Карточный домик

      Лайт ненавидела его.       Она могла сколько угодно утверждать, что ей наплевать и что ее сердце больше не рвется на части. Но глубоко внутри L знал — на месте былой привязанности в душе Лайт поселилась ненависть. Это темное чувство грозило окончательно разорвать тонкую ниточку между ними. Оно сводило с ума. Что осталось от них? От величайшего в мире детектива, некогда равнодушного и неуязвимого? От юного гения, решившего изменить мир с холодным блестящим расчетом и почти ставшего богом? Лишь бледные тени. Они преследовали друг друга как упрямые призраки, бередили старые душевные раны и не могли вырваться на свободу.       L поднял жалюзи на окне, небольшой кабинет заполнился мягким свечением сумерек. Детектив забрал Лайт из Дома Вамми, как и собирался. Роджер ничего не сказал по этому поводу. В конце концов, L много делал для приюта. В том числе, зарабатывал деньги на его содержание. И если эксцентричному ассасину было необходимо поселиться в загородном коттедже близ Лондона, чтобы продолжить работу, то так даже лучше. Кира теперь находился на расстоянии от детей.       Детектив со вздохом перевел взгляд на пыльную комнату. Приняв импульсивное решение, он в спешке упустил некоторые детали. Например, забыл вызвать службу уборки, прежде чем переехать в старый дом вместе с женой. Хорошо хоть догадался сделать запасы в кухонных и бельевых шкафах. Завтра утром J пригонит скромный автомобиль, который L решил приобрести для вылазок в город.       Теперь у детектива не было причин покидать убежище. Если только снова не возникнет проблема глобального масштаба. Раньше они с Ватари колесили по свету и переезжали из одной «норы» в другую, скрываясь от врагов. Но сейчас у L возникло острое желание остановиться, больше никуда не бежать и навсегда закрыть эту главу свой жизни. Он устал. Очень сильно устал.       Наверное, глупо пытаться осесть, пустить хоть неглубокие корни и играть в семью с Лайт против ее воли. Но с самого начала, когда детектив вопреки здравому смыслу впутал невинную девушку в опасные игры, он в тайне мечтал о своем доме. Нормальном. Человеческом. Лайт согрела его холодную жизнь. Они были как день и ночь. L нуждался в ее тепле, но эгоистично укрыл яркий свет в глубокой тени.       Смогут ли они снова вернуться к нормальной жизни?       Смогут ли подняться из темной глубины на поверхность и снова научиться дышать?       Шаркая ногами, детектив переместился в гостиную. Провел рукой по выцветшей обивке дивана — мебель прочная, но подушки пора заменить. По крайней мере, их с Лайт объединяла любовь к красивым вещам. L оправдывал эту страсть эстетическим наслаждением. Голые бетонные стены и бездушная электроника, к которым он привык, притупляли чувства, но обостряли ум. Однако детектив никогда не упускал возможности насладиться изысканными вещами. Такими, как натюрморт с фруктами времен Ренессанса.       Нужно запасти дров. Зимы в Англии более суровы, чем в Японии. Но есть старинное средство, которое надежно спасает хозяев от плохой погоды. В их доме был очень милый, уютный камин.       L подошел к каминной полке и смахнул пальцем пыль. В нормальных семьях здесь стоят всякие безделушки, фотографии и прочие сентиментальные штуки.       Его внимание привлекли тихие шаги, сопровождаемые скрипом старого деревянного пола.       Лайт вышла из своей спальни и отправилась на кухню — исследовать запасы еды. Обычным людям нужно регулярно питаться, об этом тоже не следовало забывать. L наблюдал, как она выдвигает ящики, открывает кухонные шкафы и тут же разочарованно закрывает. Любопытно, что Лайт ищет с таким озабоченным видом? Кроме его любимых сладостей, в доме была и полезная еда, которая вполне подходила разборчивой девушке. В холодильнике лежали фрукты и несколько видов молочных продуктов. Они отлично заменяли Лайт традиционные блюда.       Детектив внимательно присмотрелся к девушке и нахмурился. Бледное лицо, опущенные плечи. Она всегда превосходно держала осанку, кроме… Ах да! Тот самый неловкий момент. Он совершенно забыл о физиологических особенностях девушки.       Осторожно, чтобы не побеспокоить Лайт, L открыл шкафчик над плитой. Среди пакетов с сахаром и коробок с чаем стоял целый ряд пачек с чипсами. Вкус барбекю. Детектив не нашел привычную девушке японскую марку, поэтому купил несколько разных видов. Он потянулся, достал упаковку с краю и захлопнул дверцу шкафа.       L обернулся — Лайт стояла прямо перед ним с отсутствующим лицом.       Он посмотрел ей в глаза и протянул пачку.       Знак примирения.       Она осторожно взяла упаковку двумя пальцами, будто старалась не прикасаться к тому, что хранило следы его рук, и вышла из кухни.       — Я люблю тебя… — прошептал L, когда Лайт скрылась из глаз. — Не знаю почему, но я по-прежнему тебя люблю.       Конечно, он не ожидал услышать ответ. Даже солнце за окном село за горизонт, и детектив снова остался в темноте. ***       На следующий день L выехал в Лондон. Лайт с настороженным видом сидела на пассажирском сидении, подперев голову рукой. Трудно было представить, что всего несколько месяцев назад девушка, истекая кровью, умирала на руках детектива. Небрежная поза скрывала скованность движений и ограниченную подвижность рук. После курса терапии Лайт могла почти без боли поднимать предметы и самостоятельно одеваться без особых усилий. Но снова овладеть письмом она сможет, скорее всего, не скоро. С утра L застал ее с бумагой и ручкой. Девушка с трудом выводила замысловатые кандзи — символы родного языка. При этом все ее тело дрожало от боли.       — Лайт больше не обязательно одеваться в мужскую одежду, — заметил детектив, когда она вышла из ванной, облаченная в широкие брюки и свитер с длинными рукавами. Грудь стянута под одеждой тугой повязкой. Лайт не снизошла до ответа. Удивительно, что она вообще согласилась поехать с ним. Возможно, собиралась воспользоваться моментом и сбежать. Лондон — большой город, где легко затеряться в толпе.       Но L не собирался ни на минуту упускать девушку из виду.       Припарковавшись, он выбрался из машины и собрался помочь выйти Лайт. Но она щелкнула замком и сама выскользнула на тротуар. Захлопнув дверь, девушка огляделась. Неприметная улица, скромные двух- и трехэтажные дома.       — Жилой квартал? — пробормотала Лайт. Она явно пыталась понять, зачем они приехали в это место.       — Пойдем, — предложил L. — Пока мы жили в Доме Вамми, я не мог привезти Лайт сюда.       — Что здесь?       — Надеюсь, Лайт будет рада тому, что увидит.       — С каких это пор ты беспокоишься о моих чувствах?       — Давай не будем устраивать еще одну битву.       — Почему? Неужели не хочешь?       — Лайт!       — Я думала, великий L обожает драки. Он вел себя как настоящий извращенец, когда похитил меня.       — Да, это так.       — И все? Нечего больше сказать?       L схватил Лайт под локоть и потащил за собой. В его планы не входило провести это туманное лондонское утро в спорах и препирательствах. Девушка не сопротивлялась, но ее молчание было достаточно красноречивым. Они не любовники. Не друзья. У них даже не получалось мирно разговаривать. Слишком много ошибок сделано, слишком многое изменилось.       И теперь они оба пытались склеить осколки своих жизней после разрушительного урагана. Но почва все еще уходила из-под ног. Безнадежная, бессмысленная и мучительная ситуация. Детектив приковал к себе Лайт цепями одержимости, девушка стала жертвой его падения. Если бы только никогда не было всей этой истории с Кирой! L не поехал бы в Японию, они никогда бы не встретились и…       …И что тогда?       Он сидел бы в бетонных стенах в окружении компьютеров, а Ватари подавал ему чай. Детектив проводил бы дни за бесконечными расследованиями, выбирая заинтересовавшие его дела с равнодушием и легким налетом скуки. И больше ничего. Он оставался бы лишь видимостью человека. Тем, чей разум постоянно оттачивали, чтобы превратить в слепое орудие правосудия.       L вздохнул и воскресил в памяти тот давний разговор, ставший поворотом в их отношениях. Тогда они с Лайт боялись, что умрут среди обломков штаб-квартиры.       — Притворись со мной, — сказал он. — Я не L, а ты не Кира. Мы просто два человека, которые встретились под цветущей сакурой рядом со школой Лайта.       Она поняла.       — Это случилось в день экзаменов. Ты сидел на скамейке и выглядел очень странно.       — А Лайт был прекрасен. Я не мог оторвать от него глаз.       — Пожалуй, мне тоже было трудно отвести от тебя взгляд.       — Мы перекинулись парой фраз.       — Затем мы расстались, но судьба снова свела нас.       — Мы встретились у фонтана. Я спросил имя Лайта… и пригласил поужинать со мной.       — Первой моей мыслью было отказать. Но ты так настаивал. Изо всех сил старался произвести впечатление.       — Я был богат и умен. Впрочем, я никогда не считал, что Лайт поверхностно судит о людях лишь по внешнему виду.       Она тихо усмехнулась.       — В конце концов, ты уговорил меня ответить «да».       — Первое свидание вышло неловким.       — Именно так. Даже не знаю, что заставило меня согласиться на второе.       — А третье?       — Ты вел себя как озабоченный извращенец.       — А Лайт был таким стеснительным.       — Как же мы влюбились друг в друга?       — Мне кажется, это произошло… постепенно. Мы так и не заметили до того поцелуя под дождем.       — Под дождем? Как банально!       — Я слушал церковные колокола на крыше, гадая о поводе… Венчание или похороны?       — Ты весь вымок до нитки.       — Да. Но Лайт присоединился ко мне.       — Это и есть любовь? Стоять на крыше, целоваться под дождем?       — Думаю, да.       — Ты думаешь слишком много.       — Так же, как и Лайт.       — Проклятье быть гениями!       L подошел к лестнице и положил руку на перила. Два совершенно чужих человека. Вот кем они стали с Лайт. Когда-то в объятиях друг друга почти обрели уверенность и любовь, а сейчас лишь приносили друг другу страдания. Лайт не доверяла ему… Да он и сам себе не верил. Они никогда не станут прежними, но…       L преодолел последнюю ступеньку и постучал в дверь.       …Возможно, им все же удастся найти общий язык.       — Минуточку! — откликнулся мелодичный голос.       Лайт вырвала руку из захвата детектива и явно приготовилась ответить грубостью на бесцеремонное обращение. И тут дверь распахнулась.       Медово-карие глаза расширились от удивления.       — С-Саю?       — Лайт?       Девочка-подросток с радостным криком бросилась к «старшему брату». Лайт крепко обняла ее, невзирая на боль, которая лишь доказывала реальность происходящего. Девушка гладила волосы и плечи сестры, с удивлением вглядывалась в родное лицо… Нет, Лайт не могла быть Кирой. Никогда. Самозваный бог ради своей цели готов был пожертвовать всем, даже семьей. А для Лайт, несомненно, не было ничего важнее матери и сестры.       — Братик, это правда ты? Я никогда не верила, что… что ты умер. А потом про тебя начали говорить разные ужасные вещи…       — Тсс, тише. Все хорошо. Теперь я здесь, рядом.       — Саю, что происхо… — тарелка со звоном упала на пол.       Сестры обернулись. В коридоре стояла Сачико Ягами, побледневшая как полотно. Лайт медленно отпустила Саю. Девушка не привыкла демонстрировать чувства. Ее любовь проявлялась скорее в поступках, чем в ласках. Но после всех испытаний, после того, как сама смерть пыталась разлучить их, Лайт отбросила маску совершенного сына и кинулась в объятья матери словно дитя. Они не плакали, Сачико только крепко прижала дочь к груди.       Когда мать и дочь наконец разомкнули объятия, Лайт рассеянно провела рукой по волосам Саю.       — Но как…?       — Твой друг нашел нас и привез сюда.       — Друг? — Лайт бросила хмурый взгляд на L       — Он сказал, что вы вместе расследовали дело Киры и тебя тяжело ранили.       — Да, это так.       — Ты ведь останешься с нами, братик? Здесь не слишком много места, но ты можешь жить в комнате Мацуды вместе с ним.       — Мацуда живет здесь?       — Ага. Он спас нас от смерти и помог L. Сейчас Мацуда на работе, а когда придет, очень обрадуется.       — Я… Я не знаю…       — Хоть Лайт и выглядит здоровым, но он пока не до конца оправился от ранений, — вступил в разговор L.       — Ох! Это правда, братик?       Легкая грусть появилась в глазах Лайт.       — Я… Я только недавно из больницы. Мне нужно еще минимум полгода посещать курсы физиотерапии. И то неизвестно, удастся ли полностью восстановиться.       — Уверяю вас, Лайт получает самое лучшее лечение, которое возможно. И когда он полностью поправится, я бы очень хотел попросить его снова работать вместе со мной.       L встретил пронизывающий взгляд Миссис Ягами.       — Мой сын и так достаточно сделал. Не так ли?       — Я потерял многих доверенных людей за последний год… Один из них был мне как отец — мистер Квилш Вамми, более известный как Ватари… представитель L. И мне бы очень хотелось, чтобы Лайт занял эту должность в будущем. Я доверяю ему больше, чем кому бы то ни было.       Лайт с сомнением покачала головой.       — Он — мой друг. Или был моим другом, — продолжил детектив. — В последние несколько месяцев наши отношения изменились не в лучшую сторону. Мы совершили многое, о чем можно только пожалеть. Но мне хотелось бы надеяться, что Лайт согласится использовать свой острый ум и несомненное обаяние, чтобы помочь мне сделать этот мир лучше.       — Звучит слишком хорошо, чтобы в это поверить…       — L, спасибо за доброту, — ответила Лайт равнодушным тоном. — За все, что ты сделал для моей семьи. Но не думаю, что смогу продолжить работать на тебя.       — Мы можем вернуться к этой теме позже. А сейчас, полагаю, нам пора идти.       — Уже? Нет, я останусь здесь.       — Лайт, вы еще увидитесь. Я не собираюсь прятать тебя от семьи, но у нас есть дела в городе, а у твоих родных — свои занятия.       — Боже мой! Вы мне напомнили. Я же опаздываю! Пока, братик! Приходи снова поскорее или пожалеешь.       Саю обулась, схватила сумку и выскочила из квартиры. С улицы еще какое-то время доносилось ее радостное пение.       Лайт проводила сестру разочарованным взглядом.       — Спасибо, что уделили нам внимание, миссис Ягами.       — Одну минуту, L…. то есть Рюдзаки! Можно мне побыть наедине с сыном? Всего один час.       — У нас много дел.       — L…       — Нет, Лайт.       Ее лицо мгновенно вспыхнуло гневом, который сменился решимостью. У Лайт появилась цель, желание. А она порой совершала странные поступки, когда чего-то очень сильно хотела. Девушка приблизилась к детективу, положила руку ему на затылок — пальцы утонули в густых волосах — и притянула к себе. На короткий миг их дыхание смешалось. Он почувствовал невесомый поцелуй на своих губах, а затем Лайт оттолкнула его.       Завороженный полыхающим огнем в ее глазах, детектив вежливо откланялся.       — Я вернусь через час.       L поймал на себе неодобрительный взгляд миссис Ягами, в котором не промелькнуло и тени удивления. В конце концов, Лайт была гением. Вероятно, она унаследовала от матери больше, чем предполагал детектив.       На последней ступеньке он обернулся и посмотрел на закрытую дверь. Сердце забилось чаще.       Их жизнь не волшебная сказка. Не будет никакого «долго и счастливо». Карета из тыквы давным-давно обратилась в прах. И все же… возможно, у них получится снова научиться дышать.