Карточный домик

      Он ненавидел больницы.       Сводящие с ума белые стены и крохотные стерильные камеры-палаты способны у кого угодно вызвать ночные кошмары. Лишь голубые халаты персонала нарушали идеальную белизну. Медсестры сновали по коридору, толкая перед собой белые тележки с белыми контейнерами для лекарств. Как много белого! Слепит глаза. Он привык прятаться в полутьме за голыми бетонными стенами. В комнатах, похожих на бомбоубежища, среди тихого гула компьютеров. Но здесь, в белоснежно-стерильном аду негде было укрыться.       Глаза закрывались сами собой. Казалось, прошла уже целая вечность. Голова болела. Когда он ел в последний раз? Почти сутки назад. Можно было бы выйти и где-нибудь перекусить, но сейчас его не прельщал даже любимый клубничный чизкейк.       — Мистер… Рюдзаки?       Детектив со вздохом разлепил отяжелевшие веки. Он примостился на стуле в привычной позе — босые ноги на сидении, колени прижаты к груди. Рядом стоял врач. Если бы не безграничное влияние L, посетителя давно бы выгнали из больничного коридора. Но медицинские работники поставили для него стул напротив дверей отделения реанимации. При других обстоятельствах ситуация могла бы показаться даже забавной.       И вот он сидит здесь в насквозь пропитанной кровью одежде и ждет неотвратимых новостей. Страдающий бессонницей, странный парень с фальшивым именем.       Нет, он вовсе не хотел, чтобы кто-нибудь узнал в нем L — печально известного наемного убийцу и лучшего в мире детектива. Играть роль собственного представителя или работника гораздо удобнее.       — Да? — L даже не пытался изобразить волнение. Монотонный голос соответствовал его состоянию. Все чувства в нем оцепенели. Внутри лишь выжженная пустыня, абсолютная пустота. Он пережил столько предательств… потерял столь многих…       Врач явно удивился безразличному тону детектива, но продолжил:       — Ее сердце остановилось…       Грудь L словно сдавили железные тиски.       — Дважды. Но нам оба раза удалось запустить его снова. Чудо, что девушка выжила при таких ранениях.       Когда Лайт доставили в больницу, она не дышала. L хотелось безумно рассмеяться и притвориться, что все происходящее — какая-то нелепая кошмарная шутка. Но он не мог. Ведь Лайт Ягами неизбежно должна была умереть. L прикусил большой палец и погрузился в мучительные воспоминания, устремив отсутствующий взгляд в потолок.       Звук выстрелов, ужас в ее широко раскрытых глазах. Дымящийся пистолет в его дрожащих руках. С Кирой необходимо было покончить. Детектив поставил перед Лайт выбор. Она могла отказаться от смертоносного дара, но осталась верна чертовой тетради до последнего вздоха… Зубы до боли впились в палец — в памяти всплыли те страшные мгновения, когда жизнь угасала в любимых медово-карих глазах. Лайт пыталась убить L. Она завладела его именем будто смертельным оружием. От белоснежных страниц Тетради Смерти веяло больничной стерильностью. Кровавые письмена на белой, как кость, бумаге.       — Сэр, у вас кровь на руке!       Он очнулся и вынул палец изо рта. На губах остался соленый привкус как отвратительное напоминание. L стиснул зубы и уткнулся взглядом в пол. Доктор не стал продолжать про рану.       — По крайней мере, вам стоило бы принять душ и переодеться, — врач поправил очки в металлический оправе на орлином носу. — Она придет в сознание не раньше, чем завтра. И будет лучше, если вы явитесь перед ней… в более подобающем виде.       — Хм. Да. Пожалуй, она может испугаться. Что-то еще?       Доктор переступил с ноги на ногу, линолеум скрипнул под черными ботинками. Темное отражение слилось с тенью детектива. Какой безупречно чистый пол! Как зеркало…       — Могу я поинтересоваться, кем она вам приходится? Я не нашел никаких записей в истории болезни. О вас я тоже ничего не знаю, кроме имени вашего работодателя, — в голосе врача прозвучало недоверие. L прекрасно понимал почему. Детектив номер один слыл темной личностью и выполнял особые заказы правительства. Например, когда кто-нибудь из известных людей должен был бесследно исчезнуть. И еще ни один преступник не скрылся от него… Даже Кира. — Чем его могла заинтересовать совсем юная девушка?       — Это конфиденциальная информация, доктор, — ответил L. — Но, полагаю, безбоязненно могу сообщить вам, что…       Мозг лихорадочно работал. Лайт предала его. Детектив дал ей возможность отказаться от пути Киры и начать новую жизнь в безопасном месте. Она втоптала его предложение в грязь и попыталась убить. Первый друг. Последний компаньон. Коварная любовница. Лайт никогда не любила его и неоднократно доказывала это, но предательское сердце продолжало любить ее. Оно уже давно попало в сети блестящего ума и юной невинности. Лайт была опасной, обманчивой и дорогой ловушкой для этого чертова сердца. Он охотно вырезал бы из груди проклятый орган, если б только мог! Детектив посмотрел сквозь челку на врача, терпеливо ожидавшего ответа. Что ж, пусть это эгоистично, инфантильно и мстительно… Неважно. Лайт отказалась от спасения, а L не переживет ее заточения или смерти. Он станет жестоким ради ее же блага. Лайт возненавидит его за это, но…       — … Она — моя жена. Нам приходится скрывать имена, чтобы защититься от наших недругов и врагов моего работодателя. Пожалуйста, отнеситесь с пониманием.       Доктор нахмурился, неодобрительно сверкнув стеклами очков. То ли не верил, что кто-то способен выйти замуж за такого странного парня, то ли удивлялся его безответственности по отношению к жене. По крайней мере, врач не знал, что L принадлежали две из трех пуль в ее теле. Детектив вспомнил об Уэди и прикусил губу. Когда он застыл в беспомощном оцепенении, воровка выстрелила в Лайт и спасла ему жизнь. Его обезумевшая любовница сломала запястья, чтобы вырваться из цепей, и пыталась записать собственной кровью имя L в чертовой тетради. Терять верного человека всегда тяжело. Уэди не заслужила подобной смерти, в подобном месте. Лайт не должна была узнать ее имя.       — Хорошо. Я бы посоветовал вам позаботиться о собственном здоровье ради жены. Ей очень понадобится ваша поддержка, когда она очнется. Восстановление будет нелегким. И еще… на вашем месте я бы не позволял жене переодеваться в парня. Женщине следует сидеть дома, а не соваться очертя голову в мужские дела.       После этих слов доктор развернулся и пошел прочь по коридору. L с трудом удержался от резкого ответа. Именно за это он ненавидел Олигархию. Кира стер с лица земли правительство, но старые порядки, которые десятилетиями вбивались в головы людей, были все еще живы. Едва девочке исполнялось двенадцать лет, она заканчивала школу и единственным доступным ей занятием становилась забота о домашнем очаге. Тех, кто пытался учиться дальше или устроиться на «мужскую» работу, ждало тюремное заключение или даже смертная казнь.       Лайт была удивительной девушкой. Она притворялась мальчиком с тех пор, как ее отец исчез и считался погибшим. Четырехлетнему ребенку пришлось занять место главы семьи, чтобы содержать мать и сестру. Государство заинтересовалось «мальчиком»-вундеркиндом и выделило постоянное пособие «его» семье. Лайт играла мужскую роль очень убедительно. L ни о чем не догадывался, пока… хм, не сунул руку ей в штаны. Но это отдельная история.       Если бы не Тетрадь Смерти, Лайт наверняка получила бы ученую степень в области уголовного права, работала и обеспечивала семью. Ведь она показала лучший результат на вступительных экзаменах в Тодай, и это только начало. Она могла бы многого достичь в жизни, но принесла все в жертву проклятой черной тетради. Пальцы нервно дрогнули.       L надежно спрятал обе тетради — свою и Лайт.       Он задумался о том, куда подевалась Рэм. Обычно она была поблизости, как положено хранителю тетради, но после недавних событий исчезла. L подозревал, что шинигами помогла Мисе бесследно скрыться и избежать смертной казни. Чертова девица — второй Кира — умудрилась выбраться из тщательно охраняемого государственного объекта. Еще одна головная боль, будто мало других проблем!       В какой момент ситуация полностью вышла из-под контроля?       Ватари умер. Айбера и Уэди нет в живых. Второй Кира сбежал, а первый находился в палате реанимации на волоске от смерти. В ходе этого расследования все пошло наперекосяк. Если бы L не влюбился в Лайт, оба Киры были бы в могиле. И сейчас детектив листал бы полицейские отчеты в поисках интересных дел, а Ватари подавал бы ему чай с пирожными.       L почувствовал, как губы против воли растягиваются в сумасшедшей улыбке. Он издал короткий нервный смешок.       Как низко он пал.       Детектив схватил себя за волосы и дернул, чтобы остановить приступ безумного смеха. Душевные муки рвались из груди. Боже, как больно!       Попытка спасти Лайт от Киры — безрассудная игра. L витал в облаках, забыв о логике. Он понадеялся, что в сердце девушки живет любовь, способная преодолеть злые силы; что она откажется от тетради и бросится в его объятия. Но Лайт предпочла власть и смерть.       Так он оказался здесь.       Они никогда больше не будут прежними.       Они разбили друг друга как хрупкие сосуды из дорогого стекла, и теперь L с глупой надеждой пытался голыми руками склеить осколки.       Его жена… Нужно сделать передышку и взять себя в руки. Он не позволит, чтобы пострадал кто-нибудь еще. Он снова станет самим собой. Лайт, его проклятая драгоценная Лайт присоединится к нему в этом аду. Они были ядом друг для друга. Но L стал зависимым и жаждал отравы, струящейся по венам. Руки затряслись.       Душ. Да, хорошее начало. Нужно принять душ.       Кожу покрывала запекшаяся кровь.