Мир, который нельзя спасти

      После того, как троица просто бездельничала на какой-то чистой, не запачканной грязью и сыростью поляне, прошёл час.       Фриск ещё пару раз всхлипывала от воспоминаний прошлого, смотря куда-то в даль. Туда, где виднелся вечный диск солнца, что так быстро вставал, и так быстро садился. Азриэль, если честно, завидовал им обеим. Завидовал не из-за того, что они всё-таки будут вместе, а из-за того, что будут счастливы однажды, в то время, как он не будет в праве помешать им. Ему хотелось предложить девушкам то, чего он так боялся и стеснялся. Он хотел предложить им продолжить род, чтобы не наступил окончательный конец света, но только тогда когда они будут готовы физически и эмоционально, и если вообще доживут до этого.       Ещё несколько секунд ребята смотрели на то, как малиновый переливается с тёмно-оранжевым где-то наверху, завораживающе, и потом, когда спустили они взор глаз пониже, в глазные яблоки бросился ядовито-зелёный, тёмно-серый и, наконец, цвет, наверное, самый лучший, который уже почти что скрылся из виду — светло-голубой, переливающийся с теми двумя отвратными, портящими всё цветами.       Чара тихо развернулась и пошла в какое-то здание, что наблюдалось неподалёку.       Фриск ещё так хотела посмотреть за тем, как огромная звезда уходит из виду, и на маленькие звёзды, которые занимали место старшего брата.       И это случилось, потому как младшая и средний не заметили ухода старшей, и лишь продолжили обсуждать то, какие же красивые звёзды были тогда, и то, что от их красоты осталось.       По спине обоих пробежали мурашки, и где-то вдалеке виднелись огромные тучи, отравленные гнилью и смертью всей планеты.       Фриск уже было собралась подзывать Чару, но первее это сделал Азриэль.       Вместо привычного ответа в виде «чего?», «да?», или же «м?», они не услышали ничего, кроме режущей уши тишины, от которой они успели отвыкнуть, пока снова разговорились между собой.       И без того крохотные зрачки Азриэля сузились. Он завертелся, в надежде найти Чару, бегая глазами везде, где только можно.       В конце концов, не разглядев её, Азриэль решил, что самое умное решение — это вернуться домой.       Нежно взяв зарёванную от страха Фриск за руку, козло-дракон пошёл в направлении дома.       Туман опустился на землю, Тьма покрыла всю половину земного шара, но Чара так и не появляется. Оба решили поспать, когда уже устали ждать. Сняли куртки, обувь, и, когда оба легли на скрипучие, потрёпанные матрасы, закрыли глаза, мигом погружаясь в царство Морфея.       Солнечный шар уже начал греть землю, но старшая так и не появилась.       Младшая с тяжестью приоткрыла сонные глаза, вяло потянулась и взглянула на соседнюю кровать, где лежал её старший братишка. Он всегда так мило посапывал.       Взглянула на другую кровать, где должна была лежать Чара, но она там её не обнаружила. Фриск подскачила и её голова сразу же начала ныть, в глазах потемнело от недоедания, но среднюю это не остановило. Она со всех ног побежала обыскивать комнаты, кухню, ванную и просто лишние комнаты, где были лишь мебель, пыль, и, на несколько секунд, напуганная девушка.       Всё утро она провела на кухне, поджав к себе колени. Чертовски холодно. Даже укрывшись старым пледом и своей курткой Фриск не ощущала тепла — лишь холод и пустота.       Азриэль подошёл лишь через полчаса после наступления полудня — он всегда спал очень долго, а учитывая должные голод и усталость, часы сна увеличились чуть ли не в два раза. До самого вечера они старались говорить, но темы сами по себе улетучивались без следа, стоило им открыть рот. Ночью они отправились на поиски Чары, но, не закончив их успехом, вернулись домой и долго плакались друг другу, скучая по Чаре. Уснули они, по ощущениям, часа в два ночи, крепко обнимая друг друга и укрываясь всеми возможными пледами — сегодняшняя ночь, по каким-то ни было причинам, была гораздо холоднее других.       Появилась старшая только под следующий вечер, и, на удивление, не с пустыми руками — она держала сразу несколько заполненных пакетов. Даже не разуваясь и не раздеваясь, та высыпала продукты на стол — пакет белого риса случайно упал на пол, и Чара, понимая ценность продуктов в данный момент, быстро подняла его, осторожно кладя на стол. Рядом с рисом лежали несколько не открытых упаковок сахара, макароны, банки мёда, чёрный чай, шесть пятилитровых бутылок воды (как она их тащила?), гречка, вино (кто его пить-то будет?), растительное масло, сухое молоко, консервы, соль, десятки коробочек карандашей и около пяти упаковок бумаги.       Кажется, в ближайшее время с голода они точно умирать не станут.       Фриск, зайдя на кухню и увидев старшую вместе с этой горой еды, обомлела. Кого она ограбить успела? — Чара?.. — тихо произнесла Фриск. старшая повернулась на голос и выдавила улыбку. — я хорошо постаралась? — улыбка её была слишком болезненной, глаза уставшие. Вероятно, она не смыкала глаз всё это время, — Фриск? — последнее, что сказала та перед тем, как зарыдать в голос. — Чара! — она тут же бросилась к ней, поднимая её и не давая упасть. Старшая лишь крепко обняла и прижалась к ней, произнося то, как сильно любит её.       Азриэль не вмешивался, грустно улыбаясь.       Через пару часов им удалось развести костёр при помощи найденных спичек, насобирав сухих дров и набросав бумаги. Вспоминая, как же учил её дядюшка Азгор в походе, Чара намочила три длинные надёжные палки, закопала две из них в землю и, раскопав достаточно острый камень, выстругала на концах палок углубление, чтобы повесить на них третью палку. Каким-то волшебным образом найдя в заброшенных поблизости домах длинные и тонкие прутья, Чара загнула концы одного и подвесила его на самую верхнюю ветку, зацепив на нижний «крюк» ведро с водой.       Скоро будут готовы макароны.       Она не прогадала, взяв как можно больше — вероятно, это будет основным их питанием, так как готовить их легко и довольно быстро.       Азри и Фриск наблюдали за действиями Чары, и, когда она бросила макароны в кипящую воду, их желудки вновь дали знать о себе. Через десять минут всё уже было готово.       Старшая разложила еду по порциям в уцелевшие тарелки из всё тех же домов. Соль она пока решила не тратить, а вот масла подлила — ну, вдруг слипнутся, всё равно его достаточно много.       Доели они очень быстро, и, чуть ли не рыдая от счастья, кинулись в объятия Чары. — Наелись? — обеспокоенно спросила Чара, вытирая слёзы с их лиц, — всё в порядке? — в ответ они закивали, прижимаясь к спасительнице. В первые за долгое время они наконец ощутили, что мучащее их чувство голода отступило. Счастью и благодарности не было предела. — Где ты достала всё это? — наконец спросил козло-дракон, смотря на переполненный продуктами стол. — Всего-лишь смоталась на пару десятков километров вдаль от дома, нашла парочку заброшенных заводов и много-много незаселённых домов. К слову, я нашла живую семью! Они поделились бумагой, карандашами и солью, да ещё и пустили переночевать. Там были драконо-люди — мужчина, семилетний мальчик и беременная женщина. Кажется, уже через два-три месяца она будет рожать. Как только они узнали, что я приёмная дочь погибших короля с королевой, они так засуитились, будто вот-вот землетресение начнётся. А мальчик таким умным и проворным был, сущее счастье! — Чара захихикала, вспоминая Драка. Весь рассказ она не переставала улыбаться, алый цвет вернулся в радужки, но, моментально помрачнев, она тихо добавила, — хотелось бы и мне такого классного сына. — могли бы сделать… — как бы невзначай, совсем негромко добавил козлик. Повисло неловкое молчание. Девушки уставились на него в непонятках, подогнув брови, — ну в смысле я не заставляю! Просто… ээ. — он уполз под стол, сильно краснея, — какой позор… — я так-то была бы не против… — стыдливо ответила красноглазая, отводя взгляд, — но ты знаешь, что я не позволю пихать в себя… ЭТО, — сильно выделив последнее слово, Чара вновь повернулась к Азриэлю и намхурилась, скрещивая руки на груди. — Нет, не в смысле что ты будешь… эм… — Азриэль поднялся обратно на стул, активно жестикулирая руками и стараясь придумать отговорку, — пихать это в себя довольно… глупая идея? Я не знаю, как объяснить то, что я задумал, но давай обсудим это чуть позже?.. — он неловко хихикнул, погладив самого себя по голове. Вроде уже двадцать один год, а такой стеснительный и неряшливый. Пусечка. — Обсудим это завтра вечером, дам тебе время обдумать объяснение.       И после этого она встала из-за стола, смущённо оглядев брата. Оплодотворение без входа, конечно же, действительно, но даже мысли о глотании этой противной жижи у Чары вызывало лишь отвращение. Наверное, именно поэтому она по девочкам. У кого вообще может вызывать радость и удовольствие при виде этого «снаряжения»? По мнению Чары это уму непостижимо.       До самой ночи они вновь пробыли в гробовой тишине, и перед сном они впервые за долгие месяцы вновь пожелали друг другу сладких снов.       Кажется, скоро всё будет гораздо лучше.