На два мира 2

Они довольно долго провозились, чтобы разобраться в том, что происходило на этой базе, хотя было понятно, что она была чисто исследовательской. Конечно, убить всех разом было не самым верным решением, но лучше так, чем потом не иметь возможности вырезать тех, кто не нужен, и оставить тех, кто нужен. Ив добыл достаточно информации о происходящем, чтобы можно было составить картину, а она была проста: тут пытались сделать еще суперсолдат. Но все рабочие опытные образцы они убили наверху, а все остальные люди, которые были заморожены, и тот, которого они нашли в кресле, были так или иначе бракованы. Люди ЩИТа должны были прибыть на место через час, и Злата думала, как объяснить выжженный и оплавленный первый этаж, а потом плюнула, решив ничего не объяснять. Никому. И вообще не светиться. — Мы пойдем с Ивом, подождем вас в джете, — сказала Злата Стиву. — Будет лучше, если нас тут не будет. Ученые умерли от газа, вот его спецификации, — Злата протянула Стиву маленький листочек, на котором было нарисовано сложное химическое соединение. — Порубленные в капусту… У Зимнего же есть нож, и дури там немеряно, так что все нормально. В общем, все равно поймут, что вы тут не втроем гуляли, но я не хочу светиться. — Хорошо, я постараюсь отпустить Баки с Броком как можно раньше, и летите домой, я тут буду решать вопросы, — предложил Стив, на что Злата только кивнула. — Тогда идите. Злата с Ивом ушли дожидаться ее мужчин в джете, а Стив задумался, как же еще можно объяснить весь тот феерический пиздец, который устроили Злата с Ивом. По всему выходило, что никак, потому что логичных объяснений для взрыва термобарического снаряда, которому тут было неоткуда взяться, он не знал. Он думал, что надо было оставить Злату с Ивом здесь, пусть бы даже узнали их истинную силу, ведь Злата собиралась остаться в их мире, а, значит, ей все равно придется раскрыть свои силы. Из размышлений его вывел Баки. — Стив, мы должны говорить одно и то же, — начал он, — но мне не нравится, что мы так откровенно будем пиздеть ЩИТу, они с нас потом не слезут, когда будут разбираться в том, что тут произошло. — Да скажите вы, что сотворивший все это — богиня разрушения из другого мира, и все. Разрушила? Разрушила. Смогла? Смогла. Все, — предложил Брок. — И понятно, чего ее здесь нет: сия мадам не пожелала быть узнанной. Всему учить надо, ну прямо как дети малые. И, Роджерс, мы ни словом не соврем. Подумав, все пришли к выводу, что это будет лучшим из того, что они могут сказать, на чем и порешили. Приехавшая группа, в составе которой было много ученых, обалдела от увиденного, но вопросы задавать не спешила. Для вопросов в группе был отдельный человек, который и насел на Стива с Баки и Броком, но те стоически выдержали разбирательство, которое сейчас только начиналось, и все это понимали. Наконец, спустя еще два часа, их отпустили, попросив не уезжать из города, если к ним возникнут еще вопросы. И также попросили уговорить богиню разрушения побеседовать со следователем ЩИТа. Те сказали, что очень постараются, но ничего обещать не могут, ведь вы же знаете этих богов? Им покивали, что знаю, какие бывают капризные и непредсказуемые божества, на чем и разошлись. — Ну что, можем больше тут не торчать? — спросил Ив, когда они вернулись в джет. — Да, давайте домой, — Стив устало повалился в кресло. Было странно понять, что расспросы вымотали гораздо больше, чем вся заварушка в целом. Баки плюхнулся в кресло пилота, заводя двигатели. С Зимнего взятки были гладки, машина, выполняющая приказы. Баки не любил афишировать, что полностью здоров по всем показателям, поэтому умело до сих пор прикидывался Зимним, особенно в боевых ситуациях, хотя с того дня, когда он все вспомнил, Баки уже не разделял себя и Зимнего, и Брок знал это. Но даже Стив об этом не знал, но почему он не рассказал об этом лучшему другу, Баки не представлял, просто что-то его останавливало от того, чтобы сказать Стиву “я познал Зимнего и слился с ним в экстазе”. — Курс — домой, — весело сказал он, поднимая джет в воздух. — Злат, мы сказали, что все разрушения причинила богиня разрушения. Извини. Тебя попросили уговорить явиться пред их светлы очи для дачи показаний. — А нахуй им не пойти? — предложила Злата, которая до этого что-то тихо обсуждала с Ивом. — Я знал, что ты так ответишь, — рассмеялся Брок. — Моя Крошка. — Твоя, — легко согласилась Злата, садясь рядом с Броком. — И твоя Крошка устала и хочет спать. — Потерпи, скоро долетим, — отозвался Баки, прислушивавшийся к разговорам. — А потом я тебя на руках понесу, раз наша девочка устала. Стив внезапно подумал, что завидует. Баки, Броку, Злате, им троим, потому что они действительно были друг у друга, любили друг друга и хотели быть рядом, несмотря ни на что. А он был один. Раньше он думал, что с его работой это даже хорошо, он не будет оставлять свою девушку посреди ночи, потому что ему надо куда-то бежать, кого-то убивать, что-то решать, но сейчас, когда он познал радость плотской любви с Ив, он понял, что больше не хочет быть один. Но и связывать себя длительными отношениями тоже не хочет. Это было странно, ведь он всегда считал, что у него будет одна-единственная, и все между ними случится только после свадьбы, но сейчас было уже не то время, и чтобы его невеста была девственницей к свадьбе, ее надо искать в средней школе и просить быть его. А потом ждать, пока она подрастет достаточно для того, чтобы связать себя узами брака. Сейчас это уже не казалось ему такой хорошей идеей, словно ему показали другую сторону жизни, открыли глаза на самого себя. Стив посмотрел на Ива, который сидел, прикрыв глаза. Он больше не казался величественным, перед ним не хотелось пасть ниц, но вот привлекательным он был. Нет, он был откровенно красив, и то, что Ив теперь парень, ничуть не смущало Стива, даже наоборот, наполняло разум странным интересом, а тело — желанием, которого раньше Стив за собой не замечал. Но, может быть, это только с Ивом. Они долетели быстро и без проблем, выгрузились из джета и пошли к машине. Мотоцикл Стива остался у дома Баки. По ночным улицам они доехали почти моментально, наплевав на скоростной режим и полицейских, потому что с ними был Ив, который мог отвадить любого неугодного, но, как ни странно, им повезло, никто не заинтересовался мчащимся сквозь ночь внедорожником. — Ты домой, или, может, останешься? — спросил Баки Стива, но тот покачал головой. — Нет, я домой поеду. Не буду вам мешать, — он хотел предложить Иву поехать с ним, но не знал, как. — Тебе составить компанию? — улыбнулся Ив, решая все вопросы, и Стиву оставалось только согласиться. — Не очень люблю мотоциклы, но поехали. Меч мой не потеряйте, — кинул он напоследок Злате, и они со Стивом уехали. — Дорогая, — Брок подхватил Злату на руки, внося в дом, — когда закончится этот пиздец? — Ты о каком конкретно? — решила уточнить Злата. — И поставь меня на место. — Нет, ты устала, — засмеялся Баки. — Поэтому Брок тебя положит. — Мальчики, Стив может убиться об Гидру, если ему не помочь, — очень серьезно заговорила Злата. — Там, где мы были сегодня пытались сделать суперсолдата по образцу Зимнего. Выходило у них плохо, потому что у них есть то чем, но нет того, как. Тот, кто создал тебя, Баки, был магом, и магом высокого класса. Эрскин тоже был магом. Понимаете к чему я клоню? — Если честно, то нет, — признался Брок, кладя Злату на кровать. — Пристраивайтесь и разверните свои локаторы, — засмеялась Злата, когда Баки и Брок легли по обе стороны от нее. — Я к тому, что не-маг не сможет создать суперсолдата, даже если он сможет восстановить сыворотку. В ней не будет главного компонента — магии. Я покопаюсь в истории вашего мира, но, думаю, маги не светились, а потом просто растеряли друг друга, и следующее поколение магов выросло, но вот обучиться правильно не смогло. Поэтому проявления магии редки и непонятны. Но чтобы убедиться в этом мне надо свести Старка и Ива, причем когда Старк работает. Понимаете, мальчики, я ищу причину, почему мы с Ивом здесь. — А разве для этого должны быть причины? — перестал веселиться Баки. — Порталы не открываются просто так, особенно порталы из мира в мир, — в который раз пояснила Злата. — Поэтому… Я не знаю, может быть, в этом мире не осталось ни одного мага, который бы хранил книгу, и закинули меня, а Ив случайно попал. Или действительно, кто-то из технократии попал сюда и тоже ищет книгу. Или все это вообще не имеет смысла, и я ищу логику там, где ее нет. Можно я посплю? А то у меня мозги расплавятся. Я устала и запуталась. — Спи, конечно, — Баки поцеловал Злату в лоб, стягивая с нее одежду. — Мы о тебе позаботимся. Они с Броком в четыре руки легко выпутали Злату из одежды и укрыли одеялом. Несмотря на поздний час, спать им совершенно не хотелось и, чтобы не мешать, они спустились в гостиную и тоже вытряхнули себя из тактических костюмов. — Я хочу тебя искупать, — Баки коснулся плеча Брока губами. — А потом вылизать. Брок развернулся, ловя губы Баки своими, утягивая в глубокий, долгий поцелуй. Они, целуясь, поглаживая друг друга, спотыкаясь дошли до ванны, в которую чуть не рухнули. Долго и чувственно купали друг друга, тихо смеясь. А потом Брок резко развернул Баки лицом к стене, прижимаясь к нему сзади, скользнул пальцами между крепких ягодиц, находя пальцами узкий, но расслабленный вход. Дыхание обоих было тяжелым, рвалось, Брок осыпал плечи Баки поцелуями, а тот стонал, насаживаясь на пальцы, ласкающие его внутри. Баки прогибался, подставляясь под ласки, урчал, и вскоре Брок не выдержал, убрал пальцы, от чего Баки захныкал, и приставил налившуюся головку ко входу. Баки тут же прогнулся, пытаясь насадиться самостоятельно, и Брок дал ему то, чего тот хочет. Прижал к стене всем собой, входя сразу на всю длину, и замер, дыша Баки в загривок. Баки терся об него всем телом, но Брок не двигался, прижимаясь к Баки в желании слиться с ним, стать одним целым, чтобы всегда быть рядом, чтобы любить его столько, сколько хватит жизни, чтобы укрыть собой и защитить от остального мира, оставить только для себя. И для Златы. — Люблю тебя, малыш, — выдохнул Брок, срываясь на длинный стон, когда Баки сжал его в себе, задвигался коротко, резко, и Броку оставалось только подключиться к процессу. Баки откровенно ласкал себя, подставляясь под член Брока, гнулся, ластился, стонал то тихо, полузадушенно, то громко, протяжно, от чего у Брока просто срывало крышу и все тормоза. Он вбивался в любимое тело жестко, жадно, и Баки кончил, судорожно сжимаясь на члене, глотая стоны, подставляясь под губы, руки. И Брок сорвался в пропасть, в оглушительный оргазм, потерялся в нем, в Баки, растаял, рассыпался, чтобы собраться заново. — А я тебя, — тихо прошептал Баки, чувствуя, как Брок кончает глубоко внутри, повернулся к нему, нашел губами губы, а потом почувствовал, что Брок вышел из него, и развернулся, чтобы обнять, прижать к себе, зацеловать до полусмерти, потому что он — его, только его. И Златы. До кровати они дошли аккуратно и тихо, стараясь не разбудить Злату, которая спала, свернувшись маленьким клубочком у края. Подумав, они не стали ее двигать, просто Баки подгреб ее к себе поближе, обнимая, а его обнял Брок. Так они и уснули. Стив привез Ива к себе. Он не представлял, зачем везет к себе парня, но что-то подсказывало, что с Ивом можно, с ним будет хорошо. Вот только хотел ли подобного сам Ив, Стив представления не имел, и не знал, как об этом спросить. — Стив, успокойся, — попросил Ив. — От тебя фонит так, что был бы я живым, у меня бы голова разболелась. Если ты не захочешь — ничего не будет. Я не фанат сексуального насилия даже в игровой форме. Стив выдохнул, пытаясь расслабиться. Ив делал сложные вещи простыми, был спокоен, мил и его до жути хотелось нарисовать. — Мне даже твои мысли читать не надо, чтобы понять, что ты хочешь, — засмеялся Ив. — Бери уже свои карандаши, бумагу, и скажи как и куда сесть. Вообще, когда тебя хотят рисовать, это так же приятно, как когда тебя хотят трахнуть. — И часто тебя хотят нарисовать? — спросил Стив доставая альбом и карандаши. Ив устроился в кресле, закинув ноги на подлокотник и чуть развернулся, вальяжно развалившись. — Нет, — признался он. — Чаще хотят трахнуть. Вернее, ко мне не часто заезжают художники. — А ты бы хотел, чтобы заезжали чаще? — спросил Стив делая первые штрихи. — Если честно, то нет. Это приятно, когда твою красоту хотят увековечить, но когда я был молод, меня очень много рисовали по приказу моего сира. Она на мне повернулась, — Ив пожал плечами. — Так что я спокойно отношусь к художникам. — А ты от скромности не умрешь, — Стив улыбнулся, продолжая расцвечивать лист серыми карандашными штрихами. — Скромность и при жизни не была моей добродетелью, — засмеялся Ив. — Скромники долго не живут, особенно на улице в начале века. — Ты серьезно жил на улице? — изумился Стив, почему-то раньше он не придавал этому факту особого значения. — Ну как, не совсем на улице, но я был отменным уличным вором. А вообще было тяжело поначалу, — Ив чуть изменил положение, но так, чтобы лучше видеть Стива. — Я рос в богатой семье, ходил в лучшую школу, мой отец владел фабриками. А потом мою семью убили, а я оказался без наследства в самом зачуханном приюте, который только можно было придумать. И там я свою красоту проклял, потому что поиметь меня не хотел только ленивый. Я сбежал, и так началась моя карьера вора. А через три года меня обратили, и я сжег ту богадельню к чертям со всеми обитателями. — Мне жаль, что жизнь сделала тебя таким жестоким, — вздохнул Стив. — Не о чем жалеть, Стив. Я жив, здоров, умопомрачительно красив и силен настолько, что способен защитить себя и своих близких, — Ив хотел посмотреть в глаза Стиву, но тот склонился над рисунком. — Ты понимаешь, что значит быть маленьким и слабым, нуждаться в ком-то, кто может тебя защитить. И как потом пьянит сила, когда обретаешь ее. А Сила очень редко ведет к созиданию, поэтому и ты, и я, мы больше разрушаем. Стив задумался над словами Ива, потому что, действительно, его силу использовали для войны, для битвы, для того, чтобы отнимать жизни, но не дарить их, не оберегать, и мысленно согласился с Ивом, понимая, что изменить что-то вряд ли в его власти. — А ты что-нибудь создал? — спросил Стив, ему было интересно, потому что он, по сути, не создал ничего. Даже ЩИТ был как-то без него организован, хотя он и считался одним из его основателей. — Да, я создал новую вампирскую фракцию, не я один, конечно, но я приложил к этому много усилий. И на основе этой фракции я создал союз, — ответил Ив, причем хвастовства в его словах не слышалось. — Вампирские союзы они, знаешь ли, сложные достаточно. А я очень хотел реорганизовать ту фракцию, в которую входил. На меня долгое время никто не обращал внимания, не брали в расчет. И многие за это поплатились в итоге. — Да ты прямо грозный такой, — засмеялся Стив. — Ну, могу быть и грозным, а могу не особо, — Ив улыбнулся очень плотоядно, когда Стив взглянул на него. — Я могу быть очень разным, особенно в этом мире. Штрихи ложились на лист легко и уверенно, и уже через пару часов портрет Ива, вальяжно развалившегося на кресле, был готов, а до рассвета еще оставалось немного времени. — Можно мне остаться у тебя? — спросил Ив, глядя на свое изображение. Он получился похожим на уставшего принца, отдыхающего от трудов праведных. — Конечно можно, — тут же согласился Стив внутренне радуясь тому, что Ив наконец-то доверился ему настолько, что готов провести у него день. — Где тебе будет удобно? — Где не будет солнечного света. Могу под кроватью, хотя не люблю спать в пыли, потом долго приводить себя в порядок, — объяснил Ив. — Ванна? — предложил Стив, перебирая в голове другие варианты, и понял, что или ванна или шкаф. — Да, ванна подойдет, — согласился Ив. — Тогда до завтра? — неуверенно спросил Стив, а Ив подошел и поцеловал его нежно, ласково, проводя холодными пальцами по щекам, огладил скулы. — До завтра, Стив, — ответил Ив, но не рассчитал время, и солнце уже показалось из-за горизонта, а сам он упал, проваливаясь в мертвый сон без сновидений. Стив поймал Ива, не дав ему упасть на пол, и отнес в ванну, куда зачем-то принес подушку и плед, аккуратно укрыв мертвеца. И сам пошел спать. После миссии можно было никуда не бежать, а спокойно выспаться и прийти в ЩИТ к вечеру. Несмотря на бессонную нервную ночь, Стив долго лежал без сна, думая об Иве, который спал в его ванной. Целоваться с ним было приятно, практически так же, как с его женской ипостасью, но Ив-он был нежнее, нежели его более напористая женская ипостась. Стиву было странно думать про Ива то “он”, то “она”, но иначе не получалось, потому что нужно было не запутаться. Хотя Стив и понимал, что, по сути, это одна и та же личность, просто поменялось тело. Тревожило ли это его или смущало, он не знал, но склонялся к тому, что нет. Нормальным это тоже не было, но и какой-то истерики и ажиотажа не вызывало. Стив понял, что внезапно личное стало важнее общественного, оно подняло голову и хотело быть увиденным и услышанным, потому что много лет его давили, загоняя глубоко-глубоко. Но не теперь, теперь личное поднялось в Стиве требуя утолить этот странный голод быть не одному, быть важным и нужным кому-то не потому, что он Капитан Америка и придет, и всех спасет. Он хотел быть для кого-то просто Стивом, парнем из Бруклина. Хотел, чтобы его любили, хотели, желали. Хотел страстных объятий и тихих вечеров вместе. И Стив понял, что ему совершенно не важно, мужчина разделит с ним время или женщина. Это было не принципиально, важно, чтобы они подходили друг к другу, могли звучать в унисон, но как найти такого человека, Стив не знал. Теперь Стив завидовал Баки, которому повезло найти своего мужчину, хотя путь к их счастью был более чем тернист, а теперь они нашли себе Злату, а Стив продолжал оставаться один. Он прекрасно понимал, что Ив уйдет, к нему нельзя привязываться, но и не привязаться к нему хоть ненадолго Стив не мог. Ну не мог он лечь в постель только из чистой страсти, поэтому пустил Ива к себе в сердце, и тот пока не заставил пожалеть об этом. Ив был проницательным, внимательным, нежным, заботливым, и Стив думал, как же повезло тем, кто дорог Иву, потому что не питал иллюзий на счет того, что может быть тоже дорог ему, но даже с ним Ив был очень ласковым, что же получали те, кого он оставил в своем мире, Стив даже не мог представить, но и им он тоже завидовал, но не ревновал. Для ревности не было ни повода, ни причин, ничего. Можно было только радоваться, что нашелся кто-то, с кем можно проводить время, не думая о последствиях, потому что о последствиях Стив думать устал. Он давно устал от своей жизни, но только сейчас понял, чего именно ему не хватало, ради чего стоит жить.