Твоя любимая "принцесска"!

Домой мы вернулись на следующий день. Рано утром. Через пару дней уже надо было отправляться в Москву. Поверить не могу! И чего греха таить, я мечтал об этой поездке, но не так. Хотелось, чтобы она была наполнена романтикой, поцелуями и признаниями. Потому что мы отправимся туда с Кириллом. Но я идиот, я болван, я дебил, раз уж до сих пор продолжаю думать о том, что у меня есть вариант быть с ним в том самом смысле. Я постоянно думаю о том, что будет, скажи я ему о своих чувствах. Будет ли это скандал, а может, он просто тихо соберёт свои вещи и уйдёт? Сможет ли он ударить меня? Или даже руки марать не станет об меня? Я постоянно прокручиваю момент нашего поцелуя. Тогда мне казалось, что это всё было под действием алкоголя. Ну, я так точно себя мало контролировал. Но вот Кирилл? Что он чувствовал в этот самый момент? Или он считает это ошибкой, поцелуй состоялся, потому что мы с ним перебрали и того требовали правила игры? Это всё так не просто... *** Мы стояли перед входной дверью в нашу квартиру и упорно жали на звонок. И да, мы ещё те изверги. Но во время сборов ключи ни Кирилл, ни я взять не удосужились. Поэтому да, сейчас едва девять утра, а мы ломились в собственную квартиру. Через пару минут я услышал шорох за дверью и переглянулся с Кириллом. Судя по всему, он услышал то же. Дверь открылась. — Мальчики мои! Вы вернулись! А мы вас только днём ждали, — на пороге стояла Марина. В лёгком халатике и пушистых тапочках. Мило и по-домашнему. — Ну, если мы не вовремя, можем погулять пару часиков, — как бы намекая, говорил Кирилл и одновременно пытался заглянуть Марине за спину, чтобы что-то такое разглядеть, — пока вы не закончите, — он хитро улыбнулся. Бляя, Кирилл! Я прикрыл глаза рукой. Стыдоба-то какая! И снова я покраснел. Не может он, блин, без своих шуточек. — Кирилл, ерунду не городи! Мы вас ждали. Проходите! Я вошёл, Кирилл — за мной. А потом за моей спиной раздался хлёсткий такой шлепок и тихое "да за что?". — За дело, Кирилл, за дело! Ишь чего удумал! Погуляют они. На улице, между прочим, не май месяц! Я стоял спиной и старался не смеяться в голос. Кому-то за разговорчики по шее прилетело. Хе-хе! Да, соскучился я по этим семейным разборкам. Две недели — это очень большой срок для меня. Ведь я так надолго никогда не уезжал из дома раньше без родителей. — Ох, опять, — простонала Марина. — Вы пока раздевайтесь, я быстро! — бросила она и скрылась за дверью ванной комнаты. Я недоуменно посмотрел на Кирилла, он только пожал плечами. *** Марина вышла только через пятнадцать минут. Мы с Кириллом уже расположились на кухне. Я во всю хозяйничал: лазил по шкафам, заглядывал в холодильник в поисках еды. Когда Марина вошла в кухню, Кирилл взволнованно подскочил. — Мам, как ты себя чувствуешь? — он положил ей руку на плечо, слегка поглаживая. Я же наблюдал со стороны. Хотя тревожился не меньше, потому как Марина выглядела чрезвычайно бледной. — Сынок, хорошо всё, — она ласково улыбнулась Кириллу. — Давайте я вас покормлю. — Нет! — мы оба были, очевидно, против, раз высказались в унисон. — Марина, да ладно, я сам всё приготовлю, — добавил я. — Что думаете по поводу бутербродов с колбасой и яичницы? — это я уже обратился и к ней, и к Кириллу с предложением. Брат кивнул, а Марина как-то скривилась. — Ох, мальчики, простите! — она снова бросилась к ванной. — Блин, что происходит? Она траванулась, что ли? — спросил я. — Если б я знал! — ответил Кирилл. *** Она снова вышла минут через пятнадцать. — Мама, что ты скрываешь? И не думай мне врать, что всё в порядке! Я вижу, что не всё! — Кирилл, давайте Серёжу подождём. И мы вам всё расскажем. Меня очень сильно напрягли её слова. Кирилл выглядел нервным, но, сжав руки в кулаки, сдержанно кивнул. Подождём. *** Вернулся отец. — Марина, на улице настоящая сказка! Снежок, морозец — красота. Но встречать его вышла не она, а мы с Кириллом. И Кирилл капец как весь издёргался в ожидании моего папы. — О, привет, пацаны! А что вы так рано? Вы же в обед обещали приехать. — Пап, — я сделал шаг вперёд, загораживая Кирилла, — сейчас, я думаю, есть вопросы поважнее. Что с Мариной? — Она вам не сказала? Кирилл рыкнул и мотнул головой. — Нет, пап, не сказала, — перевёл я на человеческий язык действия брата. — Тогда пошли на кухню, сейчас вы всё узнаете. Марина сидела за столом со стаканом воды в руках. — Привет, любимая, — папа наклонился к своей жене и поцеловал её в висок. На это Марина смущённо улыбнулась. — Ну, так что? — скрестив руки на груди, Кирилл начал топать ногой от нетерпения. — Кирилл, Дима, сядьте, пожалуйста, — сказала Марина. Мы послушно выполнили просьбу. — Не знаю, помните ли вы или нет, но перед отъездом я упомянула, что вас по приезду будет ждать целых два сюрприза. — Мы кивнули, такое действительно имело место быть. — Так вот, — Марина прервалась, вздохнув, папа взял её за руку и поцеловал, шепнув "давай, не бойся, я рядом", я перевёл взгляд на Кирилла, он пытался скрыть дрожь в руках, — я беременна. У вас будет братик или сестрёнка. Как только я услышал эту фразу, от сердца отлегло, дышать стало легче. Вот ведь конспираторы. Я усмехнулся. И посмотрел на Кирилла. Он сидел с закрытыми глазами и весь трясся. Кажется, кто-то очень сильно переволновался. Я положил руку ему на плечо. Он посмотрел на меня и шёпотом спросил: — Она же не шутит? Правда? Ведь всё хорошо? — Да, — так же тихо ответил я. Но наш разговор не был тайной, его слышали все. И особо впечатлительная беременная женщина, в частности. — Сыночек мой, я тебя напугала? — она встала и подошла к Кириллу, чтобы обнять. — Ой, прости, мой хороший. У меня с этими гормонами совсем крыша поехала. Хотела сюрприз сделать, а в итоге, Кирочка... — она не смогла договорить, расплакавшись. — Ну, мам, не плачь, всё хорошо, — ответил Кирилл, обняв свою маму в ответ, на что женщина всхлипнула. — Ведь да? — настороженно уточнил он. — Конечно, да, зайчик мой. Просто, говорю же, гормоны эти. То плачу, то смеюсь, — сквозь слёзы ответила она. Я перевёл взгляд на папу, он многозначительно кивал. Походу, да, у него тут свой собственный турнир был по успокоению беременной жены. И я бы ещё поспорил, кому было сложнее: нам с Кириллом или папе. — Ты прости меня, сынок. Я так тебя люблю, — сказала она и поцеловала в щёчку, поглаживая по голове. Я улыбнулся. Ну, теперь понятно, почему она так подозрительно, по моему мнению, себя вела перед нашим отъездом. Это всё материнский инстинкт. Оооо, это так круто! — Мам, да что ты такое говоришь! Мне не за что тебя прощать. Просто как я мог догадаться, из-за чего тебя тошнит? — Да, и ты сразу напридумывал себе самое плохое?! — предположила Марина. — Угу, — кивнул Кирилл. — Как же глупо вышло! — Марина покачала головой. — Серёж, надо было раньше сказать, — она обратилась к мужу. — Да в смысле? — шокированно ответил отец. — Ты сама сказала, что не будем говорить сразу. — Да? — Он уверенно несколько раз кивнул. — Что ж я так! — Марина, ничего же не случилось плохого, — я решил влезть в разговор, а то, того гляди, женщина расстроится по новой и затопит полкухни. — Да, мам, всё хорошо. И я очень рад, — поддержал меня Кирилл, на что я ему улыбнулся в знак благодарности. — Отлично, — потёр отец руки, — если с этим мы разобрались, переходим ко второй новости. — Мы переезжаем! — воскликнула Марина, хлопнув в ладоши. — Куда? — недоуменно спросил я. — За город, — как ни в чём не бывало ответила женщина. — А как же школа? — Кирилл был удивлён не меньше. — Так вы-то тут остаётесь. Теперь эта квартира в вашем полном распоряжении. Я вылупился на родителей самыми огромными глазами, что были в моём арсенале. — Как это "в нашем"? — переспросил я. — Ну, малышу нужен свежий воздух, природа, да и нам надоело смогом дышать. А вы городские, поэтому, думаю, вы оба всё равно не захотели бы уезжать. Я охуевал. Мы с Кириллом вдвоём жить будем. Только одни. Неожиданно. — Когда ж вы только успели? — А ты думаешь, куда мы ездили постоянно? И тут на меня нашло озарение. Теперь понятно. Все их поездки к друзьям "за город" были ни чем иным как покупкой дома. Молодцы! Дважды конспираторы. И ведь я бы ни за что не догадался об этом. Да и сейчас я пока мало в это верю. Круто же жизнь перевернулась. Всего несколько лет назад я жил совершенно другой жизнью, а сейчас... Слишком много событий произошло со мной за эти полгода. Что ещё мне преподнесёт судьба? *** Вечером мы устроили праздничный ужин, чтобы отметить все радостные события сразу: переезд, беременность, мою победу и нашу с Кириллом поездку в Москву. Как выяснилось, Марина и папа жили в новом доме уже целую неделю (дом здоровый, придомовая территория большая — нам фотки показывали на телефоне). Поэтому наш ранний приезд мог попортить им сюрприз. Однако ж, нет. Всё прошло отлично! Ночью родители уехали, сославшись на то, чтобы мы прямо сейчас привыкали жить одни. Хотя, на самом деле, мы и так уже достаточно жили подобным образом. Привыкать нечего, к тому же немаленькие уже. *** Я мыл посуду, а Кирилл сидел за столом и пил кофе. — Охуеть, да? — восторгался я. — И не говори. Это ж надо! Так долго от нас скрывать. Да я чуть не поседел, пока ожидал вердикта, — ответил Кирилл и отпил из чашки кофе. — Бляя, я так загнался, а мама тянет и тянет. Я уж думал, всё, пиздец подкрался незаметно. — Да уж, я видел, как тебя трясло. Сильно переживал? — Не то слово. Зато теперь в моей крови адреналина больше, чем если б я с парашютом прыгал, — Кирилл улыбнулся. — Ох, да! — Кстати, а ты знаешь, какой у моей мамы срок? — хитро начал он. Я почуял какой-то подвох. Но мотнул головой. Откуда ж мне знать? — Почти четыре месяца. — Оу, ну, это ж круто! — Я не об этом. — Тон брата начал настораживать. — По моим подсчётам это случилось в день её рождения, — эта скотина даже бровями поиграла. Я посмотрел на него и мгновенно покраснел. Блин, всё-таки Кирилл — такой Кирилл. Он знал, блядь, это, что ли, когда фантазировал, как они заходят в номер, усыпанный лепестками роз, целуются и т.д. И куда мне теперь деться от его взгляда, аля "я же говорил". — Кирилл, — проныл я, — это же родители! Зачем ты заставляешь меня думать об этом? Мне так неловко, чёрт возьми! Зачем ты вообще мне об этом сказал? — Ты мило смущаешься, принцесска, — вкрадчиво ответил брат. А я снова задохнулся. Но быстро пришёл в себя и кинул в него полотенцем, которое Кирилл ловко поймал и радостно улыбнулся, а я вернул своё внимание грязной посуде. Я, когда закончил с мытьём, сел напротив. — Теперь у нас будет брат или сестра, — начал я мечтательно. — Это так круто. Ты кого больше хочешь? — А сам-то как думаешь? — прищурился он. — Не знаю. Брата, наверное? Он замотал головой. — Сестричку. Хочу с ней гулять, от ухажёров отбивать, хранить её самые страшные секреты. Я слушал и умилялся. Это так трогательно. — Ты будешь хорошим отцом, — мягко произнёс я. Кирилл отмахнулся, засмущавшись, и быстро перевёл тему: — А нам спать не пора? Я, усмехнувшись, кивнул. *** Через пару дней у нас был самолёт на Москву. Перед самым Новым годом! Поэтому мы спешно покупали всем близким подарки. Кириллу я уже подарок выбрал. Блин, надеюсь, ему понравится. Очень бы хотелось его порадовать. Родителям мы с Кириллом договорились купить подарки вместе, поэтому битый час бегали по торговому центру, отбрасывая неподходящие варианты. — А может, что-то из детского? — предложил я. — Ты дурак, что ли? — Я аж ошалел от этого. — Нельзя, не принято это. Срок очень маленький, — пояснил Кирилл удивлённому таким поворотом событий мне. Я понимающе кивнул. Точно, тупанул конкретно. — Тогда? — Ну, блин, — он почесал в затылке. — Очень информативно, — я рассмеялся. А потом услышал милый "тявк". И у меня в голове появилась идея. Как в мультике лампочка загорелась. — Судя по твоим глазам, ты что-то придумал. — Ага, — хитро ответил я и потащил брата к зоомагазину. — Димка, да ты просто гений! — восторженно проговорил Кирилл. Я улыбнулся. Так приятно. Я прилип к стеклу, за которым был щенок лабрадора. Светленький такой. Пшеничного окраса. — Как думаешь, может, его? — я посмотрел на Кирилла светящимися, но в то же время умоляющими, глазами. Пёсик мило перебирал лапками и смотрел на нас, тявкая. Я таял от умиления. Лапочка такой! — Да, давай его. Как ты додумался? — Просто услышал, как он пискнул, и в голове собрался пазл. Родители переехали за город, им определённо понадобится собака, к тому же там много места, для животного просто идеальные условия. А ещё лабрадоры любят детей, очень умны и хорошо обучаемы. — И маме нравятся собаки. — Папе тоже. — Ну, значит, это судьба, — заявил брат. — Молодой человек! — Кирилл позвал продавца. — Я Вас слушаю! — Мы хотим купить этого щенка. — Отличный выбор. Хороший пёс, дружелюбный, добрый. Мы набрали всё, что необходимо для собачки на первое время. И подумали, что надо бы сразу отвезти его родителям. Заодно воочию на дом посмотрим, интересно же, где они живут сейчас. Так мы сразу и сделали. Родители нашему приезду были рады. *** Мы приехали через пару часов к родителям и отдали им собаку. Марина была так растрогана, что снова пустила слезу. А мы с Кириллом осмотрели дом. Ну, шикарный, шикарный. Нечего сказать! — Ребята, может, за стол? А то Новый год вы будете праздновать далеко отсюда, — с огорчением констатировала Марина. — Мам, да мы едем совсем ненадолго, ты даже соскучиться не успеешь! — Кирилл подбодрил женщину, которая, чтобы успокоиться, поглаживала свой еле заметный животик. *** Мы замечательно провели время. А потом нам вручили по подарку. По детскому. Полному конфет. Ну не знаю, как Кирилл, а я был рад. Только в новогоднем подарке можно найти очень необычные и вкусные сладости, которые в другие времена года днём с огнём не сыщешь. Ограниченная серия, что ли? Кирилл взглянул на родителей слегка вопросительно, на что папа сквозь смех ответил: — Мы же от вас съехали, не это ли лучший новогодний подарок для вас двоих? И все дружно рассмеялись. Ну, может, оно и так. Но всё равно довольно креативненько, по моему мнению. *** Мы прибыли к зданию аэропорта. — Волнуешься? — серьёзно спросил Кирилл. Без шуток. — Да, немного. Всё-таки раньше я никогда не летал на самолёте. — Правда? — Кривда, — съязвил я. — А что тебя, собственно, не устраивает? — Нет, всё в порядке. Просто... Так ты раньше никогда не покидал родного города? — Почему же? На экскурсии мы с классом ездили. С родителями на море летом. На машине, на поезде, бывало. Но самолётом — никогда, — я покачал головой. — Что ж, тогда тебя ждут новые ощущения, — Кирилл приобнял меня за плечо, прижав к себе, а я немного стушевался. Сердцебиение участилось, мурашки забегали. — Некоторые особо чувствительные и легковозбудимые личности сравнивают полёт на самолёте с сексом. Говорят, похоже. В особенности, взлёт. — Ну, мне-то можно сравнивать только с дрочкой в ванной комнате (от этого я получил истинное удовольствие, не то что от первого секса), поэтому не знаю, есть ли что-то в этом общее. — Димка, да ты покраснел, — искренне удивился брат. — А ну, прекращай! — Отстань! — я ещё больше смутился и, скинув с себя руку Кирилла, вошёл в здание аэропорта. — Стой! Ты обиделся, что ли? — Нет, давай просто забудем? — Оке. *** — Не волнуйся, по статистике все самолёты оказываются на земле. Другое дело — как, — загадочно проговорил Кирилл. — Сука, — процедил я, смотря в окно и выстукивая ритм пальцами на колене. — Прибил бы! — Вот именно, что "бы", потому что руки дрожат. И тут меня осенило. — Ты сам боишься, — я не спрашивал, я констатировал это как факт. — Ты сам летать боишься, поэтому с ума сходишь, меня нервируя. — Ничего я не боюсь, — отмахнулся брат. — Ага! — подтвердил я. — Я серьёзно! — Да-да, мы все поняли, что ты мистер "Стальные яйца"! — Дим, да хорош! По громкой связи объявили о том, чтобы все пристегнули привязные ремни, начинается взлёт. Кирилл слишком нервно начал пристёгиваться. Я хихикнул, на что брат закатил глаза, но промолчал. *** Мы начали разгоняться. Страшновато. Мы быстро набирали скорость, скользя по взлётной полосе, а потом резко меня вжало в кресло, и самолёт начал набирать высоту. Охуеть! Дыхание перехватило, уши заложило. И было странное чувство эйфории. Необычно. Когда мы уже оказались в воздухе, первое, что я сделал, глянул в окно. Обалдеть! Облака под нами. Под, а не над! Вау, как круто! Капитан воздушного судна объявил, что мы находились на высоте десяти тысячи метров над землёй, температура за бортом составляла тридцать шесть градусов ниже нуля. Прохладненько! А потом было разрешено отстегнуть ремни, что я и сделал. А потом обратил внимание на Кирилла. — Кирилл? — тихо позвал я брата. Он сидел, зажмурившись, и до побеления костяшек сжимал подлокотники. И никак не реагировал на мои слова. Я реально заволновался. Смех смехом, но если ему реально страшно, я не могу смеяться над этим. Я положил свою руку на его, успокаивающе поглаживая. — Кирилл, открой глаза. Расслабься, пожалуйста. Моя просьба возымела действие. Он посмотрел на меня. А зрачки такие огромные, затмили всю радужку. — Почему ты не сказал, что настолько боишься? — мягко спросил я, продолжая поглаживать руку брата. — И как бы это выглядело? — Обыкновенно. Ты же тоже человек, а не супергерой. Я вот сразу сказал, что волнуюсь перед первым полётом, мог бы и ты рассказать, что тебя тревожит. Блядь, мне было бы до жути приятно, если б он посвятил меня в какую-нибудь свою сокровенную тайну. — Я боюсь летать, — выдохнув, выпалил он. — Молодец. Тебе же стало легче? — Он кивнул. И мне тоже стало. Я прям выдохнул. — А ещё я боюсь грёбаного одиночества, — прошептал он, склонив голову. — Ты хочешь это обсудить? — Я не хотел на него давить. Мне уже было достаточно, что он рассказал об этом своём страхе. Он покачал головой. — Ну, ничего. Всё нормально. Дальше мы летели молча. Кирилл по пути вырубился. А я думал о том, как многого я о нём не знаю. Сколько в его душе запрятано тайн, сколько страхов. Не на одну жизнь хватит. Я понятия не имею, насколько херовое у него было детство, но, судя по всему, это оставило на нём свой отпечаток. Он наверняка многое пережил: эти непонятки с отцом, предательство лучшего друга и ещё много чего, о чём я даже и представить не могу. Мне кажется, он очень ранимый, но прячет свои эмоции глубоко внутри, чтобы никому не показывать свои слабые стороны. Однако не всегда удаётся удерживать всё внутри. Иногда эта боль просится наружу и неожиданно вырывается, ломая рёбра. До сих пор с внутренним содроганием вспоминаю, когда он напился и поделился со мной, что ему больно, душе его больно. Кирилл так беззащитен был в этот момент. Не знаю, смог ли я хотя бы немного облегчить его страдания, но очень на это надеюсь. Я влюбился в слишком таинственного человека. И да, больно осознавать, что невзаимно, однако я не жалею. Ни о чём не жалею. *** Мы спокойно приземлились в Москве. Кириллу полегчало, что не могло не радовать. А то его состояние просто выбило меня из колеи. Слишком неожиданно. Мы быстро, ну, относительно быстро, конечно (ох уж эти ебучие московские пробки, если честно, думал, что это преувеличение, такая себе легенда, чтобы запугивать приезжих, а оказалось, блядь, это всё правда, машины везде, и их, я скажу, дохуя и больше), добрались до гостиницы, в которой для нас был забронирован номер. Один на двоих. Хорошо хотя бы, что с двумя кроватями. А то знаю я, какие подставы в фильмах случаются, по типу, "ой, простите-извините, но остался только номер для молодожёнов с огромной кроватью-траходромом, на которой влюблённые могут придаваться плотским утехам сутки напролёт". Ой, чё-то не о том я думать начал, стремительно возбуждаясь. Сука! Так, быстро, что-нибудь отвратительное в студию! Крыса, такая облезлая, с длинным голым хвостом, которая жуёт какую-нибудь хуйню на помойке. Фу, блядь, вот мерзость-то. Буэ! Меня аж передёрнуло от мысли об этом. Я скривился. — Хера у тебя запросы, — рядом раздался насмешливый голос Кирилла. — Неужели тебе номер совсем не нравится? — Почему это? — А кто рожу скорчил, будто лимонов объелся?! Димон съел лимон! — он хрюкнул от накрывшей его радости. Ну, это надолго. Вспомнил об этой обзывалке спустя столько времени. — Всё сходится, — он залился беззвучным смехом. Искренним и чистым. — Хватит уже ржать. Просто представил крысу на помойке, — ответил я. Кирилл нахмурился, задумался, а потом махнул рукой и снова начал смеяться. — Дурак, — рассмеявшись следом, сказал я. — Какой есть. Да, какой есть. Но не мой.