Classified. В лабиринте секретных служб

Адам медленно выплывал из тягучей темноты. Сознание возвращалось неохотно, словно он пролежал в криокапсуле не одну неделю. Мысли путались, создавая в голове непонятную мешанину, но только до тех пор, пока не промелькнул образ Меган. Адам вздрогнул — по крайней мере ему показалось, что он вздрогнул — и наконец медленно приоткрыл глаза. Было светло; недалеко что-то тихо гудело. — Адам? — кто-то тихо позвал его. Он не без труда повернул голову на звук и увидел чуть склонившуюся над ним доктор Маркович. — Что произошло? Почему у меня опять ощущение, будто я пролежал в отключке черт знает сколько? — Мы попробовали подключить ваши импланты, но, мистер Дженсен, — Маркович встревоженно покачала головой, — вам необходимо сначала совладать со своими эмоциями. — Что? А вы бы, док, совладали? Окажись вы на моем месте. — Если бы подобная операция была единственным способом спасти мне жизнь, я бы была рада. — Сомнительная радость, — огрызнулся Адам. — Спокойнее, мистер Дженсен, — терпеливо произнесла Маркович. — Возьмите себя в руки. — Взял бы, будь они у меня. Маркович отвлеклась от компьютера и протянула руку к Адаму, а спустя мгновение он увидел, что она сжимает пальцы на запястье черной блестящей руки. — Теперь это ваши руки, — сказала Маркович. — Вам придется привыкнуть к этому. Она разжала пальцы, и имплант исчез из поля зрения Адама, но он почувствовал слабый толчок в плечо. Повел плечом, но рук не ощущал абсолютно. Как и ног. — Сейчас я снова подключу ваши импланты. Постарайтесь не нервничать. Адам посмотрел в монитор, что стоял перед доктором, и увидел там изображение человека в полный рост. Нечто, похожее на рентгеновский снимок. Ноги и руки были заметно темнее туловища, такая же темная полоска позвоночника и ребер, темные «пуговицы» глаз и несколько пятен в голове. Адам почувствовал, как на него снова накатывает ярость. Маркович убрала руку от клавиатуры и посмотрела на него. — Мистер Дженсен, — тихо сказала она, — вам надо перебороть это в себе. Прошу вас. Я не хочу снова уворачиваться от вашей взметнувшейся руки. Адам вздохнул и закрыл глаза. — Да, док. Он услышал щелчок клавиши и почти сразу же вздрогнул от боли. Она быстро растеклась по всему телу, вырывая глухой тихий стон. Адам сжал зубы и открыл глаза, тут же увидев где-то на грани видимости беспрерывно сбегающие вниз золотистые иконки, исчезающие одна за другой. Он машинально поморгал, пытаясь избавиться от них, как если бы они были каплями воды на ресницах. — Данные о вашем состоянии проецируются на синтетическую сетчатку глаз, — сказала Маркович, переводя взгляд с Адам на монитор и обратно. Он промолчал. Закрыл глаза, погружаясь в спасительную темноту, надеясь, что когда откроет их, увидит лишь белый потолок да нависающий роботизированный манипулятор. Но боль резко усилилась, Адам вздрогнул и распахнул глаза, чувствуя, как острые болезненные импульсы проходят в руки и ноги. Ощущение целостности своего тела вернулось, но боль, которая его сопровождала, становилась уже почти нетерпимой. Дыхание перехватило, сердце заколотилось в груди, и тут же помимо все также бегающих иконок в углу появился мягко мигающий значок предупреждения. Медицинский аппарат рядом протяжно пропищал. — Адам, сконцентрируйтесь, — словно издалека послышался голос доктора Маркович. — Постарайтесь успокоиться. Адам опять закрыл глаза, нахмурившись. Боль заставляла его снова и снова прокручивать воспоминания о той ночи, переживать ужас безысходности, возвращаться в тот ад, состоящий из огня и тысяч осколков, разрывающих Адама изнутри и снаружи. — Я сделаю укол, — сквозь болезненную пелену донесся голос доктора Маркович. Укола Адам не почувствовал, только прикосновение теплых пальцев к шее, но почти сразу боль немного отступила. — Полностью боль не снять, — заговорила Маркович, когда Адам медленно открыл глаза. Сердце сбавило ритм, и мигающий сигнал предупреждения исчез. — К сожалению, первые несколько месяцев после операции она является неизменным спутником. — Радужная перспектива, — хрипло отозвался Адам. — От меня хоть что-то настоящее осталось, док? — Конечно, мистер Дженсен, — кивнула она и поспешно продолжила: — Я отключила все дополнительные функции. Пока ваш мозг не восстановится после травмы, лишние нагрузки ему ни к чему. Позже он самостоятельно все активирует. Либо вы это сделаете принудительно, если посчитаете, что готовы. Адам моргнул, сразу и не заметив, что из поля зрения исчезли все иконки. Он медленно обвел взглядом потолок, представляя, что смотрит на него своими живыми глазами. — Адам, вы меня слышите? — Да, — он вздохнул и повернул голову к Маркович. — Я могу увидеть список всех аугментаций? — Разумеется, вам будут предоставлены все медицинские документы. Но сейчас давайте попробуем начать двигаться. Осторожно, без резких движений, — она протянула руку к его плечу, и Адам краем глаза увидел мелькнувшую белую повязку. — Раскройте правую ладонь. Адам перевел взгляд на неподвижную черную кисть. Казалось бы, такое простое действие — распрямить пальцы, но эти пальцы не слушались. — Расслабьтесь, — произнесла Маркович, внимательно глядя на его руку. — Не надо изо всех сил концентрироваться, просто представьте, как вы раскрываете ладонь. Адам хмуро на нее глянул и качнул головой. — Представляю. Только представляю живую руку, а не этот мертвый манипулятор. Маркович посмотрела на него и немного отъехала на стуле в сторону. — Ладно. Видимо, необходимо больше времени, — она поднялась на ноги, намереваясь уйти, но вдруг планшет выскользнул из ее пальцев. Рука Адама взметнулась, машинально ловя падающий предмет, — несчастный гаджет тихо хрустнул в сжавшихся металлических пальцах. В ту же секунду пальцы разжались, и рука вновь безвольно упала на кровать. Маркович слегка улыбнулась, поднимая испорченный планшет. — Вот видите, Адам, как я и сказала, надо просто не зацикливаться на движениях. * * * Адам пролежал три недели, изредка приподнимая верхнюю часть больничной кровати до полусидячего положения. Сильная боль во всем теле, как и предупреждала Маркович, преследовала его постоянно. Препараты, что ему кололи несколько раз в день, слегка притупляли ее. Лишь настолько, чтобы она не свела с ума. Но вовсе не боль причиняла Адаму страдания, а память. Стоило ему на секунду отпустить мысли, как перед глазами появлялись жуткие картины — разгромленные лаборатории, множество убитых ученых, охранников. В ушах звенел вой аварийной сигнализации, грохотали выстрелы. Адам до сих пор как наяву слышал крики ученых. Но самое страшное, самое тяжелое воспоминание — это предсмертный крик Меган. Когда память, прокручивая те события, доходила до этого момента, резко наступала тишина. В голове становилось пусто. Грохот выстрела, яркая вспышка — все это осталось позади. Сейчас, глядя на свои безжизненные руки, Адам думал лишь об одном — лучше бы он умер вместе с Меган. Но если уж судьба — в лице Дэвида Шарифа — решила, что на тот свет ему рано, он должен использовать этот шанс и найти ублюдков, которые на них напали. Которые убили Меган. Адам вздохнул и закрыл глаза, чувствуя, как обе руки поднимаются, сгибаясь в локтях. Хотя странно было называть это «чувствовал». Он знал, что руки движутся. Открыл глаза — действительно, обе ладони застыли в пятнадцати сантиметрах от его лица. Узкие ладони с длинными ловкими пальцами. Шевелить пальцами Адам научился быстрее всего, они казались очень гибкими и послушными, но только не когда Адам пытался что-то взять. В этот момент руки словно начинали жить своей жизнью и демонстрировали свою силу. Что бы Адам ни взял, пальцы безжалостно сжимались в кулак. Маркович предлагала ему один действенный, но опасный способ подчинить себе киберпротез. Опасный для нее, доктора. Она протянула ему свою ладонь, предлагая Адаму пожать ее. Он отказался. Адам медленно сжал пальцы, слушая тихое жужжание сервоприводов. Иногда он резко просыпался ночью, не понимая, что его разбудило, и лишь позже, когда наконец совладал с руками и услышал это жужжание, понял, что именно этот звук будил его. Во сне Адам непроизвольно сжимал пальцы. Он усмехнулся, опуская руки, — не зацикливаться на движениях. Первое, что он сделал, когда «вернул» себе руки, — откинул больничное одеяло, чтобы посмотреть на свои ноги. Такие же черные, гладкие, сверкающие полировкой, как и руки. Синтетическая чернота, имитирующие мускулы крепления, паутиной оплетшие плечи и бедра. Адам набросил одеяло обратно и, откинувшись на подушку, глубоко шумно вздохнул. * * * Больничная кровать оказалась куда более функциональной, чем мог подумать Адам. Спрятанные ранее ремни сейчас крепко обвивали его тело, чтобы он не упал с вертикально поднявшейся кровати. Доктор Маркович стояла напротив со своим неизменным планшетом в руках и несколько раз, смещая пальцы, сжала левое плечо Адама. — Такой сильной связи ткани с электродами я еще не видела, — задумчиво проговорила она, отходя к монитору. — До сих пор не появилось ни одного признака отторжения имплантов. Вы делаете большие успехи, по крайней мере, физически. Однако что касается психологического аспекта... — она прижала планшет к груди и посмотрела на Адама. — Мистер Дженсен, вам снятся сны? — Только сладкие, док. И парочка таких, о которых я, как джентльмен, не могу вам рассказать, — ответил Адам и отвел от нее взгляд. Посмотрел вниз, шевельнул ногой, чтобы услышать звонкий стук металлических пальцев о гранитный пол. — Хотя бы пытаюсь им быть. — Настоящий джентльмен был бы более сговорчив, мистер Дженсен, — едва заметно усмехнулась Маркович, — и был бы более благодарен людям, пытающимся ему помочь. За все время нахождения в больнице вы не дали мне ни одного прямого ответа. — Так может, это значит, что я в порядке? — отозвался Адам. Он устал от постоянной боли, устал от собственной беспомощности, устал от вечной борьбы с имплантами. — В спецназе после перестрелок тоже проводили всякие идиотские консультации. Не нуждался в них тогда, не нуждаюсь и сейчас. Маркович вздохнула и покачала головой. — Вы отвергаете импланты, Адам, — хмуро заговорила она, — а они требуют полного слияния с моторикой. На уровне рассудка вы отказываетесь взаимодействовать с ними, как с частью организма. Физически они слились с вами быстрее и лучше, чем у кого-либо до этого. Но своим непринятием вы оттягиваете завершение восстановления. Адам промолчал. Не хотелось выливать свою злость на Маркович, она лишь делала свою работу. Но она вдруг отшвырнула планшет и подошла ближе к Адаму. В карих глазах плескались раздражение и недовольство. — Мистер Дженсен, — вкрадчиво, даже с некой злобой, начала Маркович, — вас избили до полусмерти, а потом выстрелили в голову... Адам моргнул, но тут же взял себя в руки, поняв, чего хочет добиться доктор, специально прицельно начав бить в самое больное место. — ...Чтобы спасти вашу жизнь, вам была сделана операция, которая привела к значительной биологической модификации — замене более пятидесяти процентов вашего тела имплантами. Во время того же нападения погибло множество ученых «Шариф Индастриз», которых вы якобы охраняли. В том числе и доктор Меган Рид, с которой у вас были близкие личные отношения... Адам вздохнул. О нем и Меган не знал только ленивый. — ...Полученная травма может привести к разным последствиям, — продолжала Маркович, немного повышая голос. — К чувству вины выжившего, гневу, мести, к вопросам осознания себя усиленным существом, которым вы стали. Он резко вскинул на нее взгляд. «Существом?» — Вы действительно хотите сказать, что у вас не было таких мыслей? — наконец закончила Маркович. Адам фыркнул и чуть дернул уголком рта. — Не хочу разочаровать вас, но похоже, я не настолько сложная личность, — соврал он. Она немного прищурилась, поджав губы, и отвернулась к компьютеру. Адам и вздрогнуть не успел, как ремни резко ослабли. Кибернетические ступни гулко стукнули по полу, когда Адам, чудом устояв на ногах, неловко сделал шаг вперед. И замер от резко усилившейся боли в бедрах. — Сарказм, мистер Дженсен, — худший способ сумничать, — прохладным тоном заявила Маркович. Адам выпрямил спину, расправив плечи и переступив с ноги на ногу. — Не там, откуда я родом, док. * * * Домой Адама привезли на одной из машин, принадлежащих клинике. По его требованию привезли посреди ночи — меньше всего он хотел, чтобы были свидетели того, как он неуклюже, с трудом передвигает ноги. Специальная обувь смягчала шаги, но двигаться от этого легче не становилось. Квартира привычно поприветствовала его мягким женским голосом и сообщила о десятках оставленных сообщений. Адам флегматично проследил взглядом за медленно открывающимися жалюзи и вздохнул. Как давно он здесь не был? Пару месяцев, а казалось, что целую вечность. Он бросил небольшую сумку на диван в комнате и направился в ванную, несколько раз по дороге запнувшись, хватаясь за стену. Адам не читал медицинское заключение. Он хотел увидеть результат, а уж потом прочитать. Скинул одежду на кровать и с гулким стуком шагнул в ванную, чтобы уже через мгновение застыть на месте, увидев в зеркале совершенно другого человека. «Усиленное существо», услужливо подкинула ему память. Черные руки пафосно блестели в ярком свете множества ламп, цепкими «лапками» впившись в его плечи. На груди под кожей виднелся коммутативный мост, пропущенный вдоль ключиц для укрепления плечевых суставов. Опустив взгляд ниже, Адам хмуро осмотрел паутину креплений киберпротезов ног, самое длинное из которых тянулось сбоку вдоль бедра, выглядывая из-под резинки боксеров. Протезы «Шариф Индастриз» отличались от изделий других корпораций, но таких гладких, таких похожих на человеческие руки и ноги, Адам еще не видел. Что это — очередная секретная разработка Шарифа? Адам поднял голову, встречаясь взглядом со своим отражением. Никаких больше привычных серо-голубых глаз, лишь золотисто-металлическая радужка, светящийся ободок и пустой, ничего не выражающий взгляд. Адам мрачно свел брови, чтобы хоть как-то избавиться от ощущения, что он смотрит на куклу, отдаленно похожую на него. И черные «запятые» на висках лишь все усугубляли, подчеркивая глаза. Последним штрихом оказался шрам на лбу, на том самом месте, куда вошла пуля его же револьвера. Не шрам — клеймо. Ярость вновь затопила сознание. Адам отшатнулся, а потом с силой впечатал в зеркало кулак, превращая его в мелкую мозаику. Больше никаких зеркал. В бешенстве выскочив из ванной, Адам даже не заметил, что ни разу не споткнулся. Вырубил свет и рухнул на кровать, желая только одного — не проснуться утром. * * * Лили шагнула в фойе «Шариф Индастриз» и улыбнулась, увидев Синди на ее обычном месте. Лили не была здесь почти пять месяцев, и ее обрадовало, что что-то здесь осталось прежним. Но улыбка быстро сошла с ее лица, когда она подняла взгляд на кабинет начальника службы безопасности. С каким именем теперь возле двери висит табличка? — Не может быть! — воскликнула Синди, когда Лили подошла ближе. — Лили! Вот уж не думала, что еще когда-нибудь снова тебя увижу. — Тяжело расстаться с этим местом, побывав тут однажды, — улыбнулась Лили. — О, думаю, мистер Шариф будет счастлив. Небольшая часть лабораторий уже восстановлена, но ученых катастрофически не хватает. Всем приходится работать сверхурочно. — Ну тут я ничем не смогу помочь, — усмехнулась Лили. — Другой работы полно, — пожала плечами Синди, — мистер Шариф найдет, чем тебя загрузить по уши. — Я могу к нему подняться прямо сейчас? — Лили не хотелось оттягивать разговор с Шарифом. Просто потому, что еще минута-другая, и она не сдержится, спросит у Синди, кто занял место Дженсена. А это Лили знать не хотела. Не хотела лишний раз напоминать себе о том, что он погиб. — Да, он почти не покидает офис, — Синди махнула рукой. — Я даже миссис Маргулис звонить не стану. Пообещав Синди встретиться вечером, Лили быстро направилась к лифту. Она боялась сюда возвращаться. Боялась и одновременно сгорала от нетерпения. Сколько раз она начинала разговор с отцом о своем возвращении в Детройт, и сколько раз он заканчивался ссорой. Отец готов был запереть ее в доме, лишь бы не пустить. Он был против того, чтобы она продолжила копаться в прошлом, а Лили объясняла ему, что она копается в нем ради будущего. Она не знала, какой именно аргумент стал для отца решающим — может, его убедила мама, — но в итоге он сдался. Вручил ей вторую палочку, дав молчаливое разрешение на применение любых заклинаний, в любом месте, на любых людей, силой нацепил на палец кольцо-портал, приклеив его каким-то неизвестным Лили заклинанием. И крепко обнял, потребовав с Лили клятвенное обещание удирать при малейшей опасности. Лифт быстро поднимал ее наверх. Лили смотрела на разворачивающуюся перед ней панораму Детройта и невольно вспоминала, как впервые ехала в этом лифте с Дженсеном, как он буквально сканировал ее своим внимательным взглядом. Как он улыбнулся ей спустя час, и каким странным взглядом одарил в кабинете Шарифа, перед тем как отправиться на верную смерть... Шариф выглядел немного уставшим, но энтузиазм из глаз никуда не пропал. Он с прежним рвением вновь принял Лили, с готовностью откликнувшись на ее просьбу. Ей вовсе не сложно было помочь с восстановлением разгромленной части здания — пара заклинаний, и все как новенькое. Куда важнее было вернуться к изучению имплантов. Лили не сидела без дела все эти месяцы, и теперь она уже могла себе примерно представить, с чего стоит начать.