Зов сирены: сборник рассказов

Юри проснулся от света солнца и ласковых пальцев на спине, перебирающих перья. Последние два дня он едва ли мог шевелиться. Адреналин испарился, и тело и крылья пылали яростным болезненным огнем. Эмиль сказал ему оставаться в постели, едва увидел, как Юри едва шевелит руками, но все еще пытается заботиться о Викторе. Ему на спину уложили маленькие мешочки, полные разогретого песка, чтобы снять боль в мышцах, но Юри недовольно скинул их все, и вместо этого прижался к горячему Виктору. Юри упрямо не давал Эмилю менять перевязь Виктора или поить его принесенным лекарством. Он сам, борясь с собственной болью, отмерял нужное количество порошка, пока инфекция не начала отступать. Ощутив на плече касание губ, Юри обернулся. Сидящий на постели Виктор низко склонился и поцеловал прямо под синяком, который Юри заработал, свалившись на палубу. Мягко скользнув дальше, он расцеловал каждый сантиметр плеча, а потом двинулся ниже. Под нежным заревом рассвета Юри дрожал от поцелуев, которыми Виктор пересчитывал ребра, ласкал изгиб талии, и наконец остановился у второго синяка на бедре. Сирена приподнял длинную серебристую прядь, спадавшую Виктору на лицо, и коснулся ладонью лба. Теплый. По-обычному теплый. Жар спал. Юри кинулся на Виктора, заваливая его на подушки и одеяла. Боль молнией пронзила позвоночник. Виктор тоже недовольно застонал. — Ахх, осторожней, ласточка. Мой бок еще не зажил, не хочу перепачкать тебя кровью. — Заткнись, — приказал Юри и следом зарылся пальцами во встрепанные волосы Виктора, затыкая его рот поцелуем. С Виктором он мог вкладывать в поцелуи все свое сердце, позволять эмоциям захлестнуть сознание. Рядом с ним был его любимый — дышащий, улыбающийся, как обычно заигрывающий, живой. Юри отстранился и поглядел на прекрасно раскрасневшиеся щеки Виктора; краска ползла вниз, к острым ключицам, подчеркивая бледность кожи. Юри хотел заставить его покраснеть сильнее. От прилившей к собственному лицу крови вылезли и задрожали перышки вокруг ушей. В глазах Виктора стояла мольба, его улыбка в форме сердечка казалась произведением искусства, сокровищем, которое Юри больше всего на свете желал забрать себе и спрятать. Он смягчился. — Можешь говорить. Вместо этого Виктор утянул Юри в очередной поцелуй — касание лепестков, расцвет весны. Его пальцы скользнули по крылу Юри напоминанием о том, что новые цвета вступили в полную силу. — Я обожаю тебя, — слова Виктора затерялись в губах Юри, проглоченные в отчаянных ответных поцелуях. Юри прижался к его лбу своим, жмурясь, просто дыша близостью между ними. Чувства переполняли его, и вскоре он казался самому себе слишком маленьким, чтобы вмещать их, они грозились прорваться, выплеснуться, сломав ребра. Как заветная инфекция, охватывающая каждый нерв, каждую клеточку, вспыхнувшая огнем во всем теле. Танцующая в биении сердца, в дрожи крыльев. Юри тонул в ней, тонул в радости от того, что чувствует под собой ровное, непоколебимое сердцебиение Виктора. Его слезы закапали на щеки пирата, заблестели на коже подобно алмазам. Пальцы Виктора, ласковые, как и всегда, стерли их. Юри позволил себе утонуть. — Я люблю тебя.