и плакала. Боль разрывала ее изнутри, будто что-то оборвалось и больше никогда не срастется вновь. И хуже всего было осознание того, что больше никто не сможет ей помочь. Коннор делал все что мог, но этого оказалось недостаточно, чтобы найти Марию или хотя бы какие-то вести о ней. Портниха понимала, что найти девочку будет очень сложно, но ей стало бы гораздо легче, знай она о том, что Мария, по крайней мере, жива и здорова. -Я боюсь потерять тебя или Мэгги или мистера Кэнуэя, — сквозь рыдания промолвила она, утирая пальцами слезы.- Не знаю, как могла бы жить, случись с вами что-то. -Я этого не допущу, — прошептал метис, привлекая миссис Кэнуэй к себе и гладя мокрые от слез щеки.- Я не допущу, чтобы с кем-нибудь еще случилось что-то столь же ужасное. И я хочу чтобы ты знала: не важно сколько пройдет времени — я не успокоюсь, пока не найду Марию! Мы не должны отчаиваться!       Эллен сама потянулась к Коннору, притягивая его к себе и целуя в раскрытые губы. Индеец понимал, что не должен этого делать в столь неподходящий момент, но неожиданно для себя очень пылко ответил на поцелуй, держа портниху за плечи, возможно даже слишком крепко. Хотя она и не возражала.       У них уже довольно давно не было физической близости — просто было не до того. И вот теперь этот спонтанный поцелуй разжег в мужчине и женщине то пламя, что так долго подавлялось обстоятельствами, недостатком времени и сил. Не смущал даже тот факт, что они сейчас были на кухне, куда в любой момент мог спуститься Хэйтем, услышь он шум, напротив — этот факт добавлял моменту некоторую пикантность и чувство волнения.       Возбуждение ударило в голову и в пах мужчины, и он просто не мог сдерживаться, да и не хотел. Радунхагейду обнимал ее, прижимая к себе все плотнее, чувствуя ее похудевшую, но все еще упругую грудь со столь маняще выпирающими сосками и стройную талию, которую не испортили и вторые роды. Темный шелк волос, что он пропускал сквозь пальцы, пахли мылом и медом. Этот запах сводил с ума.       На Эллен была только хлопковая ночная сорочка и домашние туфли. Не задумываясь, Коннор задрал сорочку, оглаживая большими крепкими смуглыми руками худенькие бедра. Портниха ухватила его за плечи, притягивая для очередного поцелуя. Коннор, не прерываясь, спустил с себя подштанники. В свете свеч, его щеки побагровели, а глаза сияли лихорадочным блеском. -Радунхагейду, — хрипло прошептала швея, разрывая поцелуй и проводя рукой по мускулистому твердому прессу мужа.       Кэнуэй-младший подхватил Эллен на руки и усадил на гладкую отполированную столешницу. Бутылка с глухим стуком упала и покатилась по столу. Разведя стройные женские ножки, Радунхагейду легко и аккуратно вошел в нее, ловя губами сорвавшийся с ее уст стон. Ощущение жара и тесноты сводило с ума. Хотелось кричать от удовольствия, но он мог только хрипло вздыхать, не решаясь нарушить тишину в доме и разбудить отца и Мэгги.       Швея, в свою очередь испытывала чувство глубокой вины — ну как она могла заниматься любовью с Коннором, когда ее дочь неизвестно где, и жива ли вообще?! Она положила подбородок на плечо Радунхагейду и прикрыла глаза, из которых вновь потекли слезы. Женщина отрешенно глядела куда-то в пустоту и совершенно ничего не чувствовала, и даже когда мужчина вошел в нее полностью, изливая в ее глубину горячую сперму, Эллен лишь надрывно выдохнула, прижимаясь к супругу и устало обмякая в его объятиях. -Прости, — хрипло прошептал Кэнуэй-младший, зарываясь лицом в ее густые темные волосы и вдыхая их аромат.- Прости меня! Я не должен был…. -Тебе не за что извиняться, — отозвалась портниха, прижимаясь губами к его шее.- Ты прав: главное — не терять надежду. Может быть однажды, когда-нибудь, мы найдем ее — пусть даже это будет очень-очень не скоро.       Радунхагейду ощутил, как по его плечо упало несколько капель — не нужно было быть великим знатоком женской натуры, чтобы догадаться, что жена вновь отдалась своему горю.       «Только бы с тобой все было хорошо, дочка!»- Снова и снова мысленно повторяла Эллен. И эти слова она проговаривала про себя долгие три года изо дня в день. И наверное вечность не была бы такой долгой для того кто обречен на бессмертие, как для этой женщины стали три года слез и страданий, показавшиеся ей бесконечно длинными и мучительно тяжкими. ***       Прием продолжался уже несколько часов. Гости ели, пили, танцевали и с удовольствием общались друг с другом. На улице уже начало темнеть, и было приказано зажечь фонари и жаровни.       Мария не могла не заметить, что Джеймс, очевидно, решил всецело завладеть ее вниманием, посему не отходил от нее и уже отплясал с девушкой четыре танца. Конечно, она должна была признать, что молодой человек был весьма обходителен, хорошо воспитан, обладал превосходным чувством юмора и привлекательной внешностью. Ее беспокоил один единственный вопрос — откуда она могла знать имя Шэя Патрика Кормака. И почему у нее было столь отчетливое ощущение того, что с этим именем связано что-то нехорошее? -Так значит, вы не приходитесь родственницей миссис Смит? — Уточнил Джеймс, пока они прогуливались по саду, и Мария не без удовольствия держала его под руку. За несколько часов она уже решила для себя, что общество Кормака-младшего ей не претит и даже более того — она получала некоторое удовольствие от общения с ним. -Нет, она взяла меня под свою опеку, после того как нашла меня на задворках своего дома, — отозвалась мисс Райт. -Прошу прощения? — Не понял юноша, и внимательно посмотрел на девушку.       Они остановились у невысокой каменной изгороди на заднем дворе и теперь наслаждались видом океана в сумерках. Редкие чайки, которые еще не отправились в свои гнезда на ночь, летали над водой, одиноко перекрикиваясь между собой. На пристани стоял внушительных размеров корабль, на котором большими буквами значилось: «Морриган». -Ну, дело в том, что миссис Смит практически подобрала меня….- Мария вкратце поведала Джеймсу историю о том, как Теодора стала ее благодетельницей. Юноша с неподдельным интересом слушал, не перебивая ее. -Ну и история с вами приключилась, мисс Райт, — озадачено покачал головой Джеймс, когда девушка закончила свой рассказ.- Врагу не пожелаешь. -Ну, хотя я и не помню, есть ли у меня родные и как я жила раньше, на данный момент я вполне всем довольна, — пожала плечами собеседница и поспешила сменить тему разговора на интересующий ее вопрос.- Вы намекнули, что мы уже встречались раньше. Не поясните?       Джеймс хитро улыбнулся и в его глазах промелькнул лукавый огонек. -Я вернул вашей благодетельнице кошелек пару лет назад, когда ее попытался ограбить мальчишка-карманник, — с усмешкой пояснил он.- Помните?       Мария кивнула, припоминая, как они выходили из приемной очередного доктора и как на них налетел какой-то оборванец, как Джеймс вернул кошелек и этот взгляд хитрых глаз, брошенный напоследок. Девушка вдруг улыбнулась юноше очень искренне и тихо засмеялась. -Точно! У вас еще тогда хватило наглости подмигнуть мне! — Мария вдруг расхохоталась, подойдя к юноше чуть ближе, чем было дозволено, учитывая, что они были знакомы лишь несколько часов. -Вы помните! — Кормак-младший тоже засмеялся.- Должен признать, что я не забывал о вас все это время. Вы врезались мне в память, и я мечтал о встрече с вами и, должен признать, был весьма поражен и обрадован, когда увидел вас сегодня здесь.       Мария покраснела от таких искренних и пылких признаний молодого человека. Конечно, он был не первым, кто говорил ей нечто подобное. Однако он оказался первым, к кому она оказалась благосклонна и чьи недостатки не казались ей настолько вескими по отношению к достоинствам. -Я тоже рада, что мы встретились вновь, — тихо ответила девушка, еще сильнее краснея и отводя смущенный взгляд в сторону. -Скажите, вы не откажете мне в еще одной встрече завтра? — С надеждой в голосе промолвил Джеймс, беря девушку за руку. -Мне будет очень приятно встретиться с вами, — призналась Мария, вскидывая на него взгляд выразительных темно-карих глаз.       Музыканты в беседке заиграли вальс и Кормак-младший, притянув к себе Марию, закружил ее в танце, даже не спрашивая ее согласия, хотя девушка и не была против. Джеймс положил одну руку ей на талию, другой — взял ее маленькую изящную ручку и они танцевали и танцевали. Весь задний двор особняка был в их распоряжении. Молодые люди даже не подозревали, что стали объектом наблюдения со стороны двух других людей, следивших за ними из тени. -Должен признать, Теодора, — заметил темноволосый мужчина, наблюдая за сыном и его партнершей по танцу, — эта девочка очаровательна. Говоришь, когда ты ее нашла, она была несколько не отесана? -Именно так. Она умела читать и немного писать. Думаю, ее родители были простыми работягами, возможно лавочниками или даже фермерами. Твой сын первый, кто хоть немного заинтересовал Марию. Обычно она относилась ко всем поклонникам довольно холодно, — отозвалась женщина, отпивая из своего бокала. Она уже немного захмелела. -Ну, если ты сделаешь ее своей наследницей, думаю, я даже позволю Джеймсу попробовать ухаживать за ней, — рассмеялся Кормак-старший. -Знаешь, Шэй, я думаю, если твой сын пошел в тебя, он вряд ли станет спрашивать разрешения, — съязвила в ответ миссис Смит и тоже засмеялась.       Они продолжали тихо переговариваться и наблюдать за танцующими молодыми людьми, которые были полностью поглощены друг другом. ***       Через рекрутов Коннора, Хэйтем Кэнуэй выяснил, что Шэй Патрик Кормак устраивает прием в своем особняке в Нью-Йорке. Великим магистр уже решил, что попробует уладить дела с капитаном «Морригана» сам, не впутывая в это дело Радунхагейду. По крайней мере, если такая возможность будет.       Стефан Шафо и Дебора Картер — ассасины, которые согласись помочь Кэнуэю-старшему, — выяснили, где и во сколько будет проходить прием, а так же пообещали ни словом не обмолвиться при могавке о плане Хэйтема. Правда, за это обещание англичанину пришлось подкинуть ассасинам по паре десятков фунтов.       Уклончиво сказав Радунхагейду и Эллен, что ему необходимо в Нью-Йорк «по делам», Хэйтем, взяв вороного жеребца из конюшни, поскакал в город. Уже в городе, мужчина снял комнату в таверне, где после долгой дороги мог отдохнуть, привести себя в порядок и переодеться в более презентабельный костюм. Не смотря на то, что Кэнуэй-старший вовсе не собирался объявляться на прием через парадный вход, он решил, что должен выглядеть как минимум, солидно при встрече с бывшим союзником.       Хэйтем нарочно приехал в Нью-Йорк за день до приема в доме Кормака, чтобы еще раз все продумать и выяснить подробности, вроде тех, где будет стоять охрана и сколько караульных будет на смотровых вышках. Мужчина до самого вечера следил за происходящим на территории особняка Шэя Кормака и даже подслушал несколько бесед охранников, которые обходили караулом вдоль высокого забора из серого камня.       По возвращению в таверну, Хэйтем валился с ног от усталости. Тамплиер только заставил себя поужинать, выпил кружку эля и, вернувшись в комнату, тут же отдался в объятия Морфея. На завтра предстоял тяжелый день. Утром его разбудила хозяйка таверны, которая по его распоряжению принесла завтрак в комнату. Кэнуэй-старший нехотя разлепил глаза и еще несколько минут после того, как трактирщица покинула спальню, лежал и хмурым взглядом смотрел в потолок, перебирая в голове детали плана. Тамплиер не любил, когда что-то шло не по задуманному им порядку.       После завтрака он распорядился, чтобы ему наполнили лохань горячей водой. Приняв ванну и побрившись, он принялся одеваться. Собрав волосы в привычный низкий хвост, и перевязав их алой лентой, Хэйтем зафиксировал на руках скрытые клинки и прикрепил к поясу пистолет, саблю и дротики со снотворным, которые позаимствовал у сына. Внешне англичанин хоть и казался спокойным, внутри его одолевало волнение. Но время не ждет — пора отправляться на прием, где его никто не ждет.       Притаившись на крыше одного из соседних домов, Кэнуэй-старший внимательно следил за происходящим и дожидался, когда же начнут собираться гости. Его хищный взгляд не упустил ни одной детали. Вот в беседку принесли музыкальные инструменты и табуреты и вскоре объявились сами музыканты и начали разыгрываться и настраивать скрипки и виолончели. Слуги расставляли по периметру вокруг дома столы, лавки и стулья для удобства гостей. А вот и сам хозяин празднества — за весь день он ни разу не вышел из своего особняка и лишь теперь, ближе к четырем часам дня соизволил покинуть дом и проверить все ли готово к приему. От Хэйтема не укрылось, как Шэй постарел. Это уже был не тот молодой и сильный юнец, который когда-то был его союзником, теперь — это солидный мужчина с сединой в каштановых волосах, в идеально сидящем на подтянутой фигуре костюме и непроницаемым лицом. Казалось, ничто не могло поколебать его спокойствием.       «Ну, это мы еще посмотрим», — мысленно усмехнулся Гранд мастер тамплиеров и машинально ощупал правое запястье, на котором, под рукавом камзола прятался скрытый клинок. Безусловно, убивать Кормака англичанин не хотел, однако, если тот его вынудит, рука Кэнуэя-старшего не дрогнет. Если придется — Шэй умрет.       Вскоре начали подтягиваться первые гости и капитан «Морригана» пошел их приветствовать. Хэйтем, пользуясь тем, что большинство охранников выстроились у входов, с расстояния вырубил ближайшего патрульного на смотровой вышке дротиком со снотворным, который неуклюже покачнулся и спустя несколько секунд, повалился на каменный пол вышки. Поспешно добравшись до этой вышки, тамплиер добил бедолагу скрытым клинком. -Прости приятель, — иронично прошептал англичанин, вытирая носовым платком с вышитыми на нем инициалами «HK» клинок.       Что ж, он прокрался внутрь. Осталось подобраться к Кормаку и вынудить его побеседовать, а там — как пойдет.       Хэйтем проследил, как Шэй прошел от одной группы гостей к другой, поочередно беседуя с ними. Кормак несколько минут разговаривал с ними, после чего направился во внутренний дворик, пройдя под аркой, протянувшейся через весь особняк. Великий магистр тамплиеров поспешил следом, подобно хищной птице перелетая с одной крыши на другую. Один раз он едва не наткнулся на патрульного на крыше, но прежде чем караульный успел что-либо сообразить, англичанин быстро разделался с ним и, оттащив тело от края, чтобы не свалилось вниз и не привлекло ненужное внимание, поторопился дальше.       «И все же староват я для таких маневров», — промелькнула мысль в голове мужчины, когда он ощутил, как после приземления на крышу особняка Кормака у него немного прихватило поясницу. Он даже позволил себе на минуту-полторы замереть, отдышаться и немного отдохнуть. -Удача — это миф, мистер Браун! — Донесся до ушей Хэйтема голос Шэя. Хотя Кормак внешне и постарел, его голос ни капельки не изменился и перед внутренним взором Великого магистра даже предстал прежний Шэй, молодой, пылкий и неутомимый.       Притаившись за скосом крыши, англичанин уставился на Шэя, к которым подошли трое — две женщины и мужчина. Их лиц Хэйтем не видел — они стояли к нему спиной. Однако он прекрасно слышал каждое произнесенное слово. -Отец, — воскликнул молодой мужчина, державший под обе руки двух элегантных женщин, и Шэй обернулся.       «Ага, значит, этот парень — его сын», — успел подумать Хэйтем, и вновь ухмыльнулся — сегодня он узнает даже больше, чем ожидал. Тот факт, что Кормак обзавелся выводком, даже обрадовал мужчину — будет на что надавить, в случае чего.       Тамплиер повернулся к сыну и его спутницам и улыбнулся хитрой лисьей улыбкой, которую Хэйтем так хорошо помнил еще с тех времен, когда они были заодно. -Теодора, я так рад тебя видеть! — Промолвил Шэй, беря одну из женщин за руку и целуя ее внешнюю сторону.- Прекрасно выглядишь! -И я так рада тебя видеть! Ты ничуть не изменился! — Посмеиваясь, ответила женщина.- Позволь тебе представить мою воспитанницу, Марию Райт.       Едва это имя донеслось до ушей Великого магистра тамплиеров, как он едва не оступился на черепичной крыше и кубарем не полетел вниз. Нет, он не ослышался. Эта женщина точно сказала «Мария Райт». Хэйтем принялся вглядываться в стройную фигуру, облаченную в бледно-розовое платье. Девушка стояла спиной, принимая восхищенный комплимент из уст Шэя Кормака, и терпеливо ждала, пока он поцелует ей руку.       Неужели, спустя три года, он все же отыскал ее?! Нет, Хэйтем просто не верил своим ушам, а когда девушка оказалась стоять к нему в четверть оборота, не поверил и глазам — это действительно была Мария! Взрослая, такая прекрасная, что глаз не оторвать, но это была она! Хэйтем почувствовал, как болезненно закололо сердце, а глаза защипало. Они с Коннором с ног сбились, в поисках девочки, а она все это время крутилась в обществе тамплиеров?!