Твоя любимая "принцесска"!

Всегда ненавидел первое сентября. Как по мне, так это самый лицемерный праздник во вселенной. Как можно отмечать день, с которого начинается вечное мозгоёбство и заканчивается беззаботная жизнь, которая была у тебя летом? Поздравлять с Днём Знаний — это то же самое, что поздравлять заключённого с тем, что суд вынес ему обвинительный приговор. Иногда задумываюсь над тем, что одиннадцать лет, которые обычный ученик проводит в школе, эквивалентны времени, которое могут дать человеку за убийство. Да, именно такие мысли посещали меня перед сном тридцать первого августа. В школу безумно не хотелось. Но ещё больше не хотелось находиться в обществе Кирилла. Пусть он и затих на одну неделю, но меня не проведёшь. Конечно, я понимал, что Кирилл так просто не мог оставить меня в покое, слишком это было похоже на несбыточную мечту. Но делать нечего, завтра нужно просто приложить нереальные усилия и встать в школу, ох, простите, в лицей. Смирившись со своей завтрашней участью ученика, я уснул. *** — Вставай, Димон! Проснись и пой! — проорал мой "любимый" братец и вылил на меня стакан холодной воды. Естественно, я заорал от неожиданности. Вскочив, я упал с кровати и больно приложился копчиком. Сидя на полу, весь растрёпанный и взъерошенный, как мокрый воробей, смотрел на него злым взглядом и молчал. А он, урод, ехидно улыбался. — Чего такой кислый? Димон съел лимон? — сказал Кирилл и заржал. Придурок. Придумал эту дебильную рифму и теперь вставляет её везде, как будто мы в детском саду до сих пор. — Идиот, — прошипел я, пытаясь встать с пола, но, к сожалению, безуспешно. — Да ладно тебе. Я просто боялся, что ты проспишь свой первый день в новой школе. Я удивлённо посмотрел на него, а потом скосил глаза в сторону часов. Ну, конечно. Чтобы Кирилл, да ещё и позаботился обо мне. Неслыханно! — Какая же ты скотина, Кирилл! Какого ж хуя ты меня разбудил в шесть утра? — Чтобы ты успел причипуриться и не выглядеть таким ослом, когда будешь знакомиться с новыми одноклассниками. — Ах, как мило с твоей стороны. Такая забота! — я театрально смахнул несуществующую слезу и приложил руку к груди. — Хотя, ты знаешь, я думаю, тебе и это не поможет, — он отошёл на полшага, оглядывая меня и прицениваясь. — Ах ты ж, сука! — злобно выдавил я, вскочив на ноги. Но стоило мне это сделать, как он резво выбежал из моей комнаты и закрыл её. Я дёрнул ручку — заперто, держал с той стороны, зараза. — Открой немедленно, — я уже начинал злиться по-настоящему. — Тебе, милый, злиться вредно. Успокойся, — ржал Кирилл, — а то морщинки появятся. Придётся кремиком мазать. — Жопу себе помажь! — У меня там морщин нет. Она у меня гладкая и нежная. — Фу, Кирилл. Ты её бреешь, что ли? — язвительно спросил я. — Чего? Нет, конечно! — стушевался он. Какой-то неуверенный ответ получился, чем я не преминул воспользоваться. — Что? Правда, бреешь? — зацепился я. — Да пошёл ты! — выкрикнул Кирилл и отпустил ручку, уходя. — Так бы сразу, — закатив глаза, пробормотал я. Повоевав ещё пару часов, мы с ним собрались и пошли в школу. Оба мы были одеты в прямые классические чёрные брюки, белые рубашки и пиджаки с гербом лицея. Но на мне костюм смотрелся как-то не так. Да и вообще всё было не так. Я себя не в своей тарелке чувствовал. Я не хотел уходить из своей старой школы, она мне очень нравилась. Там все мои друзья. Я еле отца уговорил не переводить меня посреди учебного года, тем самым отсрочив встречу с новыми одноклассниками на полгода. Но от судьбы не уйти. И вот мы с Кириллом дошли до ворот школы. — Кир, ты ли это? — крикнул кто-то, выходя из-за угла. — Машитов, а ты, как я погляжу, начал слепнуть и вдобавок склерозом страдать?! Этот Машитов подошёл к нам и крепко обнял моего братца, похлопав по спине. — Уж думал, что реально обознался. Какими судьбами? Ты к нам надолго? — Да, вернулся. Думаю, насовсем. Теперь снова буду тут учиться. Окончу с вами. — Кир, это ж круто! — парень снова обнял его. — А это кто с тобой? — сощурившись, недовольно спросил он. — А, это мой новоиспечённый братик. Младшенький, — этот урод потрепал меня по волосам, за что получил по руке. — Строптивый, — резюмировал Машитов. — Наверное, много хлопот доставляет. — Не особо. И в противовес этому я решил задать давно интересующий меня вопрос: — Кирилл, а можно спросить? — как можно невиннее начал я. — Всё, что хочешь, радость моя. Я скривился от такого обращения, но продолжил: — Вот тебе восемнадцать. Так? — Он кивнул. — И ты со мной в одном классе. Так? — Снова кивок. — Но мне сейчас семнадцать. Значит, ты оставался на второй год, да? В этот момент я упивался своей властью и реакцией Кирилла. Он вмиг сделался раздражённым и стиснул зубы, как обычно делал, когда был сильно взбешён. А вот Машитов с интересом наблюдал за нами. — Знаешь, что, Димочка, — процедил он, — ты ещё слишком маленький, чтобы задавать взрослым такие вопросы и получать на них ответы. Я закатил глаза. Значит, оставался. Но озвучивать свои предположения не стал почему-то. Вид Кирилла меня напугал, побоялся я его ещё больше злить. Воспользуюсь этой информацией позже. Наверняка пригодится ещё. По-любому пригодится. Как пить дать! *** Как я понял, Кирилл уже учился в этом классе в позапрошлом году. Практически все ученики класса обступили его и начали здороваться. А он отвечал им, лениво кивая, в своём стиле. Будто лучше всех. — Ладно, хватит! Сели все! — зашла, судя по всему, классуха и встала перед доской. Ребята понуро сели на свои места и притихли. — Я так рада, что вы все снова здесь, в этом храме знаний.. — начала она. — Ха, ну всё, снова её понесло. Говорить Женька любит много и долго. Не обращай внимания, просто иногда кивай, — обратился ко мне какой-то парень, который по нелепой случайности сел со мной. Я кивнул. — Да не мне, а ей, — он улыбнулся. — Я Боря Ольшанский. А ты новенький, да? Раньше не видел тебя. — Не-а, — протянул я и посмотрел на реакцию моего неожиданного собеседника. — В смысле? — Ну, я и раньше здесь был. Просто ты меня не видел. — Не понял. Я прыснул и признался: — Да пошутил я. Новенький я, новенький. Не напрягайся. — Ты странный. — Вот уж удивил, так удивил, — картинно поразился я. — Прости. Не хотел обидеть. — Поздно. Слово не воробей. Я уже обиделся. Парень реально завис. Я наклонился к нему и сказал: — Отомри. Не ты первый, не ты последний. Да, я странный. И что? Подумаешь, новость! — А пойдём сегодня гулять после уроков? — воодушевлённо спросил Боря. — Пошли, — пожал плечами я. Мне как-то по барабану было. Почему бы и нет? *** Прошло, наверное, часа полтора. Я растёкся лужицей по парте, заснув. Вдруг почувствовал тычок в рёбра. — Блядь, Кирилл, иди на хуй! Дай поспать, — отмахнулся я. Но тычок повторился. Я нехотя открыл глаза и повернул голову. Это был не Кирилл, и я был не в своей комнате. Сука! На меня шокированно смотрели 17 пар глаз, включая учителя. Я вытер слюну со щеки и мысленно снова послал Кирилла на хуй, а после ещё и сжёг на костре для лучшего эффекта, потому как это именно из-за него я не выспался и уснул на уроке. — Пожалуйста, Терентьев, выйдите к доске и расскажите о себе, — с нажимом предложила мне Евгения Павловна. — А после Архипов проводит Вас к директору. Я кинул растерянный взгляд на Архипова. Ну, то есть на Кирилла, на братика своего любимого. Он недобро оскалился, вертя в руке карандаш. Ну, капец теперь. Мне кранты! *** Закончился классный час, а я не спешил уходить. Куда торопиться-то теперь? Первый день — а уже к директору вызывают. Отлично, просто прекрасно. В первый раз обрадовался отсутствию отца в городе. — Чего замёрз? Пошли, — недовольно сказал Кирилл и, схватив меня за запястье, потащил на выход. Не забыв прихватить свою сумку, я поплёлся за ним. Вот же ж гадство! *** Мы с Кириллом вошли в приёмную директора. Секретарь кивнула, мол, я могу войти. Кирилл усмехнулся и сел на стул. А я постучал в дверь, на которой была табличка "Директор лицея №4 Крюков Иван Степанович". — Итак, Дмитрий, с чем пожаловали? — Иван Степанович сложил руки домиком на столе и уставился на меня внимательным взглядом. — Нецензурно выражался на уроке, — я склонил голову. — И что предшествовало сему событию? — Я уснул. — Вы уснули на уроке, а потом ругались матом? — Да. — Это серьёзный проступок для нашего лицея. Я имею все основания, чтобы Вас исключить. — Нет, пожалуйста, не надо. Я же только пришёл сюда. — Вот именно. И уже показали себя не с лучшей стороны. — Пожалуйста. — Подумать страшно, только пришёл, а уже успел проштрафиться. Куда Ваш брат только смотрит? Вы с ним такие непохожие, удивительно! А чего удивительного? Мы же не родные! Я вот только пару месяцев назад узнал о наличии данного субъекта, ой, то есть, я хотел сказать, родственника, а не привык до сих пор. Блядь, стоял я, ощущая себя как на плахе, перед директором, ожидая его решения. Почему я просто не мог промолчать, пока меня тыкали под рёбра? Что теперь будет? Отчислят? Сделают выговор? Заставят мыть полы после уроков? Что так долго? Почему он молчит? Где мой приговор? Я готов. — Ну, не знаю. Может, за Вас кто-то сможет поручиться? Приглядывать? — тем временем сказал директор. Он явно на что-то намекал. Я задумался. Откуда взяться такому человеку, когда я здесь всего несколько часов. В голову пришёл только брат. Но он не вариант. Он только спит и видит, чтобы меня извести. Но ничего другого всё равно в голову не пришло. — У меня здесь только брат. Кирилл Архипов, — ответил я. Иван Степанович многозначительно хмыкнул. Видимо, ответ мой его удовлетворил. — Ах, Кирилл, Кирилл! Такой способный, такой воспитанный. Как странно! Братья, а такие разные. Я удивлённо посмотрел на директора. В смысле? Воспитанный? Да этот старый хрыч ёбнулся вконец, видать, шиза его накрыла раньше, чем можно было предположить. Аллё, Вы чё, Кирилл ещё хуже же! Очнитесь! Так и хотелось щёлкнуть у него перед носом пару раз пальцами, чтобы его в чувства привести, а то мужик того, кажется, совсем плох. — Позовите его сюда. Я кивнул и бросился в приёмную. Навстречу мне встал Кирилл. — Кирилл, пожалуйста, поручись за меня перед директором. А то мой отец меня убьёт, — я не особо надеялся на благоприятный исход, но попробовать стоило. — Ничего, тебе полезно будет, — ответил он. — Сука, — выдохнул я. А Кирилл, довольный собой, как слон после купания, прогулочным шагом и улыбкой во весь рот (выбил бы!) направился в кабинет. Он меня похоронит. *** — Не переживайте, Иван Степанович! Всё будет в лучшем виде. Я за него ручаюсь. Больше такого не повторится. Да, мы с ним разные, но мы будем помогать друг другу. Я с открытым ртом следил за происходящим. Кирилл за меня заступался? Это что же, еноты в лесу все подохли, что я удостоился такой чести?! Мы вышли из кабинета. Мне было так неловко. — Спасибо, — тихо сказал я. — Если ты думаешь, что это тебе так просто с рук сойдёт, что хера с два ты угадал, — прошипел братец. А, не, вот, всё нормально. Узнаю Кирилла. Енотам ещё в лесу долго жить. Одно хорошо, что меня не выгонят в первый же день. Мы вышли из здания. Я искал глазами Борю, но во дворе не было ни единой живой души. Конечно, это же мы, как лохи, (не побоюсь этого слова в отношении себя, потому в этот раз реально лоханулся, зато в отношении Кирилла — это норма, чего бояться-то, для него фраза "лох — это судьба" имеет фундаментальный смысл, на этом его жизнь построена) остались после уроков. Я шёл рядом с любимым братиком, у меня запищал телефон. Я его из кармана брюк вытащил. Смс-ка. Привет! Это Боря)) Прости, что не дождался. Понадобилось срочно домой. Давай потом встретимся?!)))))) (14:13) Я заулыбался. А что? Приятное сообщение от приятного человека. Я начал отвечать и перестал смотреть себе под ноги. А там бордюр. Мне этот бордюр, чтоб ему пусто было, чуть зубы все не пересчитал. Если бы не.. Как бы странно это ни звучало, если бы не Кирилл. Он схватил меня под локоть и потянул на себя. — Эй ты, придурок, хотя бы под ноги смотри. Мне с тобой по больницам ездить не с руки, знаешь ли. — Ой ли, можно подумать, ты бы ездил со мной. — Нет, конечно. Сдал бы тебя в больничку, лучше всего в психушку, и наслаждался бы жизнью. — Сволочь. — Ах, Димочка, ты меня своими комплиментами в краску вгоняешь. Если тебе, милый мой, так хочется мне приятное сделать, обращайся ко мне "Ваше Высочество", — выдал елейным голоском Кирилл. — Слышь, Ваше Высочество, а у тебя не слипнется от такого удовольствия? — А ты попробуй — и узнаем, — подмигнул мне братец. Стоп, он что сделал? Собственно, это я и озвучил: — Ты мне подмигнул только что? — И чё? Подмигнул, и что? Это запрещено? — Нет, просто.. Ай, забей! — не стал я объясняться. Ему я дольше вдалбливать свою мысль буду, проще промолчать. Так он меня потом ещё может и крайним выставить. Дебил! И мы снова двинулись в сторону дома. На телефон я больше не отвлекался, ибо вряд ли мой братик окажется настолько щедрым, что спасёт меня ещё раз. И тогда я точно познакомлю своё распрекрасное лицо с асфальтом. Нет уж, спасибо. Я учусь на своих ошибках. Поэтому мы добрались до дома без приключений. Ну и хорошо! *** Зашли в квартиру и сразу же разошлись по своим комнатам. Мы друг с другом, если не ругаемся, конечно, вообще не разговариваем. А о чём можно поговорить с этим дебилом? Мы уже столько живём в одной квартире, а я нихера о нём не знаю. Да и не стремлюсь, если быть до конца откровенным с самим собой. Может, он сатанист? Или детей бьёт? Мобильники в подворотнях отжимает? Работает в борделе сутенёром? Или того хуже, о, ужас, он умный и образованный человек, с которым есть о чём поговорить? Да ну, бред какой-то. Вечно мне всякая чухня в голову лезет. Это ж представить страшно, как я мог только подумать, что Кирилл развит не только физически?! Не уверен, что он два и два с первой попытки сложить сможет. Хотя директор высказывался о нём крайне лестно, будто не о моём "любимом" братике. Ясно, что хотел унизить. Ведь Кирилл уже учился здесь, а я в глазах директора оборванец, который вытянул счастливый билет. *** Я обратил внимание на часы. Пять вечера. Пора бы ужин приготовить. А то уже жрать хотелось, кабздец. Чё-то чрезмерно задумался о возможных тайных способностях Кирилла. Я встал с кровати и босиком пошлёпал на кухню. Полы с подогревом, могу себе позволить. Зашёл, включил свет. Решил картошки пожарить. С сосисками. Из холодильника достал картошку. Залез под мойку и достал ведро с мусором. Поставил табуретку, сел и начал чистить. Картошку я давно научился чистить на автомате, даже не глядя на нож в руке. Поэтому снова задумался о насущном. — Ох, ну, надо же! Прямо Золушка, — прощебетал братик. Я отвлёкся от мыслей и посмотрел на вошедшего Кирилла. Он пошёл к холодильнику и достал оттуда банку газировки. — Да и выглядишь соответствующе. Тебе очень идёт, — он рассмеялся. Козёл! Да, выглядел я не слишком привлекательно. Растянутая домашняя футболка и тонкие спортивные штаны. Ну и что? Я дома. Как хочу, так и хожу. — Не знал, что ты ещё дома, — проигнорировав его великие комплименты о моём внешнем виде, сказал я. — Думал, что только утром тебя увижу. — Оуу, ты хотел меня видеть. Как мило! Так вот он я, — он покрутился вокруг своей оси, демонстрируя себя. Я фыркнул. Мажор, блин! — Ты же знаешь, я бы твою рожу век не видел. Только жаль, что нельзя никак это организовать. — Есть один способ. Тебе нужно съехать! — обрадовал меня он. — А тебе — съебать с кухни, пока я тебе в лоб этой картофелиной не запустил. — Как некультурно! Димочка, какой же ты невоспитанный. Я же за тебя поручился. — Действительно, — я развёл руки в стороны, в одной был нож, в другой — наполовину почищенная картошка, — неловко вышло. Получается, ты совершенно не справляешься со своими обязанностями, раз твой подопечный позволяет себе нецензурно выражаться в твоём присутствии. — Потрясающе. — Что? — вопросительно посмотрел на него я. — Всего несколько минут моего присутствия рядом с тобой, а ты уже можешь соединять слова в такие длинные предложения. Прогресс! Мне надо премию дать. Ай да я! Я же прирождённый преподаватель. — Я закатил глаза. Индюк. — А что касается твоей лексики, ты не переживай. И этому тебя научу. Уж я-то найду управу на твой грязный ротик и мерзкий язычок. — Фу, блядь! Это так по-гейски пошло прозвучало. Я сейчас блевану. — Блеванешь — потом сам убирать будешь. У нас, знаешь ли, слуг нет. — Иди уже, не мешай. — Океюшки. Позовёшь, когда готово будет. — Сам приготовишь. У нас, знаешь ли, слуг нет, — вернул я ему его же реплику. — Очень смешно. Я сказал: позовёшь. И это, у тебя вот здесь, — он показал на левую щёку, — чем-то испачкано. Я машинально потянулся стереть с щеки это что-то. И только потом понял. Блядь! — Долбоящер! — крикнул я вдогонку хохочущему парню. Вот ублюдок. Сучонок. Я сам только что по его же просьбе испачкал себя в грязи от картошки. Ну, не дурак ли? Так легко повестись. Ну, ничего. Я тоже мстить умею. Злобно усмехнувшись, я принялся чистить картошку в несколько раз усерднее. Подумать только, Вашему Величеству жрать приспичило. Что ж, не могу же я оставить Ваше Высочество без ужина, а то скопытится с голодухи неожиданно, вот печально-то будет, а. *** Через час всё было готово. Свою порцию я съел сразу же, чтобы не вызывать лишних подозрений и вопросов. — Ваше Высочество, всё готово! Садитесь жрать, пожалуйста. Кирилл вошёл на кухню с ухмылкой на губах, а-ля "я ж говорил, что позовёшь". А я только подошёл к плите и положил ему в тарелку то, что когда-то было картошкой с сосисками. И да, я намеренно пережарил порцию для Кирилла. Ибо нехуй мной командовать! Я в любом бы случае позвал Кирилла ужинать, как делал всю последнюю неделю после отъезда родителей в свадебное путешествие, когда он оказывался дома в это время суток. Почему-то не хотелось оставлять его голодным, жалко ли было или просто совесть грызла, не знаю. Просто так хотелось. Но сегодня он меня вывел, поэтому пусть ест то, что я ему приготовил. Или сидит голодным. Он сел за стол с таким напыщенным, довольным видом, будто он только что оприходовал пять баб, а в очереди к нему ещё столько же толпятся. А он объявил, что сегодня больше не принимает. Придурок! Я с самым невинным на свете лицом ангела, только нимба не хватает и одежды соответствующей, поставил тарелку перед ним, положил рядом вилку и нож. И начал наблюдать. — Это что? — Ужин. — Ты его спалил нахера? Чё это за угольки, а не картошка? — Прости, переволновался. Не каждый же день Вашему Высочеству готовлю. Он напрягся, вцепившись в вилку мертвой хваткой, сильно сжал челюсти, аж желваки заходили. — Я спрашиваю, что это такое? — Блядь, не хочешь — не жри! Я тебя не заставляю! Лучшая защита — это нападение. А то, нашёлся мне тут принц. — Да ладно тебе. Я просто спросил, — уже более спокойным голосом ответил он. А потом он просто наколол вилкой то, что раньше, в очень далёком прошлом, звалось картошкой и положил себе в рот. И начал жевать. Пиздец! Он ел эту херню. Охуеть! Мои глаза расширялись от удивления с каждой секундой. Остановите эту планету — я сойду. Кирилл ел это. Я не мог в это поверить. Он не воротил нос, а просто спокойно ел. Некоторые особо зажаристые кусочки даже хрустели у него во рту, но он не обращал на это абсолютно никакого внимание. — Кстати, — он позвал меня, а я вздрогнул, — а ты чего не ешь? Это было сказано даже как-то добродушно, дружелюбно. Резко стало стыдно. — А я.. это.. ну.. это.. — Развёл меня, да? — отложив вилку, спросил меня он. — Ну.. я.. ну.. — Дим, просто ответь: да или нет. — Да, — выдохнул я и опустил голову. Что теперь со мной будет?! — Ясно. Спасибо за ужин, — он встал из-за стола и вышел из кухни. А я остался стоять посреди помещения и смотреть на эту дурацкую тарелку с угольками, вместо картошки. Стало так неловко, я почувствовал огромную вину перед Кириллом. И понял, что не смогу уснуть, пока не заглажу её. *** Я постучал в комнату Кирилла. — Да! — прозвучало как-то грозно. Может, мне показалось, и он не станет меня убивать, а?! Хотя кого я обманываю! Спасибо всем, кто приложил руку и не только руку к моему рождению, я прожил хорошую и очень интересную жизнь, короткую, правда, но очень интересную. — Кирилл, это я. Можно войти? — Попробуй. Я понял, что это была проверка наличия у меня инстинкта самосохранения. Прости, дорогой инстинктик, но я не могу прислушаться к тебе, придётся запихнуть тебя глубоко в задницу, потому как чувство вины намного сильнее. Я положил руку на ручку и надавил. Дверь открылась. Я вошёл с подносом. Кирилл лежал на кровати и смотрел в планшет. — Приивеет, — протянул я. — Виделись. Не так давно. На кухне. Точно обиделся. Но он же первый начал. Почему стыдно должно быть мне? Блин! — Знаешь, Кирилл, а я тебе покушать принёс. — С чего бы? — он приподнялся на локтях, отложив планшет в сторону, и взглянул на меня. — Просто так. Мы же братья. Можно? — я кивнул на поднос в своих руках. Кирилл ответил согласием, садясь на кровати. Уже хорошо. Надеюсь, что меня не накроет взрывной волной и я поживу ещё хотя бы полчаса. Я поставил поднос на кровать и сел рядом. На нем была тарелка с яичницей и колбасой и три бутерброда с сыром. Он притянул поднос ближе к себе, рассматривая ассортимент предлагаемых блюд. Взял тарелку с яичницей и вилку. И начал есть. С аппетитом. Я смотрел на то, как он ел, и улыбался. Почему-то мне показалось это очень милым. Уж не знаю, почему. Может, это на фоне того облегчения, что я испытал, когда понял, что, кажется, всё как обычно. Не знаю. — Димон, — позвал он меня, — вот теперь по-настоящему говорю тебе "спасибо". Очень вкусно. — Да ладно, — я смутился. Блин, мне кажется, или только что Кирилл в мой адрес первое доброе слово сказал. Вау! — И ещё, прости меня. — За что? — За то, что просил тебя называть меня "Ваше Высочество". Я вообще просто так это ляпнул, не знал, что ты это так в штыки воспримешь. Давай договоримся: я Кирилл, никакое не Ваше Высочество. А ты меня продолжаешь кормить самой вкусной на свете едой. Окей? — То есть теперь по поводу еды мы с тобой ругаться не будем? — Не будем. — А в остальном всё будет как прежде? — Естественно. — Хорошо. Я пошёл тогда. Приятного аппетита. — Спасибо, — сказал он. — И готовься к завтрашнему ледяному душу из стакана, — крикнул мне Кирилл. — Повторяешься, братик, — ответил я и закрыл за собой дверь. *** Я пошёл к себе в комнату. Странный, такой неоднозначный день, который начался плохо, продолжился хреново, а закончился неожиданно приятно. Я усмехнулся. Настроение поползло вверх. Может, всё не так и плохо. И мы всё-таки сможем подружиться. Не сразу, конечно, быстро только кошки родятся. Но всё же. Поэтому спешить не будем.