Цвет сумерек

      Большинство моих знакомых категорически считали, что дружбы между парнями и девушками существовать не могло. Откуда у этой мысли росли ноги? Кажется, границы начинали прочерчивать с самых пеленок. Сначала в нас селили мысли о «розовом» и «голубом»: девочки любят кукол и бантики, а мальчики — пистолеты и машинки. В средней школе всматривались внимательнее в то, с кем мы играли во дворе, оставались ли мы с ними наедине в комнате, пока всё в конце концов не приводило к идиотскому диалогу о «пестиках и тычинках». К счастью, Рене никогда не давила на меня в выборе друзей и не приставала с расспросами о личной жизни, тактично позволяя обо всем спросить самой, однако неловких разговоров не избежали мои друзья детства. Или того хуже — с ними не говорили на эти темы вообще, отправляя их исследовать секреты противоположного пола самостоятельно.       Я была чуть младше ребят из своей первой настоящей компании, потому их отдаление стало для меня резким. В то лето, когда соседским ребятам Арчи Смарту и Марку Престону стукнуло двенадцать и тринадцать, в наш район заехала большая семья с тремя детьми, одним из которых был парень по имени Ник, ровесник Марка. Вернувшись после поездки к отцу, я заметила, что новенький уже прочно вошел в компанию и каким-то образом очень быстро стал её негласным лидером. Это был самый первый запоминающийся укол ревности. Еще бы — у меня, чёрт возьми, крали друзей прямо на глазах! Вообще, ситуация тогда не казалась непоправимой. Можно было подумать, что прошло много времени, все друг от друга отвыкли. Такие паузы происходили не раз, когда кто-то из нас покидал город или был слишком занят школой, но позже мы могли внезапно встретиться посреди улицы и разговаривать до самой темноты, не понимая, почему держались так далеко.       Таким образом, я решила, что нужно было найти лишь общую тему для обсуждения. Предпринимать шаги навстречу мне было несвойственно, но готовилась я основательно: посмотрела все возможные мультфильмы по телевизору, купила пару новых карточек с героями комиксов. А еще мой план держался на знакомстве с этим самым Ником. Если ребята дружили с ним, он не мог быть плохим, ведь так? Тем утром, хоть на часах и не было полудня, я видела велосипеды всех троих рядом с домом. Поскольку меня не встречали, я сама постучала в дверь старого трейлера на заднем дворе Арчи.       Этот трейлер достался семье Смарт вместе с участком, но к моменту покупки был разграблен — колеса сняты, техника вынесена, разобрано всё, что можно было унести, кроме, быть может, дырявых сидений. Родители Арчи после долгих уговоров оставили его и переделали этот трухлявый автомобиль без колёс в своеобразную крепость, где мы все скрывались от жары горячими аризонскими днями или прятались от зимнего сезона дождей. Это было место, которое казалось раем благодаря общим усилиям: мы несли туда всё ненужное — от старых одеял и подушек до игрушек и украшений. Марк даже сделал с отцом так, чтобы новогодняя гирлянда работала не от розетки, а от батареек и повесили ее над занавешенным старым платком окном.       Но в тот день шалаш казался неприветливым. Я прекрасно видела велосипеды всех троих рядом с трейлером, только вот пришлось подождать, пока кто-то из них выйдет. Упорства, к их неожиданности, мне было не занимать. Не могли же они сидеть там до старости?       Вскоре дверь скрипнула. Из трейлера повалил запах табака, фоном зазвучал рэп, который никто из ребят до появления Ника не слушал. Всё это было так далеко от того, что я помнила о них. Атмосфера приобрела какое-то неприятное напряжение, которое никогда не чувствовалось раньше.       — Я думал, это предки, — невнятно пробормотал Арчи, замахав руками, будто бы это могло помочь отогнать серую дымку. — Сама понимаешь, что будет, если узнают, что мы опять стащили у отца Престона сиги.       Мне не нравилось, куда они катились со своими новыми привычками, но я даже мысленно не хотела настучать об их занятиях взрослым. Более того, даже разок прикрывала их, когда они вдвоем прятались от миссис Престон, выяснившей их тайну о сигаретах. Разумеется, их нашли и выпороли прямо на моих глазах, но тут уже была виновата их глупость — не стоило искать укрытия там, где их будут искать в первую очередь.       — Ты знаешь, я никогда ничего такого не скажу! И вообще, я привезла конфеты из резервации, там есть мятные, — я показала мешок и хотела зайти, но парень, резко выросший за лето, преградил мне путь.       — Мы посовещались, — вклинился Марк, возникая в дверях, как черт из табакерки. — И решили, что девкам сюда нельзя!       Кучерявая голова Ника высунулась в отверстие с трудом открывшейся форточки:       — Можешь показать сиськи, тогда подумаем, — как бы со снисхождением сказал парень, в глазах которого сверкал недобрый огонь.       Престон захохотал максимально идиотским смехом, а Арчи только вздохнул. Ему, кажется, единственному было жаль, что это происходит. Он был гик до мозга костей: носил очки с толстенными линзами, читал книги по ботанике, ловил сверчков в банки и на рождество хотел получить микроскоп, в то время как Марк грезил о винтовке и том, как будет из нее стрелять направо и налево, когда научится это делать. Справедливости ради, если бы Смарт с ними не торчал, его могли бы начать поколачивать в школе. Он был бы идеальной мишенью таких же задир, как Ник, если бы держался особняком. Но за своё членство в клубе он всё-таки платил: будучи не самым сильным звеном компании, Арчи был вынужден соглашаться с чем угодно. Например, с тем, что девчонки — отстой.       Вот так глупо нашей дружбе настал конец, всё было сломано. Дело было вовсе не в груди, а в навязанных извне стереотипах. Я стала для них врагом, чужаком. Благо, мне хватило мозгов не оставаться с ними из привычки. Сделай это, я бы стала сверчком в банке Арчи. За мной просто бы просто наблюдали, но никогда не подпустили бы в их клуб «крутых» парней. Машины, громкая музыка и женщины из журналов, влажные мечты о старшей сестре Ника, Дженет, недосягаемой старшекласснице — то, что нельзя было обсуждать с девчонкой.       Тем же летом я стала вынужденно зависать с младшей сестрой Ника по имени Трейси. Как у брата и компании, в её системе верований была лишь одна мысль: «мальчишки отстой, они «лазают по помойкам, воняют и ругаются». Наша с ней встреча ненадолго убедила меня в том, что я девочка, которая должна заниматься исключительно «девчачьими» делами, вроде вышивания. Соглашаясь с ней из злости на бывших друзей, тайком я всё-таки мечтала еще раз прокатиться с ними на велосипедах, собрать мелочи, чтобы купить одну на всех огромную бутылку газировки и рассказывать смешные истории, пока та не пойдет носом.       Я искренне скучала, но не по мальчишкам, а по времени, которое вернуть было нельзя. Впрочем, тоска длилась недолго, и вскоре в городе появилась Саманта. Сэм приехала из Калифорнии, места более свободного, чем Аризона, потому именно она научила меня быть собой и не стесняться того, что я, к примеру, люблю супергероев и комиксы больше, чем кукол Барби.       В последствии я всё-таки еще пару раз вернулась в старый трейлер за домом Арчи Смарта, но через год или два, когда там проходили уже совсем другие посиделки. Среди газировки и сладостей можно было найти сигареты и алкоголь, а играли чаще всего в игры на поцелуи и даже на раздевание. Вместо того, чтобы исчезнуть со временем, пропасть между полами лишь расширилась, но на удивление внутри остальных эта мысль о разнице уже ужилась комфортно. После пары лет взаимного отвращения, все снова присматривались, только в ином смысле — они хотели быть привлекательными друг для друга. Каждая игра была придумана с целью выражения симпатии, выбивания шанса на свидание. Сидя в углу отдельно, совершенно незаинтересованная ни в чем из этого, я отмечала для себя то, с какими искрами в глазах девушки и парни обменивались слюной или обнажали свои тела. Они изучали сверстников почти также, как на биологии рассматривали животных под микроскопом, хотя и пытались говорить свои «фу» вслух как можно более громко, создавая видимость омерзения. Та самая младшая сестра Ника, Трейси, которая училась со мной на одной параллели и кричала о мерзости происходящего больше всех, в конце концов немного встречалась с Престоном.       Я же тогда пыталась понять, что со мной было не так. Почему меня не привлекали парни так, как это было у Трейси и Сэм? По их словам, я должна была почувствовать покалывание на коже, бабочек в животе, но всё, что я ощущала — смущение. Не то, когда тебе говорят комплимент, а тошнотворное. Парни мне казались нелепыми, неправильными, невозбуждающими именно в романтическом смысле. Задумываясь об отношениях, я думала: быть может, мне просто нужно найти друга, которому смогу доверять? Иногда ночами я даже тихо молилась вселенной, чтобы это было так. Но пока ничего не поменялось. Разве что, тут, посреди лесов штата Вашингтон, я никому не говорила своих настоящих мыслей и, в конце концов, кажется, получила желаемое: в этой школе все считали меня нормальной.       Цена за это была высока — подчинение общим правилам, одно из которых: «заговорил — значит подкатывает». Что в старой школе, что в новой, стоило кому-то из противоположных лагерей заговорить, остальные сразу начинали видеть несуществующий флирт даже в простом диалоге о домашке. Фейерверк гормонов в воздухе превращал учебу в адский котел из сплетен про отношения. Особенно четко это ощущалось на совместных уроках со Стенли и Уэбер. Из-за глупых стереотипов физкультура, которая и без того по вторникам стояла первой в расписании, стала еще большим адом с момента, когда Джесс и Андж ударило в голову то, что у меня какие-то планы на их парней. На волейболе меня больше не страховали, потому я едва уворачивалась от мяча, а когда он попадал в руки Стенли, тот будто набирал веса и становился настоящим снарядом. Загнанная на минное поле вместо того, чтобы играть, я пряталась между людей, поскольку отчетливо видела, как она целилась именно в меня, даже не стараясь скрыть пламя ненависти в своих глазах. Каким-то чудом я выжила до свистка, но, к сожалению, это был не сигнал разойтись.       — Свон, что такое-то? Ты будешь начинать играть? Я тебе так незачет влеплю, — ворчала тренер.       Я закусила губу, впилась ногтями в предплечье сквозь длинный рукав футболки и пожала плечами.       — Дайте ей еще шанс, — с нарочитой язвительностью произнесла Джесс, покручивая мяч в руках.       — Вставай в первый ряд, не прячься.       — Но я…       — Немедленно, Свон! К третьей позиции.       Ответить мне не удалось, поскольку подпевалы Стэнли одобрительно загудели: «Не волнуйся, Белла! Мы подстрахуем!». Таким образом, меня вытолкнули к самой сетке. Я задрожала, как осиновый лист, коленки подгибались от стягивающего грудную клетку давления. Стэнли ударила по мячу, улыбаясь широко и зловеще. Я была так сконцентрирована на нем, что к удивлению команды, довольно неплохо отбила подачу, перекидывая мяч обратно через сетку. Какое-то время моя команда успешно и напряженно отбивалась, пока не настала очередь Джессики подавать снова.       — Принимай, Белла! — крикнула Стэнли. — Ты прекрасно играешь!       Часть ребят, будучи не в теме конфликта, искренне и одобрительно загудели, и я попыталась уйти на второй план, но стоило повернуться боком, одна из девиц задела меня плечом, а вторая заблокировала путь назад. Инстинктивно, в попытках выплыть из потока тел, я повернулась и толкнула кого-то, а затем услышала громкое:       — Чёрт! Ты больная, Стэнли? — проревел парень из нашей команды.       Он ругался, держась за нос, и только когда тот убрал руки от лица, я увидела тонкую красную струйку, стекающую по ладони на его запястье, вырисовывая узор, похожий на молнию. На снимках или в кино кровь была совсем другой, не такой, как в жизни. То ли было что-то в этом насыщенном красноватом, почти бордовом цвете, то ли в металлическом запахе, а может даже в виде чужой боли… В глазах потемнело, меня будто оглушило, я ничего не чувствовала секунд пять, пока меня вели к скамье. Учительница неодобрительно ворчала, но я не могла разобрать ее слов, поскольку голову заполнила пустота и звон, как после смачной оплеухи. Стэнли отбежала в сторону и агрессивно жестикулировала, пока общалась с подругами. Всё ехидство смыло с её лица.       — Запрокинь голову! — просила одна из тех девушек, что меня толкала.       — Ты тупая, что ли? Хочешь, чтобы он заплевал всё кровью? — спорил кто-то из мальчишек. — Это ж всё в горло течёт!       — В медпункт этих двоих, срочно! — словно из-под толщи воды услышала я голос тренера Клапп.       Это был долгожданный повод уйти пораньше с урока с видом «я же говорила: не стоит меня втягивать в ваши игры», но радости не было никакой, ведь пострадал человек. Теперь он сидел на соседней кушетке с огромными кусками ваты в носу, а я держала в руках бумажный пакет, пытаясь унять трепыхающееся сердце и частое дыхание. Кровь чужих людей я не переносила всегда и могла легко потерять сознание при её виде, особенно в таком количестве. Медсестра дала мне таблетку от тошноты, а вот парню, казалось, повезло меньше: его чуть не отправили домой. Благо, била по мячу миниатюрная Джессика, потому вскоре все поняли, что ничего серьёзного, за исключением кровотечения, и правда не произошло. От поездки в больницу или домой он отказался на свой страх и риск.       — Так, ты у нас.?       — Тайлер Кроули, мэм.       Имя всплыло из сплетен Стэнли. Его часто упоминали, поскольку он часто тусовался с Майком и прочими ребятами, чьи родители были в администрации города или имели тут успешный бизнес. «Элитой», в общем-то, я бы их не называла. В сравнении с богатыми детишками Финикса, они были просто ребятами среднего класса и, должно быть, сами понимали это, потому общались с большинством сверстников наравне, ездили на подержанных машинах, носили обычные шмотки. Тайлер, впрочем, был на слуху чуть чаще, ведь его мать работала в администрации города.       — Если будет головокружение — сразу же к врачу! — подписывая справку, сказала строго медсестра.       — Да, мэм, — ответил Тай, забирая документ.       Затем свои данные озвучивала я, и нас на этом отпустили. Мы с Кроули вышли из небольшого здания рядом со спортзалом и остановились у урны с мусором. Погода сегодня, на удивление, была чудесной: солнце начало отдавать своё тепло земле, даже через ткань парки я ощущала то, как его лучи поглаживают волосы и спину. Лицо парня залило ярким светом, отчего кончики его ресниц засветились медью. Он вынул пропитанные раствором красноватые ватки из носа и бросил их к осушенным пакетикам сока, фантикам и жвачкам, а я выкинула свой пакет. Нос его покраснел, но не распух, что было хорошим знаком, но, хоть и обошлось без больших жертв, я испытывала дискомфорт. Этот мяч предназначался мне.       — Прости, — сказала я, пытаясь не смотреть на Тайлера из опасения снова увидеть кровь.       — Да ладно тебе, — чуть гнусаво отозвался тот, потирая нос. — А если бы тебе прилетело? Это было бы сотрясение или перелом носа. Девушкам такое ни к чему.       Мы побрели в сторону школы, туда, где было хотя бы теплее, чем на улице.       — Не думаю, что синяки и шрамы украшают хоть кого-то, — ответила я прохладно.       Мои отметины зазудели под длинными рукавами майки, которую я была вынуждена надевать под футболку. Благо, тут было достаточно холодно, чтобы девушка из Аризоны могла объяснить, почему одета капустой.       — Всё дело в поступках и обстоятельствах, — отозвался Тайлер.       — Ты хочешь сказать, что, если парень носит шрам — это благородство, а когда девушка — уродство?       — Конечно нет, но красоту надо беречь. Особенно такую, как у тебя.       Это был подкат? Я ощутила, как густо покраснела. То Ньютон, то Тайлер… Что за парад самцов? На чей-то вкус Кроули был слишком худощав и рыжеват, однако, как я понимала, судя по разговорам и перешептываниям в раздевалке, всё это компенсировала харизма, с которой тот играл в драматическом кружке и декламировал речи. В теории я могла понять их: мне он казался симпатичным со своими тонкими и правильными чертами лица, но совсем не в том смысле. Тайлер просто был приятным и даже вежливым. Пару раз он открыл мне дверь в холле, по возможности здоровался, и только теперь я связала это с симпатией.       — Да, её ценитель уже у меня есть, — ответила я.       — Как это? Неужели Ньютон успел раньше?       — Это не Майк. И никто из школы, он учится в колледже, — быстро сказала я, надеясь не вдаваться в подробности.       Стэнли я уже и так солгала, так какая разница? Мне показалось, будто распространить слух заранее — значило обезопасить себя от каких-то недоразумений. Попросят фотографии? Покажу фотки Джереми.       — Что ж, школьники — это не так солидно, как студенты, и правда. А мы уже поспорили, кто раньше тебя позовёт на танцы в мае.       — Очень жаль, что ты просто так получил по носу.       — Жаль. Не удалось побыть твоим благородным рыцарем. Понимаю, как ужасно это всё звучит, но ты выглядела как-то одиноко…       — Всё еще не привыкла. Завести друзей, когда ты не местная, довольно сложно.       — Не думал об этом с такой стороны.       — Ну, теперь будете узнавать, не заняты ли девушки, прежде чем их делить, — сказала я, после чего захлопнула дверь женской раздевалки.       Да, это было грубовато, но, как говорила Сэм, любое колебание могло быть принято за флирт, потому действовала я жестко и понятно. Никогда я не думала, что её наставления по поводу мальчишек будут мне полезны, но, оказывается, у местных со вкусом были проблемы. Тем временем, урок почти кончился. Я была рада оказаться в раздевалке пораньше. Можно было спокойно сделать свои дела, не дожидаясь, пока последняя девчонка покинет душевую, не торопиться. И всё же, как и в прежней школе, я по-прежнему выбирала самую дальнюю кабинку. Дело было вовсе не в привычке и даже не в страхе быть избитой, я делала это на всякий случай, чтобы иметь возможность быстро одеться, если кто-то зайдёт раньше времени. В погоне за нормальностью было сложно скрывать настоящую себя, особенно если правда о моём эмоциональном состоянии была написана лезвием по телу. Интересно, был бы кто-то из этих «нормальных» ребят так сильно и активно заинтересован во мне, если бы вдруг увидел, с каким упорством я портила себя?       Слова Тайлера пульсировали в моей голове, пока я разглядывала уродливые полосы, пересекающие прозрачную белую кожу с отчетливым рисунком синеватых вен и сосудов, словно позорное клеймо от рабских браслетов. Из-за горячей воды те были особенно заметны на бледном теле, так как представляли собой розовато-красные порезы. Раны зажили, затянулись, но, стоило на них посмотреть, как кожу снова начинал покусывать призрак огня той боли. Её отголоски горели и на бедрах, и на ребрах, где-то, где я вредила себе раньше, когда была не в состоянии справиться со сдавливающими грудь приступами страха и паники. Вынуждена признать, последние из них были скорее театральными, чем настоящими. Делать их в тех местах, что я обычно скрывала под одеждой, не напоказ, как люди прятали баночки с лекарствами от посторонних глаз, было честнее. Эти же стали средством давления, демонстрацией подлинности собственных слов, сигналом бедствия. Они поставили точку на решении переехать, доказали Рене и врачу, что простой терапией тут не отделаться. Наверное, это было слишком опрометчиво. Я была спасена, добилась своего, но следы остались, и теперь работали против меня. Наверняка это отпугнуло бы большинство из тех, кто, в теории, мог бы меня спасти на новом месте. Нормальных людей, вроде Андж. Или Эдит Каллен.       Покинув раздевалку, я шагала по пустым коридорам, всё думая, как точнее рассказать ей свои новые идеи без вчерашней неловкости и сумбурности, но затем, в главном холле заметила чёрный худощавый силуэт напротив доски объявлений. Эрик Йорки обычно оживлялся, когда видел других людей, только сейчас тот не шелохнулся, почти высверливая дыру в стенде. Я не старалась идти тихо, но тот был слишком сконцентрирован на чёрно-белом изображении пропавшей Лорен Мэллори.       — Вы дружили с.? — спросила я осторожно, однако парень всё равно вздрогнул.       Эрик сначала поразглядывал свой фотоаппарат, так, словно не знал, что с ним делать, свои ботинки, затем кивнул, будто смысл вопроса дошел до него лишь теперь. Выглядел он так, словно не спал всю ночь, а, быть может, это его подводка так размазалась под тёмными ресницами, делая его тёмные глаза грустнее и усталее обычного.       — С детства, — пробубнил тот тихо. — И вот, не так давно перестали.       — Знакомо, — ответила я. — Странное это чувство — когда вы вырастаете и понимаете, что у вас не так уж много было общего.       Эрик печально усмехнулся и согласно кивнул.       — Ага, ну, типа того. Года пол назад, незадолго до переезда из Форкса, она просто стала встречаться с этим придурком из Бивера, Рэем, — я впервые с момента нашей встречи слышала, как парень напрямую высказывал о ком-то настолько подлинный негатив. — Он изменил её. И, держу пари, она заехала к нему по дороге в тот вечер.       Мои брови приподнялись в удивлении. Эрик четко обозначил позицию — он винил во всём бойфренда девушки. Однако, кажется, в этом была не простая догадка, а что-то более личное. Словно за его болью прятались нотки ревности.       — Изменил её? Это как?       Вот тут-то его и прорвало. Я увидела, как выбритая в середине бровь изогнулась, на переносице собралась злая морщинка, тонкие губы парня чуть задрожали, как у цепного пса, готового к атаке.       — Так он же конченный. Пошел по стопам своего папаши: после того, как Питерс-старший присел, кинул школу, стал воровать и торговать веществами. Его тоже не раз задерживали, твой отец подтвердит. Парень с детства был замешан в каком-то дерьме. Ну, а Лори… — Его лицо стало менее суровым. — …была не такой. Но она любила спасать людей. Вечно думала, что сможет исправить этого чмошника, но, в результате он… Будто её околдовал.       Я кивнула. Любовь бывает слепа, мне это было известно не понаслышке. И это вовсе не имело никакого отношения к Саманте, а, скорее, относилось к Рене. Одним из ее избранников стал парень, который едва ли не утащил ее в некое подобие секты. Поначалу собрания хиппи с йогой, свечками и медитациями казались интересными: коммуна оказывала огромную поддержку, как материальную, так и духовную. Я помнила, как весело мне было играть с местными детьми, которых не заботили мирские беды, школа и что они едят. Однако в такого рода группах помощь, усыпляющая бдительность, имела свою цену. Когда с Рене потребовали плату, она была полностью очарована, загипнотизирована, как сказал Эрик. Все слова знакомых и бабушки, попытки вразумить её фразами, типа: «Эй, с этими ребятами, которые тянут из тебя жизнь и деньги что-то не так!», были тщетными. Поняла, насколько всё плохо, она только тогда, когда мы почти остались на улице. Спустя годы я для себя усвоила одно: нами управляет желание быть счастливым, получить мгновенную и безоговорочную поддержку и отдавать то же самое взамен. Но, к сожалению, в мире всегда полно тех, кто ищет в этом слабость.       — Да, когда находишь человека или людей, с которыми поначалу хорошо, можно не заметить, как тебя используют, — резюмировала я, рассеивая туман навалившихся размышлений. — Это может быть опасно.       — Её выбор парней всегда разочаровывал, — произнёс тот ядовито. — Кроули с Ньютоном были и то лучшими бойфрендами. В этот раз абсолютно все говорили ей, что он придурок. Вот только она не хотела ничего слышать.       Я вскинула брови, смутно вспоминая слова Джесс про Ньютона. Он встречался с Мэллори?       — Не мог ли кто-то из бывших, например Ньютон, быть замешан?       — Майк-то? — фыркнул парень. — Да нет, он, конечно, бывает идиотом, но и мухи не обидит, скорее сам испугается. Да и с Лорен встречался совсем недолго. Он сначала гонялся за этой Эдит, потом, когда понял, что ничего не выйдет, неделю или две походил за ручку с Лорен, но она ушла от него к Рэю после того, как Майка выперли из баскетбола. Кому нужен спортсмен-неудачник, когда есть тот, кто катается на мотоцикле и грабит кафе?       — Забавно, как её описывают для других людей. По телеку говорили, будто Лорен была отличницей и пела в церкви, а тут выясняется, что она не так уж и свята.       — Да, Лори пела там и хорошо училась, но это не значит, что она думала двадцать четыре на семь об Иисусе. Мало кого можно назвать праведником. Я думаю, за счёт крутых парней она чувствовала себя иначе. Родителям возразить боялась, но после их развода захотела показать свою независимость, только не знала, как. Думала, мол, крутые парни научат ее быть смелой. Только вот часто ни к чему хорошему это не приводит. Так что, девочка, никогда не связывайся с мутными придурками, даже если они все из себя такие интересные, крутые и опасные. Это всегда выходит только боком.        — Но разве эта девушка не уехала отсюда? Почему она сюда ездила?       — Понимаешь… Лорен с матерью переехали относительно недавно к отчиму, но отец её, как и бабушки с дедушками, живут тут. Друзья тоже. У нее был хороший предлог для возвращения сюда.       — Так она не бросила Рэя? В газетах его, вроде бы, зовут бывшим, — сказала я. — Может, у неё появился еще кто-то и она с ним убежала?       — Бывший он по информации от предков. Но ведь Порт-Анджелес не настолько далеко, чтобы они не смогли видеться тайком. Её видели на местных тусовках с ним. Что мешало ей заходить к Питерсу на огонек? Пропала она как раз между Бивером и Форксом. Куда она еще могла поехать?       О худшем думать не хотелось. Однако я не могла не спросить, пусть и знала, что это сделает бедному Эрику больно.       — Думаешь, её больше нет в живых?       — Не знаю. До машины хотелось думать иначе. Она подстриглась еще недавно, коротко. Может, готовилась к побегу? Мне она говорила, мол, модельный агент ей посоветовал это сделать для карьеры. Не знаю, перезвонили ли ей, но она очень хотела попасть в индустрию. Я, конечно, сказал об этом копам, но как только увидел новости… Подумай сама: тачка была рядом с трейлер-парком, а большинство преступлений происходит при участии близких людей, особенно на почве ревности. Будь она жива, её бы увидели на заправке, пересекающей границу или где еще.       Прозвенел звонок, из классов высыпали ученики, наполняя коридоры некомфортным шумом. Мы с Эриком были вынуждены разойтись. Он, словно чёрный паук, уполз в свою каморку, а я побрела к кабинету литературы, размышляя над сказанным. Думать о гибели человека не хотелось, но что-то говорило о неизбежности такого исхода. В коридорах было будто затишье перед бурей. Именно потому все старались не концентрироваться на плакатах с просьбами сообщить о местонахождении Лорен: они отводили глаза, поворачивались спинами, продолжали обсуждать планы на будущее. Готовились к плохим новостям. Это селило мерзкое ощущение беспомощности, потерянности. Время неумолимо будет двигаться, когда я растворюсь во времени. Смерть во главе всего, как сказала бы Эдит.       Я застыла на пороге класса, не зная, будет ли рада меня видеть Каллен сегодня или снова посмотрит уничижительным взглядом. Кажется, вчера всё закончилось довольно неплохо, но кто знал, как оно будет на самом деле? Пока рука приглаживала волосы, пытаясь привести их в адекватный вид, я перебрала все варианты последующих диалогов в голове, и не учла лишь одного сценария: Эдит не будет на своём месте. Из-за мрачных тем, на которые мы с Эриком разговаривали, мне стало жутко. Мозг стал рисовать и то, что я не хотела видеть перед глазами. Разорванная длинная шея, кровь на снегу, золотистые глаза, поддетые безжизненной мёртвой пеленой. Я поняла, что вообще не знала, доехала Эдит домой или нет. К парте я прошагала на ватных ногах.       Посещение столовой спустя два урока было уже чистым любопытством. За это время, кажется, мой страх перерос в злость. Зачем она строила планы? Чтобы надо мной поглумиться и бросить одну с проектом? Открывая пластиковые двери кафетерия, я уже представляла, как уличила Каллен в предательстве, но стол пустовал, опровергая мысли о том, что она всё-таки смогла перевестись на другое расписание. Должно быть, видок у меня был сумасшедший: я часто оглядывалась, а в тех, в ком не находила нужной грации и бледности, стреляла злым, уничтожающим взглядом. Некоторых, правда, это не останавливало от желания контактировать со мной.       — Не говори, что не скучала по витамину Д, Аризона. Ты такая хмурая, тебе его явно не достаёт.       — Как раз начала выводить его из организма. Хотелось стать ближе к местным, но, видимо, не сегодня, — от раздражения за сарказмом я в карман не лезла.       Майку «Залогу-Моих-Проблем» Ньютону, то ли не было дела до происходящего, то ли он этого не показывал: тот всё трещал без умолку. Говорил, как рад теплу за окном, отступлению морозов и доедал свою картошку с невиданным аппетитом. Чтобы отвадить нежелательную компанию без лишних грубостей, я целенаправленно заняла дальний стол, где свет солнца беспощадно выжигал мою спину. К сожалению, Майк, демонстрируя безграничность своего терпения, сел напротив и старательно пытался скрыть, что его глаза вот-вот сварятся вкрутую.       — Тебе надо было брать что-то более Вашингтонское, а не это, — он кивнул на пластиковый стаканчик, который я сжимала в руке.       — Не знаю даже, что хуже: это или устрицы, — в голосе явно не было энтузиазма.       Майк застал меня врасплох у стойки с едой, пока я пыталась выбрать какое-нибудь диетическое блюдо, которое могло бы унять боли в пустом желудке при отсутствии аппетита, затем стал болтать о всякой чепухе. Тогда я, лишь бы не задерживать очередь, взяла первое попавшееся под руку желе — хотя и ненавидела его — и теперь тыкала в него ложкой, превращая дрожащую субстанцию в месиво из постепенно тающих вишневых кристалликов.       — Ты его убила, — нервно хихикнул Майк, глядя на сотворенный мной хаос.       — Если хочешь — доедай, — сказала я бесцветно, протягивая ему стаканчик.       Наконец, кажется, тот обратил внимание на моё состояние. Тем не менее, желе он взял и, отправив пластиковую ложку, полную рубиновых, словно кровь, частиц желе в рот, поинтересовался:       — Тебя Каллен укусила?       Я поморщилась от вида того, как Майк проглатывает дрожащую массу, обводя при этом слово Смерть ручкой по контуру уже какой раз. Казалось, от такого количества чернил бумага вот-вот порвется. В школе концентрироваться на писательстве было тяжеловато, потому я просто хаотично записывала обрывки мыслей по всей странице, не соблюдая никакой разметки. Ответа с моей стороны не последовало. Мне в самом деле хотелось, чтобы он отвалил, но я еще не настолько была доведена, чтобы послать его куда подальше открыто.       — Как там, кстати, твои посиделки с ней? — вдруг спросил он.       Тайлер Кроули, парень и еще одна девушка появились внезапно, подтаскивая стулья. Они почти кинули на стол огромный поднос с едой, а сам Кроули плюхнулся рядом, слишком близко.       — О, картошечка! — воскликнул Ньютон. — Спасибо, братан.       Дав Ньютону удариться кулаком о свой кулак, Тайлер улыбнулся, но чуть сморщился, видимо, из-за носа. Его всё-таки подбило сильнее, чем то казалось пару уроков назад. Я и забыла, что Майк спросил, но Кроули, кажется, всё слышал и продолжил разговор.       — Не думай, что мы сталкеры какие-то, и не стучи своему большому страшному бойфренду из Порт-Анджелеса, — Тайлер хлопнул меня по плечу, отчего я вздрогнула, а мои внутренности будто сами превратились в мерзкое и холодное желе. — Мы иногда ходим в «Две Сосны», но к вам с Каллен подходить не стали. Это, кстати, Бен и Кэти, они были с нами.       Ребята, похоже были парочкой, и я их не слишком волновала, но они приветливо кивнули, а я неловко помахала рукой в ответ.       — Ага, — усмехнулся Ньютон. — Вы там план по захвату мира писали? Такие лица были.       Парень попытался заглянуть в тетрадь, но я прижала её к груди.       — Мы же работаем над проектом по факультативу вместе, — нервно убирая волосы с лица, ответила я. — Да еще и над Ромео и Джульеттой. Сложно придумать что-то оригинальное на такой заезженной истории. Тут обсуждением между уроками не отделаешься, сам понимаешь.       — Да? — Майк покачал головой. — Я знал, что Дженкинс — тот еще тролль, но что настолько… Ставить новенькую с ней — это же просто убийство.       Остальные в согласии покачали головами.       — Эдит оказалась не такой страшной, как её все представляют. Думаю, она не убила бы никого из вас, если бы вы подошли сказать пару слов.       — Наверное, да… — в разговори вмешалась Кэти. — Но знаешь, дело в них всех. Взять ту же Роуз. В своё время тоже набивалась в подруги Кэндис Форбс.       — Ага, глянь туда, — Майк показал пластиковой ложечкой в сторону одинокой девчонки на противоположном конце столовой.       Джесс и Андж сказали не садиться там, так как это была «зона невозврата» или же «пристанище лохов». Рядом был вход в кухню, а вид из окон выходил на мусорные баки и стену, потому ничего приятного там в самом деле не было. Именно там сидели те, кто считался мусором в цепочке школьной иерархии: очкарики с линзами толщиной в палец, зубрилы с книгами, а также девушка с растрёпанным хвостом. Концы волос еще были обесцвечены, но из-за средства они были жесткими, словно проволока, а корни постепенно отрастали в неприглядный мышиный цвет. Будь она ухоженнее и одетая не в мешковатую одежду, её можно было бы назвать красивой, но сейчас та выглядела бледным призраком самой себя. Состояние было до боли знакомым. Кэти продолжила говорить:       — Кэндис была капитаном чирлидеров, но, как ты понимаешь, — девчонка многозначительно приподняла тонкую бровь. — Капитан сменился у нас довольно резко и неожиданно.       Действительно, на афишах соревнований я видела имя Розали Хейл во главе списка. К чему вел Ньютон было ясно, и моя память на самом деле не могла вытащить ничего положительного о той блондинке. Всё, что я помнила — то, как она и её сводный брат чуть не сбили меня на парковке какое-то время назад. В своей голове я их оправдывала: они могли и перепутать газ с тормозом в темноте или это могли быть технические неполадки. В общем, не хотелось думать о людях плохо, пока не узнаю их лично. Но то, как о них говорили, уже было тенденцией. Историю Форбс я слышала не впервые. Джессика, если верить её словам, также стала «жертвой» Элис Каллен.       — Вы думаете, эта Роуз всё подстроила?       — Никто ничего не доказал, разумеется. Но смотри сама: Кэнди ломает ногу аккурат перед соревнованиями, а Хейл выпрыгивает из запаса, знающая все движения на зубок. Затем делает всё таким образом, чтобы Форбс не возвращалась. Совпадение? — Майк усмехнулся дьявольской улыбкой. — Эдит, конечно, может быть другой, но ей пока никто и не мешал. Потому говорю тебе быть аккуратнее.       Действительно, всё звучало таким образом, будто случайности были неслучайны. Однако я не видела никаких амбиций в написании сценария у Эдит.       — Буду иметь в виду.       Я чувствовала себя не слишком комфортно для посиделок, но ребята только сели, потому я решила поторопиться уйти сама и стала складывать вещи в рюкзак.       — А кто будет Ромео и Джульеттой? — спросил Майк, тоже подорвавшись собираться.       Сначала его вопрос звучал белым шумом. Я рассеянно стала собирать сумку и подниматься, обматывая шарф вокруг горла. Кажется, я впопыхах затянула его слишком туго, потому, поправляя его, поймала тот же вопросительный взгляд Майка. Он снова стал выглядеть, будто щенок, выпрашивающий кость. Вот чего он тут околачивался.       — Конечно же мы с Бэнджи, — сказала Кэти и поцеловала в щеку своего бойфренда. — А ты будешь нянькой, Майк.       Бэн и Кэти тоже были в кружке театралов и, видимо, все они шутили над Майком, после того как с игрока запаса он переключился на актёрское мастерство.       — Эээ, Дженкинс сказал, что будет ставить пьесу только после конкурса на лучший сценарий, так что у Майка будет возможность посоревноваться. Но только если мой сценарий победит. А из-за того, что Каллен сегодня нет, всё уже пошло через задницу. Так что не учите реплики раньше времени.       Я была дико зла по большей части из-за этого. Даже если нас не назвать друзьями, то нас объединял общий проект. Сегодня мы представляли идеи в общих чертах, мою Дженкинс даже одобрил, да и за ту чёртову контрольную я в итоге получила пять. Но меня так злил факт безответственности Эдит! Спрашивать что-то у отца я не решалась, но, наверное, он бы сказал, если бы пропал кто-то из семьи всем известного доктора. Так что я списала всё на простое нежелание работать над проектом со мной.       — О, вот видишь! Это то, о чём мы тут тебе толкуем. Задумайся, — сказал парень, постукивая подушечкой указательного пальца по виску, явно довольный тем, что посеял сомнения внутри меня. — Если даже все эти происшествия — случайность, они обычно думают только о себе. Ведут себя так, как хотят, ходят в школу, когда хотят. Вместо учебы, наверное, как обычно, уехали на природу. Положиться на них нельзя. Но мы уверены, что ты победишь.       Теперь я могла согласиться хоть с чем-то и поблагодарила за поддержку. Я встала, чтобы надеть куртку, закинула рюкзак на плечо. Но тут Тайлер меня одёрнул.       — Мы тут чего торчим, — укоризненно глядя на Майка, сказал тот. — Если ты согласишься как-то отмотать назад наши дурацкие подкаты, мы могли бы помочь тебе… социализироваться.       — Да, извини, — сказал Майк. — Вели себя, как идиоты. Но раз потанцевать с тобой не выйдет, мы бы хотели подружиться. Если можно.       Я застыла, словно ждала подвоха, но, казалось, ребята выглядели довольно миролюбиво. Бэн и Кэти были одеты в парные майки с персонажами комиксов, Майк сидел со щенячьим взглядом, а Тай просто был подбит из-за меня. Команда чемпионов.       — Можно попробовать, — ответила я. — Но если вас не достанет мой парень, это сделает отец.       Руку протянула уже я, и все по очереди её пожали.       — Рад стать твоим другом, Белла Свон, — сказал Кроули. — Ну и вместо танцев приглашаю тебя просто зависнуть. Мы с ребятами в следующую среду пойдем смотреть на выступление местной кавер-группы на благотворительном концерте. Заедем за тобой, если хочешь, довезём обратно в целости и сохранности.       Хотелось бы иметь устройство, проверяющее людей на гниль, да вот только его не было ни у кого. Стэнли и Уэбер, быть может, могли бы рассказать побольше, но шли бы они к чёрту со своей ревностью. Всю жизнь меня учили: мальчики сделаны из улиток, ракушек, да зелёных лягушек - опасно, не приближаться. Девчонкам же, слепленным из конфет, и пирожных, и сластей всевозможных, полагалось верить слепо и безоговорочно. Это со мной не раз играло злую шутку. Только годы дружбы научили одной истине: все люди, так или иначе, скрывали внутри себя яд неискренности. Но как было узнать, кто был передо мной? Разумеется, соглашаться на предложение незнакомых ребят было слишком опрометчиво, я обещала подумать. Вдруг Каллен еще позвонит?