Зов сирены: сборник рассказов

Поначалу, нависающий над ним Юри был прекрасен. Его перья были окрашены в сезонные иссиня-черные тона, переливающиеся в свете горящих масляных ламп. Он двигался так, словно танцевал для Виктора в уединении их каюты — медленно, чувственно, потираясь о него бедрами. Одеяния сирены лежали на полу, с ткани посверкивали кристаллы — так же, как капельки пота, скользящие по полосам света у Юри на груди, на животе, между его ног, широко расставленных, чтобы удобней насаживаться на Виктора. Виктор хотел прижаться ближе, обнять Юри, поцеловать блестящую кожу, но не мог. Не мог, потому что Юри шепотом приказал ему не шевелиться. Виктор мог только смотреть на сияющие перья, прорастающие из татуировок все больше, и больше, и больше с каждым движением бедер… — Ка-аааав! — прокричал Юри, кончая, выдавая птичий крик вместо прекрасного стона. Перья продолжали распространяться по его телу, полностью покрывая кожу. Его ноги превратились в когтистые лапы, губы — в изогнутый острый клюв. Глаза пылали желтым, как у заколдованного ворона, а вокруг лежали яйца. Повсюду, они заполонили всю кровать — гнездо. Не было больше ни одеял, ни подушек, лишь ветви и пух, и на них лежали десятки, сотни, тысячи птичьих яиц небесно-голубого цвета, до невозможности похожего на цвет глаз Виктора… — КРРААА!!! В ушах раздался птичий вопль, и Виктор подскочил, прижимая одеяло к потной груди. Он заозирался во тьме каюты, и… Юри спал рядом. Обычный Юри. Не огромная ужасная птица. Юри, стащивший одеяла и простыни поближе, окружив все еще температурящего Виктора гнездом. В углу каюты вновь закричал попугай. Резко, знакомо. Виктор завалился на постель, пытаясь стереть кошмар из памяти. У него ничего не получалось, пока Юри рядом не приоткрыл глаза и не проворковал: — Спи.