Зов сирены: сборник рассказов

Юри мчался по кораблю так быстро, что когти на ногах царапали дерево. Он нашел врача спящим, и разбудил его без промедления. Как только Эмиль открыл глаза, все еще затянутые поволокой сна, сирена позабыл обо всех предосторожностях. — Проснись! Виктор, он… помоги Виктору! Помоги ему сейчас же! Эмиль не смог спросить, что вызвало у Юри такую панику: ноги свесились с койки не по своей воле и потащили его из общей каюты к Виктору. Юри выкрикнул в спину пошевеливаться, и Эмиль подчинился, путаясь в не слушающихся ногах. В каюте он склонился над проснувшимся Виктором, изучая рану. Легко надавил на кожу вокруг шва и услышал натянутое шипение. — По ощущениям все плохо, — пробормотал Виктор, прикрывая глаза. — На вид тоже, — ответил Эмиль, растеряв свой обыкновенный оптимизм. — Нужно ее раскрыть, Виктор… — Переживу, — ответил тот, отклоняясь на подушки. Его взгляд скользнул к Юри, и Виктор улыбнулся, но не так широко, как Юри привык видеть. — Доброе утро, ласточка. Юри хотелось закричать, когда Эмиль выбежал, все еще под действием приказа Юри. Сердце колотилось в груди, трепеща и ноя. Он наблюдал, сидя на коленях у края кровати, когда Эмиль вернулся заново обработать рану. Тот разрезал вчерашний шов и принялся изучать инфекцию. Виктор закусил уголок подушки, крепко жмурясь и стискивая зубы. Эмиль промыл рану спиртом и заново ее зашил. Из своей аптечки он достал сушеные корни и смешал их с жидкостью, чей горький запах мигом заполнил каюту. Виктор выпил все, только поморщившись, и с облегчением вздохнул, когда в чашке ничего не осталось. Эмиль, повернувшийся к Юри, не шутил, как вчера. — С таким расположением раны я больше ничего не могу сделать. Просто будем надеяться, что он справится. К вечеру лихорадка Виктора усилилась, а покраснение инфекции расползлось сильнее. Перевязь и постельное белье промокли от пота. И сколько бы раз Юри ни шептал, задыхаясь, «заживай», рана не слушалась. Теплые пальцы Виктора скользнули по постели, коснулись ладони Юри в поисках поддержки. Слишком теплые. Слишком горячие. — Побудь со мной, ласточка… Юри вырвал руку и сбежал. Он выбрался наверх, на палубу, и кинулся к борту корабля. Его крылья, линяющие, все еще едва сформированные, забились так сильно, что сдвинули корабль с курса. Взлетев, он рухнул вниз, в океан, крича сквозь слезы. Напрягая крылья и роняя перья, Юри изо всех сил взмыл в воздух, превозмогая боль, и полетел в сторону горизонта. Он забыл приказать Виктору жить.