Возвращение в Дэвенпорт

      Телега, покачиваясь и подпрыгивая на кочках и колдобинах, подкатила к большому двухэтажному особняку из красного кирпича. Мария сидела молча, плотно сжав губы, и рассеяно оглядывалась. Возница потянул на себя поводья и повозка плавно остановилась.       Девушка окинула взглядом особняк и окружавшие его постройки, но особенно ее внимание привлекла маленькая девочка, игравшая на ступенях, ведущих в дом, с тощим коричневым псом. Мисс Райт сразу догадалась, что это была Мэгги. На девочке было ярко-красное платье с вышивкой, темно-каштановые волосы заплетены в две тугие косы, ее детская фигурка еще не потеряла младенческой пухлости, была коренастой и довольно крепкой на вид. Однако, как бы внимательно Мария не разглядывала Мэгги, она не видела в ней ни единой капли сходства с собой — девочка была слишком смуглой, посадка глаз глубокой, нос широкий. И все же ее нельзя было назвать некрасивой — ребенок был просто очарователен.       Пока Мария и Хэйтем выбирались из повозки и расплачивались с извозчиком, малышка подняла голову, оторвавшись от игры с псом, и радостно воскликнула: -Дедушка приехал!       Хэйтем обернулся, и его лицо просветлело и разгладилось, когда Мэгги неуклюже пошла вниз по ступеням навстречу им. Мария не могла оторвать взора от ребенка, которая, по словам Хэйтема, являлась ей сестрой. Кэнуэй-старший в два больших шага преодолел расстояние до обожаемой внучки и, подхватив ее на руки, прижал к себе. Мария неуверенно потопталась на месте, не решаясь пойти следом за мужчиной. -Ну как тут поживает моя красавица? — Ласково поинтересовался Гранд мастер тамплиеров, глядя в глубокие темно-карие глаза девочки. -Все хорошо, — ответила девчушка и крепко обняла пухленькими ручками англичанина за шею.- Мама дома, готовит ужин, а папа ушел на охоту.       Только когда тамплиер поставил ребенка на землю, Мэгген обратила внимание на девушку, стоящую позади деда. -Кто эта тетя? — Внимательно уставившись на мисс Райт, полюбопытствовала девочка. -Это твоя старшая сестра, — пояснил Кэнуэй-старший, повернув голову к старшей внучке.- Ее зовут… -Мария?! — Раздался женский голос за его спиной.       Все трое обернулись к входу в особняк. На верхней ступени стояла Эллен и, казалось, что она вот-вот лишится чувств. По ее щекам покатились ручьем слезы, а правой рукой она прикрывала дрожащие уста.       Мария внимательно смотрела на женщину, инстинктивно осознавая, что это ее родная мать. Она будто смотрела в свое отражение спустя лет двадцать. Девушка догадывалась, что некогда эта женщина была очень красива, возможно, так же как она сама сейчас, однако горе от потери дочери въелось в черты лица, состарив их и обезобразив. У глаз, на лбу и у губ пролегли морщины, лицо было бледновато-серого цвета, в некогда темных волосах частыми прядями блестела седина, а карие глаза потускнели. Фигура, в свое время идеально стройная и привлекающая внимание мужчина одрябла, а плечи ссутулились, будто сверху на нее довил непомерно тяжелый груз.       Эллен на дрожащих от волнения ногах подошла к Марии и, протянув навстречу руки, крепко обняла дочь. Девушка стояла мгновение, не двигаясь, и в следующую секунду залилась слезами, утыкаясь Эллен в плечо. Женщина перебирала волосы дочери, гладила по спине, целовала в лоб, щеки и просто не могла оторваться от нее. -Боже мой, как же ты выросла, моя родная! — Заглядывая дочери в лицо, промолвила Эллен, не прекращая плакать.- Красавица моя! Доченька! -Мама, — шепотом произнесла девушка, будто пробуя это слово на вкус. ***       Коннор возвращался с охоты, держа в руках четыре упитанные кроличьи тушки. Лишь уходя в лес, он будто возвращался в свою юность, когда они с Ганадогоном беспечно лазали по деревьям, охотились или рыбачили. Казалось, с того времени прошло много десятков лет.       Кэнуэй-младший шел очень медленно, желая хоть ненадолго оттянуть возвращение домой, где его ожидал тяжелый, угнетенный взгляд супруги, в котором таились невысказанные упреки и боль. Каждый раз, возвращаясь из крупных городов, индейцу хотелось поскорее уехать куда-нибудь опять. Эти три года семейной жизни он провел, словно в кошмаре и любая возможность уехать из поместья была для него как глоток свежего воздуха для заключенного в сырой затхлой тюрьме. В одной из таких поездок, которая состоялась после пришедшего на его имя письма с просьбой «позаботиться» об одном ушлом чинуше, Радунхагейду свел знакомство с одной женщиной. Она работала в таверне в Бостоне, ловила клиентов и, когда могавк забрел в сие заведение поужинать и переночевать, тут же беззастенчиво подсела к нему и завела разговор. Коннор ощущал себя уставшим и расстроенным, предчувствуя возвращение в Девенпорт, а эта девушка сумела своим звонким смехом ненадолго развеять его тоску. -Как твое имя? — поинтересовался индеец, откидываясь на спинку стула и с прищуром глядя на незнакомку. Ее большие синие глаза привлекательно блестели в свете свеч, и оторваться казалось невозможно. -София, — ответила она, откидывая за спину густые светлые локоны и очаровательно улыбаясь.- А как тебя зовут, красавчик?       Коннор протянул руку и, взяв со стола кружку, отхлебнул еще эля. Эта была уже четвертая кружка, и мужчина порядком успел захмелеть. -Кон… Радунхагейду, — могавку вдруг захотелось, чтобы она знала только его настоящее имя.       Девушка звонко рассмеялась, подавшись вперед и открывая мужчине вид на ее прекрасный пышный бюст. Кэнуэй-младший почувствовал, как к щекам и паху прилила кровь и поспешил отвести взгляд. -Какое у тебя необычное имя, — промурлыкала София и, протянув руку, коснулась пальцами его запястья.- И такие сильные руки. В таких надежных руках девушке наверняка нечего бояться! Жаль, что ты женат, а то я бы была не прочь оказаться во власти таких рук!       Коннор поймал ее взгляд — она глядела на поблескивающее на пальце кольцо. Ее откровенный флирт смущал индейца и, одновременно, влек его. Он прекрасно понимал, что нужно этой даме, однако желание забыться хоть ненадолго было сильнее. -Пойдем наверх, — выпалил Коннор и пристально уставился на куртизанку.       Та в ответ лишь очаровательно улыбнулась и поднялась со стула. Могавк залпом опрокинул остатки эля и, встав следом, повел проститутку в одну из спален на втором этаже.       В комнате таверны, которую снял мужчина, София помогла Радунхагейду раздеться и принялась покрывать его спину поцелуями, пока тот стоял у окна и молча смотрел на тонкий серебристый серп месяца и окружении звезд. -Очевидно, тебе не хватает нежности? — Поинтересовалась девушка, прижавшись сзади своими грудями к индейцу. Тот ощутил, как ее отвердевшие соски чуть потерлись о его кожу.- Твоя жена так скупа на ласку? -Давай не будем говорить о ней, — хрипло произнес метис, повернувшись к ней.- Пусть этой ночью я буду не женат. -Как скажешь, красавчик, — промурлыкала девушка и, плавно опустившись на колени, обхватила губами тяжело вздымавшийся крупный орган индейца.       Коннор откинул голову назад и застонал. Как же давно у него не было близости с женщиной! Эллен стала регулярно отказывать ему в этом, и могавк чувствовал себя крайне неудовлетворенным, одиноким, а на фоне этого стал еще и очень раздражительным.       До самого рассвета мужчина не отрывался от Софии, желая не только получить удовольствие, но и доставить его ей. -Приходи еще, — тихо промолвила ему на прощание София, когда утром Радунхагейду покидал таверну.       Коннор несколько раз моргнул, прогоняя наваждение. Он уже подходил к особняку, в котором, кажется, царило непривычное оживление. Мужчина слегка нахмурился и ускорил шаг. Стоило ему открыть входную дверь, как к нему с криком подбежала Мэгги. Он едва успел подхватить дочь на руки, отбросив на пол тушки кроликов. -Папочка! Наконец-то ты вернулся! — Защебетала девчушка, цепляясь пальцами за лацканы на его камзоле.- Мария вернулась! У меня теперь есть сестра! -Что? — Остолбенело переспросил могавк.       С его лица спала краска, а улыбка сменилась выражением непонимания и даже ужаса, в ушах зазвенело. Первая мысль, возникшая в голове мужчины, была — «Эллен должно быть сошла с ума и что-то наговорила ребенку». Кэнуэй-младший дрожащими руками поставил Мэгген на пол и пошел в их с Эллен спальню, откуда доносились голоса.       У Коннора закололо в сердце, когда он увидел жену, стоящую возле девушки, точь-в-точь похожую на саму Эллен несколько лет назад. Хэйтем, находившийся тут же, обернулся и весело махнул сыну рукой. -Я нашел ее, — усмехнулся Кэнуэй-старший так, будто Мария не пропадала на три года, а просто отсутствовала пару часов.       Радунхагейду был белее мела, даже не смотря на смуглый оттенок кожи. Он переводил взгляд с Марии, на Хэйтема, а затем посмотрел на жену. Эллен будто сбросила десяток лет: морщины, будто чудом разгладились, глаза сияли, сутулость и вялость движений ушла, а голос звучал звонко и счастливо. Она подбежала к нему и, притянув к себе, прижалась губами к его губам, затем так же быстро отстранилась и защебетала что-то про возвращение Марии, про то, как Хэйтем отыскал ее, про то, как она счастлива и что теперь все у них будет замечательно. А индеец все так и стоял в оцепенении и глядел на Марию. ***       В Нью-Йорке было семь часов вечера. В особняке Шея Кормака стояла летняя духота, и Джеймс, сидевший за письменным столом и перебиравший корреспонденцию, нехотя поднялся со стула и открыл окно, впуская в душный кабинет теплый ветерок, взъерошивший его волосы. Юноша уселся обратно за стол и вновь погрузился в свое монотонное занятие. Письма личного характера он откладывал в одну стопку, письма, адресованные его отцу — в другую, все остальное Джеймс вскрывал и, быстро пробегаясь глазами по содержанию, отодвигал в третью стопку, которая была самой большой.       Окно кабинета выходило на центральный двор особняка и главные ворота. Во дворе обычно, в отсутствии гостей, было дольно тихо, даже слуги и стража не позволяли себе излишне громкими разговорами нарушить покой господ.       Утомленный бесконечными письмами, адресованных ему какими-то знакомыми отца, в которых каждый стремился пригласить Джеймса на очередную вечеринку в честь Именин своей дочери, юноша вновь поднялся со стула и подошел к распахнутому окну. -Золушка потеряла туфельки…- Пробормотал он себе под нос и усмехнулся.       Пара женских туфель все еще стояли в шкафу у молодого человека и Джеймс все еще размышлял, каким же образом ему найти Марию, не заявившись для этого в дом миссис Теодоры Смит. Ему очень не хотелось, чтобы во время их встречи с Марией, рядом оказались ненужные наблюдатели, которые бы тут же все донесли его отцу.       В прихожей громче обычного хлопнула дверь, а вслед за этим раздались неразборчивые женские причитания вперемешку с рыданиями. Джеймс удивленно обернулся и, чуть нахмурившись, быстрым шагом подошел к двери и, прислонившись ухом к отполированной деревянной поверхности, прислушался. -Она пропала! — С завыванием говорила женщина.- Моя девочка! Ее кто-то забрал! Шэй, я не знаю, кто, кроме тебя мог бы отыскать ее! -Теодора, прошу тебя, успокойся и расскажи все толком, — мягким тоном произнес Кормак-старший. -Я проснулась сегодня и не обнаружила Марию дома! — Заикаясь и всхлипывая, промолвила женщина.- Я ждала ее весь день, думала, что она ушла прогуляться. Видишь ли, она всегда была несколько своевольной и часто убегала куда-нибудь, целый день могла пропадать…. А потом я нашла это! — Теодора вновь зашлась громкими рыданиями.       Что нашла Теодора, Джеймс так и не понял, однако из всего услышанного он уяснил самое главное — Мария пропала. Кормак-младший побледнел. Пазл в его голове сложился воедино, и молодого человека охватило отчаяние. Девушку, очевидно, кто-то похитил! Он-то, дурак, думал, что она просто решила с поиграть с ним в кошки-мышки! Но, черт подери! Какая девушка в своем уме пойдет босиком через весь город? Должно быть, кто-то ухитрился обманом выманить Марию с территории особняка и при первой же возможности утащил ее!       Но тут же размышления Джеймса были прерваны громким восклицанием Шэя. -Теодора, да возьми же себя в руки, в конце концов! — Рявкнул капитан Морригана.       Рыдания тут же затихли. Джеймс вновь поплотнее прильнул к двери. -Тут же сказано, что среди гостей она встретила родственника! И она помнит его…- Продолжал тамплиер угрюмым тоном. -Шэй, ты будто вчера родился! — Дрожащим голосом возмутилась миссис Смит.- Почему же тогда она не представила мне этого родственника?! Не сказала ничего?! Просто сбежала! Я уверенна, это похищение и следующим шагом похитителя будет требование выкупа! -Теодора, прекрати эту истерику! Я сейчас же распоряжусь, чтобы мои люди отправились на ее поиски. И будь уверенна, мы ее найдем!       Джеймс непроизвольно поморщился. Эти восклицания отца звучали как бахвальства, а не гарантия помощи. Нет! Пока он отдаст должные распоряжения, пока эти «его люди» найдут хоть какую-то зацепку…. Кормак-младший даже думать не хотел, что к тому моменту уже могло случиться с Марией. Он сам найдет девушку, любым способом, даже если для этого нужно будет перевернуть этот город вверх дном. ***       Шэй Патрик Кормак отдал распоряжение служанке отвести Теодору на кухню и там отпаивать женщину горячим чаем с крепкой настойкой. Сам мужчина тем временем, держа в руке письмо, которое миссис Смит отдала ему в качестве первой улики, быстрым шагом прошествовал по направлению к комнате сына и, быстро постучав и не дожидаясь ответа, распахнул резную дверь из красного дерева. Перед тамплиером предстала пустая комната. Окно было распахнуто и теплый летний ветерок трепал тонкую полупрозрачную тюль. Бумаги на столе были кучей навалены, и часть из них ветер раскидал по полу. Платяной шкаф стоял открытым и многих вещей в нем откровенно не хватало. Те же вещи, что остались, теперь валялись комом на полу. Тут же рядом лежала пара женских атласных туфель, не скрывшиеся от хищного взгляда капитана Морригана.        Шэй запустил руку в волосы растрепал прическу, яростным взглядом окидывая бардак в комнате. Но задело его вовсе не небрежное отношения Джеймса к вещам. Сына нигде не было! Все было очевидно, как в ясный день! Его сын и эта простолюдинка сбежали вместе, оставив нелепое письмо про какого-то несуществующего родственника! -Ну, погоди, гаденыш! Вот только найду тебя и твою шлюшку! Обоих удавлю! — Глаза Кормака-старшего горели яростью, а жвала заходили вверх-вниз.- Ты еще пожалеешь, что появился на свет, выродок неблагодарный!       Шэй Патрик Кормак схватил одну из нежно-розовых атласных туфель и в порыве дикой необузданной ярости запустил ею в распахнутое окно. Туфелька, будто насмехаясь над мужчиной, с глухим стуком упала на брусчатку перед особняком, ни капли при этом не пострадав.