Твоя любимая "принцесска"!

— Любовь моя, ты выйдешь за меня? — Да, о Серёж! Да, я согласна. Я пересматривал видео на телефоне, наблюдая за этим действом одновременно и с радостью, и с вселенской печалью на лице. Папа делал предложение женщине, которую искренне любит. Ммм, романтика... Ох, именно с этих самых слов не осталось ни единого шанса на мою нормальную жизнь. Нет, вы не подумайте, я очень рад за своего отца и Марину. Она замечательная женщина. Марина добрая, заботливая, внимательная и очень подходит моему папе. Никогда и слова плохого в мой адрес не сказала. Они просто созданы друг для друга. Наверное, это и есть так называемые половинки. У них самая настоящая любовь. Это не взаимовыгодные отношения. Они действительно очень любят друг друга. Я это вижу. Тогда почему моя жизнь пошла наперекосяк? Всё дело в Кирилле, сыне Марины от первого брака. Самовлюблённый ублюдок, для которого не существует авторитетов, от которого за версту несёт самодовольством и превосходством. Напыщенный индюк! А ему всего восемнадцать. Что же дальше будет? И теперь мы обязаны жить с ним под одной крышей. А ещё будем учиться в одной школе, в одном классе. Я просто готов его придушить. Как же он меня бесит, раздражает, выводит. Урод! Ну, а теперь всё по порядку. Меня зовут Дима Терентьев. Мне семнадцать. Серо-голубые глаза, шатен, телосложение нормальное, рост составляет метр семьдесят семь. Но я ещё расту. Точно ещё больше будет, а сейчас вот так. Увлекаюсь футболом и как ни странно шахматами. Шахматами даже больше. Выигрывал большое количество районных, городских и областных соревнований. Я даже являюсь кандидатом в мастера спорта по шахматам. Поэтому в этом виде спорта противника по моему уровню найти мне трудновато. Когда мне было пятнадцать, маман нас бросила, укатив за бугор к любовнику. Не знаю, можно ли когда-нибудь простить её, но я не хочу ничего знать о ней, не хочу ни видеть её, ни слышать. Квартира, в которой мы жили счастливой, как казалось раньше, семьёй, была оформлена на неё и досталась от её матери. Поэтому перед тем как уехать, по-тихому выписала всех из квартиры и продала её к хуям, оставив нас двоих с голой жопой. А поскольку женаты мои родители не были, то и предъявить особо нечего. Женщина просто уехала из страны. Ничего ненормального с виду, за исключением, конечно, того, что она выставила мужа и сына на улицу. Время было очень тяжёлое. Некоторое время мыкались по знакомым и в итоге сняли комнатку у одной доброй бабульки. Деньги были не очень большие, да и много у нас не было, поэтому нормально. Я подрабатывал после школы: листовки возле метро раздавал, работал в супермаркете мерчандайзером и так далее. Какие-никакие, но всё-таки деньги. А папа мой тогда работал в такси. Он встретил Марину через полтора года, когда она вызвала машину, спеша по своим делам. Наверное, это была любовь с первого взгляда. Папа не рассказывал мне всего, но после этой встречи она стала его постоянным пассажиром. Хотя чего уж греха таить: папа у меня ого-го. Высокий (так, на секундочку — метр восьмьдесят пять, между прочим) шатен с голубыми глазами, хорошо очерченными скулами, взглядом с поволокой. Да ему всего тридцать семь! Мужчина хоть куда. В самом расцвете сил. Короче, западать Марине было на что. А я что? Я был очень рад за отца. Однако отец хоть и был влюблён, боялся показать Марине свою жизнь, боялся впустить её туда. Он жутко стеснялся, что жил в съёмной комнатушке и работал таксистом. А когда узнал, что Марина — обладательница собственного бизнеса, совсем сник. Ведь прекрасно понимал, что ничего не мог дать этой женщине, кроме своей любви и сильного мужского плеча. Однако Марина — очень мудрая женщина. И всякими предрассудками не страдает. Она поговорила со мной. И я помог убедить отца в том, что деньги в жизни не главное. Любовь и семья — начало всех начал. Папа послушал меня и поговорил с Мариной. Они поняли друг друга. Блин, я был так счастлив! Поэтому да, Марина оперативно перевезла нас к себе. В огромную трёхкомнатную квартиру. Я такую красоту только по телеку видел! Устроила папу к себе в фирму личным водителем, меня перевела в элитный лицей, так что с нового учебного года я должен был учиться там. Сразу переходить отказался, еле отца уговорил, уж больно программы отличались, я бы не успел наверстать. Да и не хотелось, если честно. Наверняка в этом лицее все напыщенные, с самомнением выше гор. Надеялся, что смогу остаться в старой школе. Хотя куда мне с моим еврейским счастьем... Эта затея была изначально обречена на провал. Но надежда, как говорится, умирает последней. Мы действительно стали семьёй. Через полгода папа сделал ей предложение. Она согласилась. Я так был рад за них, за нас. До определённого момента. Через месяц, летом, вернулся её сын. — Дима, иди-ка сюда! — позвала меня Марина. Я подошёл и увидел парня. — Вот, это мой сын. Вы пока знакомьтесь, а я пойду, комнату подготовлю, — прощебетала женщина и упорхнула из коридора, бурча под нос что-то типа "ах, сыночка любимый вернулся наконец-то". — Привет, меня зовут Дима. Теперь мы вроде как братья, — я улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. — Здоро́во, я Кирилл, — он снял солнцезащитные очки, давая возможность рассмотреть себя во всей красе, и сжал мою руку в своей. Она была жутко холодной, ледяной просто. И это в самый разгар лета! Соприкосновение с моей тёплой вызвало во мне волну мурашек. И сразу же руку я отпустил. Я окинул его взглядом. Обычный такой парень. Чуть выше меня, брюнет, карие глаза. Хитрющими они мне показались. Будто он что-то задумал. А так, вполне себе среднестатистический. Восхвалять или восхищаться особо нечем, хотя девчонок наверняка дохуя. Но это уже не моё дело. — Так значит, теперь мы все вместе жить будем?! — Ага, круто, да? Твоя мама очень хорошая. Мой папа очень с ней счастлив. — Моя мать лучшая! — Да, конечно, — растерянно закивал я. — Да ладно, не бойся меня! Ничего я тебе не сделаю, пока не попросишь, — он поиграл бровями. Я нахмурился. — Так, Димон, это шутка! Понял? Шут-ка! — он поднял руки вверх в жесте "сдаюсь". — Аа, — протянул я, — хорошо, — и улыбнулся. — Ладно, пойду я. Потом как-нибудь поболтаем. И пошёл. Но не успел и двух шагов сделать, как споткнулся о ногу Кирилла и полетел в стену. — Ох, прости! Так неловко вышло. Это случайность. Я больно приложился к стене животом и ладони все отбил, но ругаться не стал. Правда, мало ли, действительно случайно?! — Да не, ничего. Со мной всё в порядке. Я рад был познакомиться, — и, кое-как отлепившись от стены, поковылял в свою комнату. Я думал, что подружиться со сводным братом будет легко, считал, что такая женщина не могла воспитать плохого человека. Как же я ошибался. Блядь! Это чудовище изначально невзлюбило меня. Да за что? Что я ему такого сделал? Он постоянно сверлил меня презрительным взглядом карих глаз, "случайно" толкал в плечо, проходя мимо, "случайно" выливал на меня то сок, то молоко, выкидывал мой телефон в помойку, прятал мои вещи. И это мы ещё тогда в школу не ходили. Нет, я, конечно, не нюня. Поэтому тоже пакостил ему в отместку, когда понял, что дружить он со мной не будет. То "случайно" постираю его белоснежную футболку со специально купленными на китайском рынке ядовито-розовыми и кислотно-зелёными носками, аж в глазах от яркости рябило (зато какой цвет шикарный у футболки после стирки получился, вах), то прикручу его тапки к полу, то ночью ногти ему на руках красным лаком накрашу. Кстати, ему очень шло. Особенно с утра, когда мы всей семьёй садились завтракать. Смешно было наблюдать за тем, как Кирилл выкручивался, отвечая на неудобные вопросы родителей. А я стойко держался, иногда хихикая в кружку с чаем или низко склоняя голову над тарелкой с кашей, чтобы никто не заметил моего рвущегося наружу ржача. В такие моменты я гордился собой, потому как явственно слышал скрежет зубов и видел молнии в глазах своего братца. Но до открытой конфронтации не доходило, при родителях мы были не разлей вода. И я жутко боялся представить, что могло быть дальше. А дальше, как можно догадаться, стало всё только хуже. Родители поженились и объявили, что уезжают в свадебное путешествие. На целый, мать его, месяц! Люди иногда вообще никуда не ездят после свадьбы. Отметили тихо-скромно и сидят дома, пирожки домашние жуют. Ведь с милым рай и в шалаше. Я, конечно, понимал, что они люди влюблённые, финансы позволяют и им очень хочется побыть наедине. Ведь дома, когда, помимо них, по квартире шастают два подростка, особо не уединишься. Но всё-таки месяц! Чем можно заниматься месяц? Нет, я не о том, чем они могут заниматься, я о другом. А как же работа? Я пытался убедить отца в том, что уезжать так надолго — плохая идея, очень плохая идея. Вообще уезжать и оставлять меня с Кириллом — плохая, ужасная, отвратительная идея. Хотя кто бы меня вообще слушал, тупо поставили перед фактом. Они были просто счастливы и не замечали ничего вокруг. Готов был поклясться, что увидел в тот момент недобрый огонёк в глазах Кирилла. Мне стало не по себе. Блядь, помогите! Не оставляйте меня с ним одного, пожалуйста! Короче, в конце августа родители умотали на острова, а я остался наедине со своим ночным кошмаром. И прекрасно осознал, что спокойного житья мне теперь точно не будет. *** Когда родители уехали, Кирилл как-то странно перестал на меня обращать внимание. Меня это нервировало. Напоминало затишье перед бурей. Я постоянно ждал подвоха. Вот-вот, и..! Постоянно смотрел на него с недоверием, старался обходить стороной, лишь бы не наткнуться на своего чокнутого братика. А он будто перестал меня замечать. Уходил ночью куда-то, приходил с рассветом, а потом спал, и так по кругу. Ели мы за одним столом очень редко. Готовил всегда я. Ему-то не до этого было. От него таким перегарищем несло постоянно, что задохнуться можно было. Серьёзно, если бы у его печени были руки, она бы его точно придушила с радостью. Как можно столько пить? Да и ещё каждый день? Но я ему ничего не говорил. Его жизнь — его дело. Вмешиваться и совать свой нос я не собирался. Короче, так продолжалось ровно неделю, а потом наступили тяжёлые учебные будни. Эх, ну, за что? Зачем?