Твоя любимая "принцесска"!

Я сидел на стуле, смотрел в окно, где вовсю хозяйничала ночь, и думал о том, что учёба медленно, но верно подходит к концу. Не за горами Последний звонок. Мне страшно, я боюсь. Я тяжело вздохнул. А вдруг я не справлюсь со взрослой жизнью? Вдруг я ошибаюсь в выборе направления будущей профессии? Вдруг я никуда не поступлю, потому что тупой? А вдруг, кое-как отучившись, не смогу найти работу (я даже о работе по специальности не думаю, просто какую-нибудь бы найти) и пойду бомжевать? И в лучшем случае на вокзал (ведь там тепло), а не в коробку из-под холодильника на помойке. — Ты чего не спишь? В тишине голос прозвучал словно набат. — Блядь! — испугался я, дёрнувшись, и чуть не рухнул со стула на пол. — Что ты ходишь как привидение? — я положил ладонь на грудь, где колотилось моё встревоженное сердце. — Иди спать, ночь на дворе! — И это говорит мне человек, который глубокой ночью уставился в окно и то и дело грустно вздыхает, — Кирилл присел рядом и взял меня за руку. — Ну, чего ты, Димка? — Мне страшно, — прошептал я в тишину. Я не видел его глаз, но чувствовал, с каким трепетом и любовью они смотрят на меня. — Чего ты боишься, солнце? — он начал поглаживать мою ладонь круговыми движениями. — Что не справлюсь, — выдохнул я. — Со взрослой жизнью? — уточнил парень. Я угукнул. — А как же я? — В смысле? — не понял я. — Ты меня со счетов уже списал, что ли? — с претензией спросил он. — Я не догоняю, Кирилл, — я покачал головой. — Я имею в виду, что ты не один. У тебя есть я. И мы со всем справимся. Вместе. Он потянулся к моему лицу, найдя щёку, и положил на неё ладонь. Я прикрыл глаза и понял одну простую вещь: я идиот! — Кирилл, кажется, я дурак. — А мне вот так не кажется. Особенно сейчас, — хмыкнул парень. — Ай! — вскрикнул он, потому что я ущипнул его за плечо. — Прости меня. Но не за щипок. Это ты заслужил! — Кирилл фыркнул. — Я о том, что забыл, что не одинок и у меня есть ты. — Я всегда буду рядом. — Я никогда не оставлю тебя. — Я люблю тебя, Дима. — И я люблю тебя, Кирилл. И поцеловались. — Пойдём спать. А то через пару часов уже петухи закричат, а мы ни в одном глазу. *** — Да куда вы эти стулья тащите? Они вдоль стены должны стоять! — кричала Евгения Павловна, распределяя обязанности. — Машитов, спрячь телефон и помоги Еремееву перенести вёдра под цветы для учителей за кулисы. Саша, подняв глаза к потолку, прошептал что-то наверняка нецензурное и пошёл помогать. — Отойдите от аппаратуры! Чего вы возле неё трётесь? Не нажимайте ничего, сломаете же! А то школу закончите, а долг перед ней будет висеть! Я хихикал и сидел в самом дальнем углу актового зала, прячась за кулисой, где меня наша классная видеть не могла ни при каких обстоятельствах. Зато для меня было всё как на ладони. — Так, а я что-то Терентьева не вижу! Где он прохлаждается? Вот блядь! Вспомнишь говно — вот и оно. И нет, я не считаю классуху и уж тем более себя хуйнёй из-под коня, просто фразочка к месту пришлась. Я уже собрался выйти из своего укрытия. Но: — Девочки, ну, кто ж так цветочки клеит?! Давайте я вам покажу! И Евгения Павловна отвлеклась, давая мне ещё некоторое время полениться в своём тайном закутке. Хе-хе! Я продолжал сидеть, как вдруг у меня запиликал телефон. Благо, из-за шума, царившего в зале, никто этого не услышал. Это был Кирилл. Дим, зацени. Я хочу вот так на Последний звонок прийти *фото* (16:13) Я аж задохнулся. Фотографировал он себя в зеркале. На нём были только брюки и галстук. Выглядело очень сексуально. Но не для посторонних, сука, глаз.

Только попробуй! И я объявлю тебе бойкот!

(16:17)

Круто, тишина будет))) (16:18) Вы только поглядите на него. Шутник хуев!

Наивный мой Кирюша! Я имею в виду бойкот сексуальный)) :Р

(16:20)

Понял, не дурак((( А вот так лучше? *фото* (16:24) Он ведь издевается надо мной. Конечно, сейчас на Кирилле вдобавок к вышеперечисленным вещам были рубашка и пиджак, однако он всё равно выглядел чересчур горячо, что я весь слюной изошёлся, пока смотрел на фотку. Вот зараза! Зачем он так со мной?

Так лучше, но всё-таки даже в таком виде не хотелось бы тебя выпускать в свет. Даже наоборот, запер бы дома и...

(16:27)

Дима, что "и..."?! Допиши, что ты бы сделал, пожалуйста! (16:28) Я усмехнулся и убрал телефон в карман. Пусть помучится! Телефон продолжал пиликать, разрываясь от входящих сообщений, но нет, я скала и кремень. Кирилл должен подумать над своим поведением. Проказник! А вот он или я, это уже вопрос второй. Все, кроме меня, естественно, который искусно прятался и не палился (идеальное преступление), шныряли туда-сюда по актовому залу, украшая и доводя его до ума. Завтра у нас, блядь, Последний звонок. Я просто до сих пор поверить в это не могу. Так быстро время летит. Казалось бы, только вчера я первый раз пришёл в этот лицей, разбуженный с утра новоиспечённым братом не самым адекватным образом. Зато в его фирменном стиле. А уже завтра я лицей оканчиваю, а этот самый брат — теперь мой парень. Кстати, о нём любимом. Отрепетировав с классом от и до все номера, Кирилл умудрился отпроситься у нашей классной, а нам (а мне в особенности) пришлось пиздячить и заниматься всеми этими последними приготовлениями. Вот ведь жучара! Да, у него имелась уважительная причина (его Марина позвала, чтобы он помог ей с чем-то), однако это Кирилла не оправдывает, потому что он не взял меня с собой. Он даже управился раньше меня и уже сидит дома, намеряя костюмчики для завтрашнего дня. А я тут уже часа три торчу. И очень домой хочу. К Кириллу. — Так, откуда взялось это дерево? Спрячьте его куда-нибудь! — снова раздался голос Евгении Павловны. — Машитов, опять ты от работы отлыниваешь! Девочки, вам нужна свободная пара рук? — Нестройное девичье "да". — Отлично, значит, поступаешь в распоряжение девочек. — Евгения Павловна, а Вы в курсе, что крепостное право давно отменили и распоряжаться своей парой рук могу только я?! Я покачал головой. Кажется, сейчас кто-то получит за неповиновение барских пиздюлин! — Знаю. Но причём здесь помощь своим одноклассницам? — она скрестила руки на груди. — Так, хватит паясничать! Ноги в руки — и вперёд! Ученики — люди подневольные. Иногда я даже сомневаюсь, люди ли? Полы после уроков помой, с доски сотри. Короче, каторга и сплошное рабство. Поэтому даже Саша, который, казалось бы, мог заткнуть кого угодно, спорить дальше не стал и понуро пошёл к девочкам, которые надавали ему коробок с вырезанными из бумаги цветами и несколько рулонов скотча. — А где Терентьев? Кто-нибудь его видел? Я постарался слиться со стеной. Я буду стеной. Чтобы стать стеной, нужно думать как стена. Я, соскочив с парты, на которой сидел, решил схорониться и перейти на противоположную сторону, чтобы уже оттуда продолжать страдать хуйнёй и наблюдать за остальными, тихонько посмеиваясь. И у меня это благополучно получилось. Даже не убился нигде. Хотя это было довольно странно, потому как нужно было пройти полосу препятствий из кучи парт и стульев, которые были взвалены друг на друга. Я уже устроился на стуле, который прекрасно расположился рядом с розеткой (мечта любого современного школьника), и подумал, что беда миновала. Но не тут-то было! Почему-то именно в эту самую секунду в актовом зале наступила просто гробовая тишина, а на её фоне запел мой телефон. Твою ж мать! Вот и раскрыли моё убежище. Сука! Пришлось выходить. Я выключил звук вызова, засунув руку в карман и нащупав телефон, но так и не узнал, кто меня спалил. Потом с ним разберусь. И пусть знает, я в гневе страшен как чёрт! Для спасения своего бренного тельца от гнева классухи я взъерошил себе волосы, пощипал себя за щёки, расстегнул пиджак и взял в руки стул, на котором сидел всего какую-то секунду назад. Эх, какое же хорошое было время! — О, Терентьев, вот ты где! А что ты там делал? — Так вот, — я показал стул, — Евгения Павловна, стулья таскаю из-за кулис. — Да? — с недоверием отозвалась она и подошла проверить. И увидела ту гору парт и стульев. Я ликовал. Кажется, моя хитрость сработала. — Молодец, Дима. Но почему ты не отзывался, когда я звала тебя? — Я.. я, может, в туалет отходил, — пожал плечами я. — Ты такой красный. Устал? Я подумал, что это мой шанс. — Угу, — поставив стул, я тяжело вздохнул и опустил взгляд. — Я думаю, что тебе лучше домой пойти. А то завтра выступление, а ты выглядишь неважно, — она покачала головой. — Так ты хотел, чтобы я ответила, да? — уже громче спросила классная. Я поднял на неё недоуменный взгляд. — Что? Не понял. Вы о чём? — О том, Терентьев, что ты лентяй! Я не просила те баррикады разбирать. И количество их, кстати, не изменилось. Поэтому оттаскивай стул обратно, где взял, и иди помогать девочкам. Все, кто наблюдал за нашим разговором, начали ржать. Кирилл бы сказал, что это мгновенная карма. Я с недовольным лицом сошёл со сцены и направился к ехидно улыбающемуся Машитову, который за свою лучезарную улыбку получил тычок в плечо и чуть не выронил коробку, и звонко щебечущим девчонкам, которые спорили о том, что поручить мне и как наклеить ёбаные цветы на кривую стену. Пока они пищали, я залез в карман и достал телефон. Я хмыкнул. Тот пропущенный был от Кирилла. Вот кто виноват в моей трудовой повинности. — На, это, походу, тебя, — толкнув меня локтем в рёбра, Машитов передал мне свой телефон. На экране красовалась фотка Кирилла, который щурился от солнца. Кстати, хорошенький он тут. И почему у меня такой фотографии нет? — Алло? — Блин, Дима, ты чего там творишь? Почему трубку не берёшь? — Из-за тебя меня работать запрягли. Сидел себе спокойно, никого не трогал, а ты позвонил, и меня засекли. — Ах, да ты баловался?! — томно протянул Кирилл. — Хочешь, чтобы я тебя наказал? — Это кто кого ещё накажет, блядь! — возмутился я, из-за чего Машитов усмехнулся. Я лишь отмахнулся. Не до него сейчас. — Если хочешь, могу тебе отсосать, как только вернёшься, в качестве извинений. — Я задохнулся. — А потом ты мне, раз уж заставил меня волноваться. Я закусил губу. Пиздец заманчивое предложение! — Давай. Я согласен. Я хочу. — Жду тебя. — Люблю. Я отключился и передал телефон Саше. — Что, помирился со своим принцем? — шепнул мне на ухо Машитов. — Лесом шагай! — А я что? Это ты как гирлянда новогодняя светишься. И нечего стесняться. Вы крутые же! — Ладно. Лучше расскажи, как там с Настей дела? — Как-как?! Ка́ком кверху! Здороваемся, иногда говорим, но только исключительно по работе. Мы даже ругаться перестали! А вдруг это шаг назад? — с тревогой изрёк Машитов. — Сложно сказать, — я пожал плечами. Женская логика мужчине не по зубам. Вроде бы кажется, что в ажуре, а по факту она может продумывать, как придушить его в ближайшей подворотне. Хотя, по моему мнению, всё идёт нормально. — Я ей цветы в шкафчик подкладываю по утрам. Специально, когда она на смене в этот день, пораньше на работу прихожу. Не знаю, что она с ними делает, но в мусорке я их ещё ни разу не находил. И... — Дим, а помоги нам всё-таки! Залезь на парту и приклей в тот угол этот цветок, — одноклассница грубо прервала наш с Сашей интересный диалог. Коза! — Ладно. Потом поговорим, — сказал Саша, на что я кивнул и лихо запрыгнул на парту, забирая из рук девушки поделку. *** Будильник противно запищал. Блядь, какой же мерзкий звук! Но Кириллу нравится, он говорит, что после этого спать не хочется совсем. Да, он прав. Спать не хочется. Хочется убивать! — Солнце, — позвал меня Кирилл, когда в комнате снова наступила тишина, — вставай, принцесска. Он начал покрывать поцелуями мою грудь. Из-за этого я выдохнул через рот, тем самым показав, что проснулся. — Доброе утро, Кирюш, — потянулся я и пощурился. — Иди первым в душ. Собираться же надо, а то опоздаем. — А может, ну его, а? — задорно предложил я. — Не пойдём никуда. Останемся здесь. Вдвоём. Займёмся охеренно познавательными вещами? — заговорщически говорил я, закусывая губу. Я чувствовал себя змеем-искусителем. Чёрт побери, я хотел им быть! Я хотел соблазнить Кирилла и не пойти на Последний звонок. А чё мне там делать? Песенки петь? Или училкам цветы дарить? Я очень хотел отвязаться от данной повинности. Но Кирилл не так прост. — Если хочешь, конечно, мы можем никуда не пойти. Но... — он накрыл мой пах рукой под одеялом. Я вскинул бёдра и томно ахнул. — Но тогда такого не будет, — Кирилл покачал головой. — А вот такого? — я одной рукой сжал его ягодицу, а указательным пальцем второй, предварительно облизав, провёл по груди. — Увы, Димка, увы, — с сожалением ответил Кирилл и шлёпнул меня по руке. Я разочарованно простонал. — Ну, не волнуйся ты так. Ничего в этом выступлении нет для тебя непредсказуемого, — начал уверять меня Кирилл, на раз-два разыскав истоки моего такого настроения. — Всё пройдёт как по маслу. Может, тебе настолько понравится, что ты не захочешь, чтобы оно заканчивалось. Да, определённо лёгкий мандраж присутствовал. И идти не хотелось. Но мой парень — ещё та заноза в заднице. У него не забалуешь. Поэтому я решительно стянул с себя одеяло и сел на кровати, свесив ноги на пол. — Я не верю, — одухотворённо прошептал Кирилл. — Ты чего? — недоуменно я повернулся к нему. — Мой малыш Димка делает первые шаги с кровати. Это удивительно! — благоговейно произнёс он. Я презрительно посмотрел, недовольно прорычав, на Кирилла. Как у меня руки зачесались! Кто б знал, как мне захотелось ущипнуть его за голый бок. Коняга наглая! А он ещё так улыбался радостно. Поэтому я не смог отказать себе в удовольствии оставить след от своей руки на его груди и молниеносно съебаться, пока не огрёб, потому как шлепок получился звонким, след — чётким и качественным, а удовлетворение от проделанной пакости — полным. — Ээ, а ну стоять, маленький безобразник! — Кирилл, — говорил я уже из-за двери, — ничего не знаю! Мне в душ надо, чтобы собраться на Последний звонок, — и убежал в ванную, весело и громко хохоча. Да, мне полегчало. Залезая в душевую кабинку, я больше не думал о вариантах своего позора перед всем классом, а думал теперь лишь о том, что со мной за мою дерзость сделает Кирилл, когда я выйду наружу после водных процедур. *** Плескался я долго. Минут тридцать. Я очень надеялся, что Кириллу надоест ждать и он забудет о плане мести. Обернувшись полотенцем (так как в этот раз совершенно позабыл даже о трусишках, жизнь была дороже), я тихо, словно мышь, щёлкнул замком, затем открыл дверь и выглянул на полголовы, дабы познакомиться с вражеской обстановкой. Никого не увидев, я выдохнул. Ура! Чуть ли не насвистывая, я вышел из ванной комнаты. И буквально через мгновение был схвачен сильными руками. Кирилл профессионально прислонил меня лицом к стене (фильмов про задержание, похоже, насмотрелся) и приказал широко расставить ноги. Я послушался. Хрен его знает, что ему в голову взбрело, но, как говорится, лучше не спорить. Кирилл, медленно ведя ладонями по моим голым и чуть влажным бокам, присаживался на колени. Оказавшись на уровне моей задницы, он чуть приподнял полотенце и практически безошибочно нащупал заветное колечко мышц. Я начал протестовать. — Кирилл, блядь! Нет! Не надо! Нам идти надо. Пожалуйста! — я начал извиваться, стараясь уйти от его пальцев. — Стоять! — властно прошипел Кирилл, шлёпнув меня по заднице, а потом надавил на поясницу, отчего мне пришлось прогнуться в спине. — Ну, Кирилл, прекрати! — проскулил я, а сам уже начинал возбуждаться только лишь от его сильной руки, которая прижимала меня к стене. Это ж слишком жестоко. Мой след от ладони на его груди не заслуживает такой мести. А парень подготовился. Смазал палец. Вот спасибо! И начал аккуратно погружать его в меня. — Кирилл, нет! Нет! Хватит, пожалуйста! — я его просто умолял. А палец медленно, но верно входил глубже и глубже. У меня уже кружилась голова. Я прислонился лбом к стене и тяжело задышал. — Нет, Кирилл, перестань, — из последних сил прошептал я, задыхаясь, а он задел простату. Уловив мой полный наслаждения тихий стон, парень начал толкаться конкретно в эту точку уже двумя пальцами. И моё мнение о его шалостях резко переменилось. — О да, да, ох, Кирилл! — постанывал я, пытаясь оттопырить зад, но его крепкая ладонь, надавливающая на поясницу, была с этим не согласна. Похую! И так очень даже хорошо. Добавился третий палец. Я был уже на грани. Но прикоснуться к себе возможности не имел. Приходилось тереться об стену, что доставляло мне лишь дискомфорт, поэтому эту идею я отмёл сразу же. А потом резко всё прекратилось. Пальцы меня покинули, руки́ ниже спины я больше не ощущал. Я понадеялся на то, что Кирилл сжалится и заменит пальцы членом, но услышал, как хлопнула дверь в нашу комнату. Блядь! Вот так номер! Однако я сдаваться был не намерен. Я получу свою порцию удовольствия! А то дразнит он меня! Проучить он меня удумал. А хрен ему не мясо? А в рот ему не плюнуть жёваной морковкой? Я рванул в комнату, перед этим предварительно поправив чуть сползшее полотенце. Резко открыл дверь. Вошёл. Встретился взглядом с Кириллом. Он мигом приблизился ко мне. В его глазах разгоралось пламя. Дикое, необузданное, будоражащее. И я напрочь забыл, что хотел сделать. Кирилл, обхватив моё лицо, притянул к себе и жёстко поцеловал. Ого, очень горячо! Мне нравится. Сука, очень нравится! Только бы не остановился на полпути и не оставил меня ни с чем! В то время, пока я мысленно умолял его не останавливаться, Кирилл развернул меня от двери и толкнул спиной на кровать. Я приподнялся на локтях, чтобы осознать происходящее. Парень резко стянул с моих бёдер полотенце, являя истекающий смазкой член. Выудив из трусов свой вставший орган, Кирилл одним слитным движением вошёл в меня и стал быстро двигаться. Вот тут меня и унесло. — Бля-а-а-адь! — кричал я и сотрясался в такт его движениям во мне. — Оху-у-у-енно-о-о! Даа-а-а-а! — орал я, закатывая глаза. Он яростно вколачивался в меня, попутно оставляя укусы по всей моей груди. Я обхватил его ногами, плотнее прижимая к себе, и начал двигать бёдрами. Он изначально задал такой быстрый темп, что уже сейчас толчки стали рваными, бесконтрольными. Хотя и я уже был готов нырнуть в океан наслаждения. Поддев одну ногу под колено (из-за чего вторую пришлось опустить на кровать), Кирилл закинул её себе на плечо, тем самым поменяв угол проникновения. Пара толчков по простате и регулярные потирания собственным членом о живот парня сделали своё дело. Я напрягся, стискивая орган Кирилла глубоко внутри себя, и кончил, расслабившись. Кирилл излился следом. В меня. И рухнул мне на грудь. Отдышавшись, он чуть приподнялся и заглянул в моё лицо. Я, заметив это, блаженно улыбнулся и прикрыл глаза. — Нормально? — Не то слово, — на выдохе. — У меня до сих пор ноги дрожат. Надо чаще тебя дразнить, чтобы в итоге получать такое наслаждение. — Достаточно просто попросить, — спокойно ответил Кирилл и нежно припал к моим губам. — И ты не потерял сознания. — Привык, наверное, к крышесносному оргазму. Ты лучший! Я тоже хочу, чтобы ты кончил без рук. И я попытаюсь устроить тебе это. Кирилл мягко усмехнулся и поцеловал меня в подбородок. Мы продолжали лежать в тишине несколько минут. — Как ты себя чувствуешь? — Отлично. Ни единой мысли в голове. — Ха, я так и знал, — усмехнулся Кирилл. — Лучший способ борьбы со стрессом — хороший секс. — Ты хотел сказать: "охуенный секс"?! — Да, именно так я и хотел сказать. — То есть это была не месть? — вдруг дошло до меня. — Почему же? Конечно, месть! Но потом, когда у меня встал от твоих "да, да, Кирилл", я решил, что негоже лишать себя удовольствия. Поэтому ты сейчас истекаешь моей спермой. — Ах, значит, это ещё и твои эгоистические побуждения! Но мне такое отмщение охереть как понравилось. Жаль, что опять мыться! Ты не мог мне отомстить чуть пораньше? — Ты ж убежал! — привёл вполне логичный довод парень. И не поспоришь, сука! — Логично. — Ладно, теперь я в душ. А ты переводи дыхание и иди после. А то реально опоздаем. Кирилл покинул комнату, а я, подложив руки под голову, потянулся. — Ух, как же хорошо! *** Я смотрел на себя в зеркало. Моё тело было покрыто яркими засосами, которые со дня на день превратятся в красноречивые синяки. — Опять мандавошкаешься? — вопросил Кирилл и подошёл со спины, обняв и разместив подбородок на моём плече. — Чего ты? — Я выгляжу сексуально? Ну, с этими пятнами на груди? — Ты себе даже не представляешь, насколько. Парень потянулся дорожкой нежных поцелуев от плеча к уху. Мурашки последовали незамедлительно. Будто удобного момента ждали. — Серьёзно? — Вопросы у тебя странные. Если б я не хотел их на тебе видеть, я бы их не оставлял. Или ты намекаешь на ещё один раз? — Да не. Просто интересно. — Ты ж регулярно мои ключицы засасываешь. Как ощущения после? Ответом стало то, что я развернулся к нему лицом. Чуть склонившись, я губами несильно прихватил кожу на шее. — Но-но-но, сегодня где угодно, только не на видном месте. — Ах вот почему поцелуй был только один! Такой жёсткий. — Конечно. Я думаю о твоём внешнем виде. — Машитов всё равно заметит, — заявил я. — Он тот ещё шпион. Но я не хочу, чтобы остальные пялились. Не доросли ещё! — А у нас мальчик на выпускной в четвёртом классе пришёл с фонарём на пол-лица. Наша классная называла его "мальчик с фингалом". — Очень поучительная история. Я рассмеялся. — Ну, уж извините. Что в голову пришло, то и выдал. — Вот за это я тебя и люблю. Ты всегда говоришь, что думаешь. — Кирилл, давай уже одеваться. — С удовольствием. *** Мы сидели в дальнем углу кабинета и ожидали, когда нас всех позовут на сцену. Девчонки суетились, наводя марафет, некоторые пацаны играли в телефон, были те, кто громко общался и планировал, чем можно заняться после, а кто-то — просто сидел молча. Как мы с Кириллом. Я немного волновался. Страх публичных выступлений во мне жив всегда. Он исчезает только тогда, когда дороги уже нет, когда я вышел на сцену и начал действовать: говорить ли, петь, стихи читать — неважно. Мне просто надо выйти на сцену. Но ожидание затягивалось, что заставляло меня всё больше нервничать. Я не знал уже, куда девать руки, хотелось вскочить на ноги и что-нибудь сделать, чтобы уменьшить напряжение, которое начинало давить со всех сторон. — Успокойся, — шепнул Кирилл, незаметно коснувшись моего мизинца. Я вскинул на него удивлённый взгляд. Как он, сука, это делает? — Да тебя трясёт всего! — ответил он на так и не заданный мной вопрос, который, очевидно, просто прочитал в моих глазах. — Блядь, — только и произнёс я, уставившись в пол. — Сейчас уже пойдём. Чуток потерпи только. По-быстрому отмучимся и бухнём. Хочешь? — Нет, — хмуро буркнул я. — Принцесска, ты сейчас больше похож на злобного хомячка, который себе гороха за щёки насовал. — Отстань, а то я сейчас тебе такого за щёки насую! — прошипел я, интонацией выделив "такого" для пущего эффекта. Кирилл после моей реплики шумно выдохнул носом. — Я, блядь, вот вообще не против тебе отсосать. — Мой взгляд выдал "чего?", а сам я покраснел. — Но только после, Димка. Это всё будет после, — томно промурлыкал Кирилл, шёпотом обжигая ушную раковину. Да уж... Теперь у меня появилась другая проблема, вместо боязни перед выходом на сцену. И я даже не знал, что хуже. Теперь я думал о том, как бы мои мысли не материализовались в стояк, который почти наметился. Блядский Кириллов шёпот! — Ребята, пора на сцену! — Евгения Павловна захлопала в ладоши, чтобы привлечь наше внимание. Ура! Я не успел себя накрутить и изныться от упирающегося в ширинку члена. Как же всё-таки вовремя! И это не сарказм. Мы нестройным стадом поплелись в указанном направлении. Поскольку мы с Кириллом забились в самый угол класса, выходили самые последние. Поэтому парень позволил себе вольность, раз уж никто увидеть этого не смог бы ни при каких обстоятельствах. Он аккуратно приобнял меня за талию и сказал: — Не обижайся, но это был единственный вариант заставить забыть тебя о предстоящем выступлении. Я посмотрел ему прямо в глаза, в которых видел целую Вселенную, и нежно улыбнулся. Какие, нахуй, обиды? Он такой хороший, честно. Помог мне отвлечься от моих тревожных мыслей. — Я тебя люблю, — одними губами, чтобы вдруг любопытные, развесившие уши одноклассники нихера не услышали. А Кирилл в ответ сложил губы в воздушном поцелуе. *** Мы выстроились на ступеньках, чтобы исполнять прощальные песни каждому учителю о его предмете. Пара ведущих обособленно встали возле пианино. Мы пригласили всех, кто так или иначе был причастен к нашему образовательному процессу. Даже буфетчиц! Этих добродушных женщин, которые кормили нас разными вкусностями, мы просто не могли не пригласить. И даже о них песенка имелась. В зале сидело дофига народу. Во-первых, первоклашки с цветами. В нашем лицее, оказывается, традиция есть, которая заключается в обмене маленькими сувенирчиками с мелкотой. Также на рядах можно было заметить десятиклассников, которых принудительно загнали посмотреть, что их будет ждать через год. И у меня так в школе было. Зрелище убогое. Правда, что выпускники там показывали, я, конечно же, не помню, потому что все мои мысли были забиты тем, что следующий учебный год я начну в новой школе. Но наверняка наше сегодняшнее выступление отличалось не сильно. Сомневаюсь, что вообще эти сценарии как-то разнятся. Может, их имеется только два. И они просто выдаются классным руководителям через год. Марина с папой присутствовать не смогли из-за командировки. Ни я, ни Кирилл не обижались, так как об этом было известно заранее и отменить сие мероприятие не представлялось возможным. Перед нашим выходом из дома они позвонили нам с Кириллом и пожелали удачи, наговорили кучу добрых слов, обещали как можно быстрее вернуться и обязательно быть на Выпускном. — Добрый день, уважаемые учителя, родители и учащиеся! — Сегодня настал тот день, который одновременно грустный и весёлый. Счастливый и печальный. Сегодня наш Последний звонок! — Этот день ознаменует начало новой жизни, поэтому давайте попрощаемся так, чтобы все мы вспоминали об этом дне с доброй улыбкой на устах. Все в зале зааплодировали. Я поправил красную ленту с надписью "Выпускник" и выдохнул. Ну, понеслась, блядь! *** Мы пели, показывали сценки, шутили. А потом дошла очередь до поздравления классной руководительницы. О нашем подарке она, естественно, не знала, так как ничего у нас не вела, поэтому и песни не намечалось. Но это только на первый взгляд. На её взгляд. Она немного испугалась, когда один из ведущих кивнул и Машитов бросился за кулисы. Мы затянули песню, а Евгения Павловна как стояла, прислонившись к стеночке и контролируя всё и вся, так и села резко на свободный стул рядом. Саша подарил ей цветы, продолжая петь вместе с нами. Женщина растрогалась, девчонки тоже сразу в слёзы. Короче, получилось крайне душевно. Потом на сцену вышли первоклассники. Нас разместили в первых рядах, чтобы мы могли увидеть то, что они нам приготовили. Малышня прочитала задорные стихотворения, на которых даже я пару раз прыснул от смеха, а потом подарила нам по цветочку и медальке на шею, а мы им взамен — светящиеся брелоки. Вроде всем понравилось, все были довольны. И вот, казалось бы, пора давать последний звонок, взваливая на плечо первоклассницу, однако ведущий пошёл дальше. Нас снова попросили сесть в зал. — Наш концерт подходит к концу, но мы не можем закончить его без одного человека, точнее, без его голоса, который радовал нас и вас на протяжении стольких лет. — Я, ища глазами Кирилла в зрительном зале, сглотнул, найдя его макушку. — Все вы его прекрасно знаете. Это Кирилл Архипов. Все захлопали, а я будто попал под воду, начиная задыхаться. Он будет петь. Снова будет петь. Кирилл поднялся из зрительного зала по ступенькам сразу же с микрофоном. Меня охватили и эйфория, и волнение, и страх, и лёгкое возбуждение. Он будет петь! Парень ярко улыбался, настраиваясь, а после начал петь трогательную прощальную песню о школе. И поймал мой взгляд. Кирилл буквально впился в мои глаза своими. Он будто вцепился в меня. Я просто не имел возможности отвести взгляда. Я смотрел, он смотрел. В его глазах было столько эмоций. Словами не передать! Но я знал, что всё это мне. Мне одному. И снова меня посетило знакомое чувство. В мире только мы одни. Никого больше не существует. Только я и он, чёрт возьми. Его голос был усладой для моих ушей. Слов не разобрать. Но этот тембр, эти интонации. Это просто капитально сносило крышу. Когда он закончил, я выдохнул. Резко, неожиданно. И отвёл взгляд, чтобы перевести дыхание. Это было похоже на секс. И я не шучу. Мы раздевали друг друга глазами, мы отдавались друг другу, жаждая прикосновений, которые читались в наших взглядах. Это просто непередаваемые ощущения. Наверное, когда он в следующий раз начнёт петь, я просто кончу, даже не приласкав себя рукой, потому что сейчас у меня стояло колом. Так стояло, что пришлось прикрыться подаренной мне рыженькой девчушкой гвоздичкой, чтобы не спалиться. Прозвенел наш последний звонок. Машитов потащил ребёнка, удобного сидящего у него на плече с колокольчиком, на выход из актового зала, за ним ровным строем потянулись наши одноклассники. Кирилл всё ещё стоял на сцене, а я...

Несите чаю — я кончаю, блядь!

Мысль промелькнула в моей голове внезапно и слишком обжигающе. Я рванул на сцену, когда все смотрели только на Машитова и девочку с колокольчиком, и, схапав Кирилла за руку, потащил за кулисы, а уже там в подсобку. Толкнув парня внутрь, я закрыл за собой дверь. Щелчок замка раздался гулким звуком по всей небольшой комнатке. Я повернулся и посмотрел на Кирилла. Он просто стоял, глядя на меня исподлобья, часто дышал и слегка улыбался. Как-то очень предвкушающе. Я смело подошёл к своему горячему парню и без слов засосал его губы в страстном поцелуе. Кирилл ответил незамедлительно. Я, особо не церемонясь, стянул с его плеч такой ненавистный в данный конкретный момент пиджак, не прерывая жгучего поцелуя. Кирилл сделал то же с моим, откинув предмет одежды куда-то в сторону. — Почему не сказал, что будешь сегодня петь? — прорычал я в поцелуй, после чего оттянул зубами его нижнюю губу. — А какая разница? — на выдохе произнёс Кирилл, смотря на меня с вызовом. — Какая разница, да? Один ебёт, другой дразнится, блядь! Разговор срывал все имеющиеся стоп-краны в моём мозгу. И я знал, что Кирилл только этого и добивался. Я чувствовал. Он хотел этого не меньше меня, а то, может, и больше. — То есть типа только обещает? — пропел он насмешливо. Ну, всё, Кирюша! Сам напросился. Я, круто развернув парня в своих руках, повалил его животом на единственно имеющуюся в помещении парту. — Смазка в правом кармане брюк. Презервативы там же, — ответил Кирилл, поёрзав на столе, чтобы устроиться поудобнее. Подготовился, скотина! — Так, может, без презиков? — я сжал его ягодицу. — С утра ты меня и без них прекрасно отделал, — я провёл пальцем по его спине, отчего услышал судорожный вздох. — А как я буду потом ходить по лицею? Ты в меня кончишь, пятно проступит. Как мы это объясним? — Блядь, аргумент, — и поцеловал его в загривок, навалившись всем телом. — Ну, всё же почему ты не сказал, что петь будешь? — я потёрся стояком о его крепкую задницу. — И лишить себя такого удовольствия? Я что, похож на кретина? Нет, не похож. Его ответ меня полностью удовлетворил. Хотя нет, не полностью. Полностью будет, когда мы кончим одновременно. Я, нырнув в его карман за смазкой и гандонами, заставил парня перевернуться на спину. Хочу видеть его глаза. Хочу видеть все эмоции на его прекрасном лице, хочу целовать его грудь, оставляя засосы везде, куда только смогу дотянуться. Кирилл, приподнявшись на локтях, смотрел на меня в упор и тяжело дышал, обильно облизывая и периодически покусывая губы. От такого его вида, пошлого, развратного, я дёрнулся и бросился на него, нависнув сверху. Он охуенен в своём сексуальном возбуждении. Никогда не видел ничего более прекрасного. Хотя, нет, видел. Каждый день вижу, когда смотрю на своего любимого парня, без которого уже просто жизни не представляю. Кирилл, не отрывая взгляда удивительных карих глаз от меня, положил свою прохладную ладонь мне на щёку и притянул для поцелуя. И прикоснулся так нежно, так трепетно, будто пёрышком по губам водил, чем окончательно вскружил мне голову. Я начал медленно расстёгивать пуговицы на его рубашке. Почувствовав это, Кирилл улыбнулся прямо в поцелуй, предвкушая дальнейшее развитие событий. Хороший мой, да, всё только для тебя! Сверху я не был с того самого нашего памятного первого раза в начале мая, потому что не хотел, потому что желал чувствовать Кирилла в себе. А сейчас... — Ты не против..? — оторвавшись на мгновение от его губ, я чуть взволнованно заглянул в его глаза. — Ну, наконец-то, думал, что уже не предложишь, — лукавый голос распалял всё больше. — Правда, гениальный я план придумал? — парень улыбался. И тогда, даже сквозь собственное возбуждение, я смог понять, что Кирилл сам этого давно хотел. — Достаточно просто попросить, — процитировал я его же слова, сказанные мне несколькими часами ранее. — Возьми меня, — прошептал Кирилл. Этот сбивчивый шёпот не оставил сомнений. Поэтому я стянул с его плеч рубашку и уложил голой спиной на парту. Кирилл лёг полностью, а я начал покрывать его грудь поцелуями. Наткнувшись на сосок, я вдоволь наигрался с ним, лаская языком, отчего Кирилл начал метаться. Он хотел большего. Я оглаживал руками его бока, от этих моих действий Кирилл периодически вздыхал томно и судорожно. Вот как так можно дышать? Как? Парень просто дышал, а я представлял, как двигаюсь в нём, выбивая из него долгожданные горячие стоны. Я сам уже держался из последних сил. Но не мог причинить Кириллу боль, потому что хотел, чтобы нам обоим было хорошо. Поэтому подготовительные мероприятия пройдут на высшем уровне. Я медленно спускался поцелуями вниз, оставляя мокрую дорожку на его животе, пока.. пока не дошёл до его шрама. Ощутив его, я на миг растерялся, сглотнув, а потом принял самое правильное, абсолютно верное решение. Потому что это часть Кирилла. А значит, и этот шрам я тоже люблю. Я оставил на нём несколько невесомых поцелуев, поймав взгляд парня. Почему-то благодарный взгляд. Он был мне признателен за это. Но почему? Кирилл привстал, обхватив меня за плечи дрожащими от возбуждения руками, и притянул к себе для поцелуя. И столько в этом поцелуе было любви и нежности, что хотелось кричать от счастья. — Я люблю тебя, Кирилл. Я так люблю тебя, — прошептал я, оторвавшись от ярко-красных губ, и опустился на колени. Я снял с него ботинки, расстегнул его ремень, вжикнул молнией на брюках и разом стянул с Кирилла всё, что было на нём из одежды ниже пояса, кроме, конечно же, носков. Носки я стаскивал зубами, смотря парню прямо в глаза. А что в это мгновение творилось в его глазах! Эмоции перемешивались, переливаясь через край. Вау! Похоть, желание, страсть, возбуждение — это неполный список эмоций, которые мне удалось распознать, наблюдая за Кириллом. Кирилл понимал, что нужно принять более удобную позу для растяжки, поэтому согнул ноги в коленях, ставя их на парту. Обосновавшись между его ног, я видел быстро сокращающийся сфинктер. То ли от возбуждения и предвкушения, то ли от лёгкого страха и волнения. — Расслабься, — выдавив смазку себе на ладонь, прошептал я, пройдясь тыльной стороной второй ладони по низу его живота. А потом начал покрывать лёгкими поцелуями внутреннюю поверхность его бёдер, каждый раз тем самым вырывая из уст Кирилла томные вздохи. Он уже сам потянулся рукой к своему члену, но был остановлен мной. Ну уж нет! Сегодня балом командую я. И считаю, что дрочить пока рано. Дойдя до члена, я пошёл поцелуями вдоль ствола, чётко направляясь к яичкам. Кирилл уже выгибался, хотя я ещё не сделал ничего сверхъестественного. Но мне капец как льстила его реакция на мои действия. Заводила, провоцировала на новое. Мой член уже просто вопил, смазка сочилась, я чувствовал. Было влажно. Но я не прикоснусь к себе, пока не помогу Кириллу. Когда я дошёл до налитых кровью яиц, я поцеловал их оба тоже, отчего они аж поджались. Вобрав в рот одно из них, я начал поглаживать заветное местечко смазанным пальцем. — Ооох, — тихо вырвалось у Кирилла. Да что же он творит? Я аккуратно стал вворачивать сразу два пальца внутрь него. Над головой раздалось болезненное шипение сквозь зубы. Да, знаю, давно Кирилл не был подо мной. И в этом виноваты я и моё нежелание проявлять инициативу. Блин! — Милый, потерпи. Хороший мой, любимый, — шептал я, не прекращая целовать его ноги. — Прости, пожалуйста, прости. Если хочешь, прекратим. Хочешь? — Ага, блядь! Разбежался! — он, тяжело дыша, в который раз приподнялся на локтях и наблюдал за мной с пальцами в его заднице. — Я за это время как тебе только ни намекал, а ты не обращал внимания даже. Ноль реакции! Так что только попробуй дать задний ход. Обещаю, я оттрахаю тебя так, что ходить не сможешь неделю. — Мне вот не совсем понятно, — я усмехнулся, — ты чего добиваешься своим обещанием: напугать меня хочешь или всё-таки рекламируешь себя во всей красе?! — Просто продолжай, — выдохнул Кирилл и лёг обратно. Да, согласен, разговоры в таком тонком деле излишни, поэтому я, машинально кивнув, чего Кирилл физически видеть не мог, начал двигать взад-вперёд пальцами внутри Кирилла. Я раздвигал их на манер ножниц, но очень аккуратно и бережно, не желая своим неосторожным движением сделать ему больнее, чем того требует растяжка. Кирилл всё-таки нащупал свой член, с моего позволения, естественно, и стал неспешно его ласкать, судя по всему, желая отвлечь себя от неприятных ощущений. Он дышал ртом, выгибаясь и смотря в потолок. А я, выдавив ещё смазки, добавил третий палец. Для Кирилла это тоже было болезненным, но он только закусил указательный палец и не издал ни звука. Я старался сделать всё, чтобы он перестал испытывать дискомфорт, поэтому ввернул сложённые винтом пальцы глубже. — Ох ты ж, блядь! — выкрикнул он, подскочив всем телом на парте, и стал дрочить активнее. А я — работать пальцами, толкаясь в заветную точку, стимуляция которой приносила Кириллу удовольствие. Я следил за каждым изменением его эмоций. Парень зарылся свободной рукой в свои уже чуть влажные волосы и постанывал. Ему нравилось. Значит, я на правильном пути. Кириллу будет хорошо, обязательно будет. Закончив с предварительными мероприятиями, я вынул пальцы из Кирилла, заметив, как после тёплая смазка стала вытекать из анального отверстия. Я быстро расправился с брюками и трусами, приспустив всё до щиколоток. Надел презерватив, добавив ещё смазки, и, собрав концом вытекающую субстанцию, приставил головку ко входу. Кирилл лежал молча, ожидая. А я очень сильно волновался. Боялся его порвать, боялся разочаровать (и похуй, что я уже был сверху, растяжкой я не занимался никогда, а вдруг я сделал что-то не так?). — Ты там уснул, что ли? — Кирилл снова вытянул меня из моих мыслей, которые бурным потоком хлынули в мою голову. — Давай уже, входи. А то, знаешь, как-то нихуя не круто вот так голым без дела лежать. — Извини, — буркнул я и стал медленно погружаться в нутро Кирилла. — Бля.. — он резко сглотнул, —.. дь. Я снова ощутил узость. Член почувствовал себя охуенно, увеличиваясь, а я ещё больше возбудился. От моих сомнений не осталось и следа. Сейчас я будто точно знал, что делать. Наверное, просто вспомнил. Я полностью вошёл. И, подперев поясницу рукой, стал двигаться. Сначала аккуратно и чувственно. Кирилл смотрел только на меня. Карие глаза стали просто чёрными от переполнявшей его страсти, он старался подмахивать бёдрами и кусал губы. Рубашка уже липла к взмокшей спине, сковывая меня. Не прекращая движения внутри парня, я подрагивающими пальцами принялся расстёгивать пуговички. А он смотрел на меня, и вдруг его губ коснулся пошлая улыбка. Закончив, я распахнул полы рубашки, а Кирилл протянул руки ко мне, заставляя на себя лечь. Он начал целовать меня везде, докуда мог добраться. Кусал, зализывал, просто касался губами, сопровождая всё это своим обжигающим дыханием и редкими стонами, когда я толкался особенно глубоко. А потом он, стянув с моих плеч рубашку, тем самым заставляя её снять, впился ногтями в кожу на спине. Классно! Хотя нет, не так. Это просто охуенно, нахуй! Я, обхватив обе его ноги, попытался закинуть их себе на плечи. С первого раза не получилось. Кирилл, дёрнувшись от неожиданности, ударился головой об парту и ойкнул, выпустив меня из объятий, чтобы я воплотил свою задумку в жизнь. Благодарно поцеловав его в грудь, я осуществил то, что хотел. Угол проникновения изменился. И Кирилл закатил глаза. Вот оно! Я задвигался резко, размашисто. И всё! Кирилл как с цепи сорвался. Он, вцепившись пальцами в парту, перестал себе сдерживать. Парень стонал, скулил, просил "ещё". Одним словом, он просто изнывал. Я старался дать ему то, о чём он просил. Ускорился настолько, что парта ходила ходуном. Надеюсь, раньше времени не развалится (а то школьное имущество же, того гляди, ещё счёт выставят, блядь, ну, если узнают, конечно, что очень вряд ли). Кирилл сам толкался на меня, желая большего. И получая, просто орал в голос от наслаждения. Это удивительно! Музыка для моих ушей. — Ааааааааааа, — протяжно заорал он. Кирилл кончил, выплеснувшись себе на живот, а следом и я, рухнув на него, утыкаясь носом куда-то ему в шею. Перед глазами плясали звёзды, а я лежал и совершенно не мог пошевелиться. Тело ватное, приятная слабость окутала меня с головы до ног. Ни одной мысли, только чистейшее удовлетворение. Вдруг ледяная рука зарылась в мои волосы. — Ммм, — протянул я, ощущая такую необходимую сейчас прохладу. Я кое-как поднял голову, стараясь увидеть Кирилла. Он выглядел так по-блядски сексуально: раскрасневшиеся щёки, искусанные губы и влажное от пота тело. — Ты лучший, Кирилл. Ты, блядь, самый охуенный. Спасибо тебе. — Это я тебя благодарить должен. Я такой оргазм словил. Без рук. Ты постарался на славу, — нежно говорил он, разморенный полученным удовольствием. Кирилл всё ещё перебирал мои волосы. — Да уж, — выдохнул он. — Что? — Сейчас бы в душ и в люлю, а не это вот всё. Нам надо идти в класс. Если честно, затея заниматься сексом в стенах школы по-пиздецки крутая, но немного необдуманная. Хотя мне всё равно понравилось. — Ага, до меня только сейчас дошло, что мы охуеть какие не тихие с тобой и наверняка было слышно на весь этаж, чем мы занимались. Хорошо, что на этаже уже никого нет, все разошлись. — Может, как-нибудь повторим? — в голосе Кирилла чётко слышался призыв. — Конечно! Ты ещё спрашиваешь?! — ответил я и, собрав все свои резервы в кучу, потянулся за поцелуем. *** Приводили мы друг друга в порядок довольно долго. Кирилл был весь в сперме, а потом и я, когда лёг на него, чтобы отдышаться. Вытеревшись найденными в другом кармане брюк Кирилла влажными салфетками (вот это он реально подготовился!), стали одежду в нормальный вид приводить. Как оказалось, пол в этой подсобке был грязный до ужаса. А я вставал на колени. На колени, Карл! Но я не жалею об этом, это того стоило. Стоило того, как кричал от удовольствия Кирилл. Но я еле, сцука, отряхнул ту столетнюю пыль, которая собралась тут за всё время. Думается, что уборщице тут появляться нужно определённо чаще, чем раз в сто лет. Рубашки, хоть и были мятыми, искусно затаились под пиджаками, с которыми хуй чё когда случится. Поэтому выглядели мы более-менее, если закрыть глаза на блестящие глаза, румяные щёки и искусанные губы, а также застёгнутые прямо по кадык рубашки, ведь другого способа спрятать поцелуи-укусы мы не придумали. *** — Вечер в хату, арестанты! Где пропадали? Долго вас обоих найти не мог, — к нам, как только мы переступили порог класса, в котором должно было проходить "чаепитие", мигом подлетел Саша с перечнем вопросов. Прямо как интервью брал. Только микрофона не хватало. — Ну, — протянул я, скосив глаза куда-то в сторону во избежание прямого зрительного контакта, и почесал в затылке. — О-го, — многозначительно выдал Машитов, оглядев нас с ног до головы. — Вот только скажи хотя бы слово, блядь, — предупредил Кирилл. — А я что? Я ничего! — он поднял руки в жесте "я сдаюсь". — Охуеть, — прошептал Машитов. — Заткнись! — недовольно рыкнул Кирилл. — Да я молчу. Просто сам я в школе ни разу... — Саша, варежку прикрой. А то здесь свободных ушей полно. — Хорошо. Больше не буду. Но вы крутые! — восхитился Машитов. Я покачал головой, усмехнувшись. Что с него взять?! Но мне пиздец понравилось. Адреналин, страсть, любовь. Вот что-что, а всего этого я и не мечтал в стенах лицея испытать за один раз. С одним-единственным человеком. Умопомрачительно! Вдруг зазвонил телефон. У Саши. По его взволнованному взгляду я понял, что что-то не так. — Да! — пауза. — Настя, ты где? Почему ты плачешь? — пауза. — Так, я сейчас приеду! — пауза. — Это не обсуждается! — пауза. — Пожалуйста, ничего не предпринимай. Жди меня. Я быстро! После этого Саша сбросил вызов и убрал телефон в карман. Он посмотрел на нас дико встревоженным взглядом. Я уже было дёрнулся, чтобы задать вопрос, как Машитов сам начал говорить: — Настя сейчас одна в своей квартире. И к ней какие-то люди ломятся, кричат. Ей страшно. — Так давайте поедем, разберёмся, — предложил я. — Не надо вам никуда ехать. Это может быть опасно, а у меня охрана. Я сам. — Но, может... — Нет, всё нормально. Это моя война! — произнёс он и рванул прочь из класса. — Позвони, как что-нибудь прояснится и если помощь будет нужна, — крикнул Кирилл вдогонку, но вряд ли Саша это всё слышал. Мы сели за стол, накрытый клеёнкой, на котором стояли многочисленные газированные напитки, фрукты и хлеб, колбасы, сыр. Прямо скатерть-самобранка! — Наверное, нужно было с ним поехать, — сказал я больше самому себе, нежели обращался к Кириллу. — Не надо. Саня прав. Мы там только мешать будем. А его охрана — люди проверенные. Кто знает, насколько те люди неадекватные. Вдруг у них оружие? А если с тобой что-нибудь случится, я с ума сойду, — прошептал Кирилл. — И я тоже. Я не знаю, как жил без тебя раньше, — доверительно проговорил я. Понятно, что даже коснуться его руки я не мог сейчас, слишком много глаз, владельцы которых легко и просто после увиденного окрестят нас пидорами. Поэтому мы просто смотрели друг другу в глаза и молчали. Слова были излишни. Глаза говорили намного больше. У меня не такой богатый словарный запас, чтобы описать весь спектр эмоций, который я ощущаю, чтобы высказать всё, что я чувствую по отношению к парню, который сидит рядом со мной и тоже глаза от меня отвести не может. Вдруг у Кирилла зазвонил телефон. Он вытянул гаджет из кармана и показал экран, где высветилось, от кого поступил входящий вызов. Это был Машитов. — Алло! — пауза. — Да? — вопросительно выдал Кирилл. А я начал нервно нажёвывать нижнюю губу в ожидании вестей с полей. — Ну ты даёшь, конечно! — голос у Кирилла был бодрым, что наталкивало меня на мысль о том, что либо всё хорошо, либо своим тоном Кирилл просто Сашу старался подбодрить. — А как же..? — пауза. — Не может быть! Обалдеть! Молоток! — пауза. — Дима? — услышав своё имя, я встрепенулся. — Да, рядом. Сейчас, — Кирилл передал мне телефон. — Саня хочет с тобой поговорить. Я кивнул, забирая телефон. — Да, Саш, слушаю. — Дим, это, короче, просто алкаши какие-то. Они поднимались на свой этаж догоняться. А квартира Насти просто под руку попалась. Мы быстро разобрались. Мои ребята всё быстро разрулили. Теперь эти любители закинуть за воротник больше к квартире семьдесят восемь и на километр не подойдут. Ребята мои им очень популярно объяснили, что девушек обижать нельзя. — Я рад, что всё обошлось, — произнёс я облегчённо. Как камень с души свалился. — А что же Настя? — Сказала: "Спасибо, Александр Тимурович, — чуть потухшим голосом объявил Саша, — но на чай не приглашу". А мне и не нужно этого было, понимаешь?! — Мне кажется, что ты её заинтересовал, — сказал я, а после заметил расширившиеся от удивления Кирилловы глаза. Я на это только отмахнулся, мол, потом. — Я просто хотел, чтобы... Что? Заинтересовал? Ты уверен? Просто мне твои шутки вот вообще не упёрлись сейчас. — Не уверен. Но и не шутки это. Разве ваши отношения не улучшились по сравнению с тем, что было в начале? — Улучшились. Значит ли это... — Ничего это не значит. Это только мои предположения, — перебил его я, — поэтому не строй из себя ничего сверхъестественного. То, что нужно, она обязательно заметит. Может, гляди, на свадебке погуляем, — пошутил я. — Было бы круто... Ой, то есть что ты несёшь, я хотел сказать! Я прыснул. — Я несу счастье, — меня потянуло на каламбуры. — Ты там накатил уже, что ли? Как ты умудрился что-то алкогольное надыбать? Куда только Кирилл смотрит?! — В данный момент он смотрит на меня и охуевает от происходящего. — Я испытываю похожее сейчас. — Саш, нормально всё будет. Не переживай, — я решил подбодрить своего друга. — Легко тебе говорить. А я за неё так испугался. Думал, на куски каждого разорву, если её хоть кто-то пальцем тронет. Думаю, охрана нужна была больше им, а не мне, потому что я, пока ехал, весь извёлся. Такого себе напридумывал. Блядь, у меня так и чесались кулаки кому-нибудь врезать. А потом я увидел, из-за чего весь сыр-бор. Да уж, — он вздохнул. — Но она реально плакала. Правда, очень быстро в себя пришла. Такая стойкая. Я ей восхищаюсь. Никогда таких девушек не встречал... — Машитов затянул свой мечтательный монолог о своей дорогой и любимой Анастасии. Я, если честно, знал, что однажды найдётся такой человек, который перевернёт и Машитовский мир с ног на голову. Любовь в сердце врывается внезапно, этого невозможно предугадать, невозможно спланировать. И даже невозможно понять, откуда вообще она к тебе придёт. Просто, когда придёт твой человек, ты это поймёшь. Может, не сразу. Но обязательно поймёшь. Так было у меня с Кириллом. Да, мы бегали друг от друга, не видя чувств, не осознавая того, что лишь больше притягиваемся друг к другу с каждой минутой. Но я не жалею, что мы прошли такой долгий путь. Так и я, и он смогли понять, на что мы ради друг друга и наших отношений готовы. Я готов заслонить его собой от пули, он готов пожертвовать собой, лишь бы я был счастлив. Это ли не любовь? — .. ма! Дима! Земля вызывает Дмитрия Терентьева! Приём! — заорали в трубку так громко, что я аж, встрепенувшись, чуть не выронил телефон из рук. Кирилл сначала грозно покосился на меня, ведь мобильник не три копейки стоит, но потом всё равно расхохотался. — Да чего ты орёшь-то как потерпевший?! — недоуменно спросил я. — А потому что ты меня уже минут пять не слушаешь. — А с чего ты решил, что я не слушал? — Я тебе уже вопросы начал задавать, а ты молчишь. Опять задумался о чём-то? — Виновен. — О чём? — О том, что, найдя своего человека, ты начинаешь меняться в лучшую сторону, ты ради этого человека готов горы свернуть. А для этого тебе нужно лишь, чтобы он просто был рядом. — Сильно, — прокашлявшись, сказал Саша. — Ладно, не буду отвлекать. Пора мне. Пока. — До встречи. Я передал телефон обратно его владельцу. Но он не спешил его забирать, глядя на меня исподлобья. — Я делаю тебя лучше? — прошептал Кирилл взволнованно. — Да не то слово, Кирюш. Ты знаешь, я сейчас капец как хочу тебя поцеловать, тем самым рассказать тебе о своих чувствах, потому что слов не хватает. Но народу тут... Короче, бесит! — Тогда пошли? — он кивнул на выход. — Пошли, — согласился я. *** Эта ночь была особенной во всех смыслах. Мы дарили друг другу себя, отдавали и принимали. Шептали слова любви, целовались и занимались любовью. Именно любовью. Страстной, не лишённой перчинки, но в то же время безумно нежной. Уснули мы только под утро, потому что после этого ещё долго не могли наговориться друг с другом. Это было потрясающе. Засыпали мы с первыми лучами солнца. Голые и счастливые. В объятиях друг друга.