Холден Уайт. Часть Вторая.

— Я вас не приглашал входить, — бросил вслед пропадающей за углом необъятной копне волос Снейп, захлопывая дверь и лениво следуя за женщиной. — Современное общество вежливостью не блещет, — ответила она. — Это вы обо мне? — Ну, это вам решать. — Я консервативен. — Тогда будем считать, что вы все-таки пригласили меня войти, — профессор Грэйнджер одним взмахом наколдовала еще одно кресло у камина и опустилась в него. – У меня к вам есть разговор. — И у меня нет выбора? – приподнимая бровь на старый манер спросил Снейп, садясь в другое кресло. Профессор закрыла глаза, делая вид, будто серьезно задумалась, а потом, решительно покачав головой, ответила: — Боюсь, что нет. — Огневиски? — Я бы предпочла чашечку кофе. — Я вам не предлагал кофе. — Тогда ничего. Давайте перейдем к делу и избавим друг друга от долгих, ненужных вступлений. — Я вас очень внимательно слушаю, — сказал Снейп, наливая себе Огневиски. — Это касается вашего студента. — У меня их много. — Вы понимаете о ком я. Вашего любимого ученика, если вам так будет проще сориентироваться. — Я не завожу любимчиков, вы прекрасно это знаете. Профессор Грэйнджер шумно выдохнула, едва скрывая раздражение, вызванное репликами Снейпа, и медленно проговорила: — Это касается мистера Уайта. — С чего вы взяли, что я знаю о нем больше вашего и могу рассказать вам что-нибудь интересное. — С того, что вы явно с ним спелись шесть лет назад и по сей день, весьма удачно скрываете факты, которые все Магическое Общество имеет право знать. — Мерлин, профессор, вы когда-нибудь перестанете защищать права каждого встречного и поперечного? – Снейп помолчал. Профессор Грэйнджер насупилась и видимо не собиралась парировать этот справедливый выпад. Тогда Снейп спросил: — И чем, по-вашему, неправомерным мы с мистером Уайтом занимаемся? Готовим контрабандой на экспорт собственноручно изготовленную партию Напитка Живой Смерти? — Довольно морочить мне голову! – взвелась вдруг женщина, сердито сверля взглядом Снейпа. – Вы скрываете от всех факт существования двух сыновей Волдеморта! Снейп не смотрел на профессора Грэйнджер. Он не сомневался, что рано или поздно кто-нибудь докопается до истинны и первенство, конечно, будет принадлежать никому иному, как несносной бывшей хогвартской Всезнайке. — Ну, о мистере Уайте можете не беспокоиться… — начал было Снейп, но профессор Грэйнджер оборвала его: — Не беспокоиться? Как вы можете это говорить? Когда Лестрейндж на свободе и уж этот-то сын Волдеморта всем нам задаст жару! И первой его жертвой, боюсь, станет именно Холден. — Холден не станет жертвой. Он достаточно силен, чтобы справиться с Лестрейнджем. — Как вы вообще могли молчать? — Ну, я взял на себя эту ответственность и справился со своей задачей, заметьте. Я сам разобрался с Лестрейнджем, не позволив Волдеморту воскреснуть. — Похвально, но вы ведь не сможете целую вечность защищать нас от этого безумца! Подумать только парню четырнадцать лет, а он задумал воскресить Волдеморта. Что будет дальше? По-моему не трудно догадаться! И вы оставляете эту тайну неразглашенной! — Я уже сказал, что выполнил свой долг и готов дальше нести ответственность за эту тайну, — спокойно ответил Снейп. – Впрочем, это уже не тайна… — Дальше нести? Сколько? Год? Два? Может десять лет? – спросила профессор Грэйнджер. – Ни для кого не секрет ваше состояние, Северус… — Я не потерплю фамильярности! – сквозь зубы процедил Снейп. Упоминания о его слабости приводило его в настоящую ярость. – Если вы пришли напомнить мне о моей немощности – выметайтесь! — Но это действительно так. Вы держитесь на одних только зельях, разгоняющих кровь по вашим конечностям, которые уже давно отмерли бы обескровленные. Если вы не будете пить свое лекарство, что тогда? Паралич? — Я способен позаботиться о себе, — поморщившись, ответил Снейп. — О себе, но не обо всех. Кто-то еще должен знать о Лестрейндже и Холдене. — Поздравляю вас – вы знаете. Кто еще? — Гарри. Это он решил провести расследование по делу о том ритуале. Вы очень ловко все устроили, изолировав Лестрейнджа. — Отлично. Что еще вам нужно? Всеобщая огласка? Понимаете, что если общество узнает о Лестрейндже, то и тайна Холдена станет всеобщим достоянием. Я бы с удовольствием, поверьте мне, сломал жизнь этому ублюдку – Лестрейнджу, но Холден ни в чем не виноват. — Я не спорю и мы с Гарри не собирались вмешиваться. Мы просто знаем и если что-то случиться… — Молитесь, чтобы не случилось, — ответил Снейп зло и поднялся с кресла. Профессор Грэйнджер встала следом. — Нам больше не о чем говорить, я так понимаю? – спросил Снейп все тем же недовольным тоном. — Это все что я хотела сказать. Единственное… позаботьтесь о мальчике. Боюсь, что Гарри поступил очень нехорошо, буквально выставив Холдена из своего дома. Но он просто пытается оградить свою семью от возможной опасности. Я думаю, мальчику будет нелегко принять это, ведь Поттеры почти стали для него семьей. — Тут я ничем не смогу ему помочь. Оба они замолчали, не имея больше ничего, чтобы сказать друг другу. Профессор Грэйнджер утвердительно кивнула, словно подтверждая этот обоюдное молчание и, не вымолвив больше ни слова, ушла с чувством выполненного долга. Снейп снова оказался один в пустом доме, вновь сел в свое кресло и, уставившись в камин, задумался над словами профессора Грэйнджер. «Если вы не будете пить свое лекарство, что тогда?» — сказала она. Его тоже терзал этот вопрос, хоть ответ на него был очевиден. Без лекарства он просто напросто будет парализован и тогда – ничего. Он старался не думать об этом, но вспоминая ту страшную ночь Битвы за Хогвартс, вспоминая, как методично Нагайна наносила ему укусы, которые должны были оказаться смертельными, он все же понимал, что теперь он калека. И если зелье способно было дать ему возможность передвигаться, если оно избавляло от паралича, то его искалеченную душу уже ничто не могло исцелить… *** *** *** Первого сентября ровно в десять, Холден отдал миссис Лонгботтом ключи от номера и, поудобнее взяв большой школьный чемодан, в котором лежало, по сути, все его имущество, вышел из Дырявого Котла. День был пасмурный, собирался дождь. Проскользнув в пустынный переулок между двумя домами, юноша оглянулся, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, и трансгрессировал прямо на вокзал Кингс Кросс. В толпе никто не заметил возникшего из ниоткуда парня, который поставив свой тяжелый чемодан в тележку, быстрым шагом направился к разделительному барьеру между платформами девять и десять. В половину одиннадцатого Холден уже отыскал себе свободное купе в самом хвосте поезда и, подняв чемодан на верхнюю полку с помощью заклинания левитации, собрался было сесть, как вдруг мельком глянув в окно, он увидел Лестрейнджа. Не поверив своим глазам, Холден прильнул к стеклу. Лестрейндж, заметив брата, криво усмехнулся. Холден сорвался с места и, выбежав их вагона, искал брата глазами в толпе. Лестрейндж заметил его первым и, почувствовав его пристальный насмешливый взгляд, Холден обернулся. Райнер никуда не бежал, не пытался скрыться. Напротив, он будто ждал, но стоило Холдену направиться к нему, как тот отвернулся и стал решительно пробиваться сквозь толпу, уводя Холдена все дальше. Людей становилось меньше и, наконец, оба брата оказались на самой окраине платформы. Лестрейндж завернул за колонну и остановился. Холден с разбегу налетел на него и, схватив за грудки, припер к каменной стене. — Ну, говори, что у тебя на уме! – прошипел Холден в лицо Райнеру. Тот небрежно оттолкнул брата и, поправив рубаху, обсмотрел Холдена сверху вниз. — Пришел проведать. Давно не видел. Я бы и до школы проводил, да жаль, я там больше не учусь. — Даже не думай появляться в Хогвартсе! — А то что? — Я вышвырну тебя оттуда! – угрожающе процедил Холден. — Страшно! — усмехнулся Лестрейндж. – Я смотрю, ты повзрослел, поумнел. Какие еще благодетели приобрел? — Да уж точно побольше твоего! — Хватит болтать! – вдруг рявкнул Райнер. — Я тут не просто так языком трепать пришел. Послушай меня, братишка. Ты сорвал ритуал, лишил меня отца, засадил в изолятор. Ты ведь не думал, что это так тебе с рук сойдет? – Лестрейндж говорил быстро и уверенно. – Я не просто с тебя шкуру спущу за это, уж поверь мне, ты заплатишь за все! — Конечно, — закивал Холден, отворачиваясь, — я и не сомневался. — Ты почему думаешь, жив до сих пор? – приближаясь к брату, прошептал Райнер. – Да, только потому, что еще не время. Но ты погоди, на этот раз тебе мои планы не сорвать! Я время зря не терял, пока ты искал меня, я все это время наблюдал за тобой и проводил собственные исследования! Вот только ты ничего не добился, а я кое-что разузнал. — Давай! Флаг в руки, транспарант на шею! — Я не шучу. Ты думаешь, я не знаю эту семейку Поттеров? – Лестрейндж приподнял бровь. Он ждал, что вот сейчас лицо Холдена измениться, что он побледнеет и крикнет: «Только попробуй их тронуть!» — но Холден оставался невозмутим, не смотря на то, что от бессильной ярости кровь бросилась ему в лицо и проговорил спокойно. — Чем ты мне угрожаешь? Они вышвырнули меня из своего дома, узнав, кто мой отец. Лестрейндж насупился. Его ожидания явно не оправдались, но он не готов был сдаваться. — А девушка… Та что таскается с твоим дружком? Она от тебя не отворачивалась. — Она для меня ничего не значит… — Вот только давай без этого, — перебил Лестрейндж брата. – Тут тебе меня не обмануть. Она тебе более чем небезразлична. А она так грустила, когда ты ушел, я видел. Холден изо всех сил сдерживался, чтобы не броситься на Райнера и окончательно себя не выдать, но прекрасно понимал, что его слабость очевидна. Лестрейндж снова усмехнулся и с упреком покачал головой: — У таких как мы, братишка, не должно быть привязанностей. Они делают нас уязвимыми… Холден выхватил палочку и, приставив ее к горлу Лестрейнджа, дрожащим от злости голосом проговорил: — Не подходи к ней! Если я узнаю… Если ты тронешь ее, уверяю тебя, я найду тебя и ты будешь молить меня о смерти! Понял! — У, какие грубости, — с тем же раздражающим спокойствием ответил Райнер и, подмигнув Холдену, резко повернулся и с громким хлопком исчез. Холден прислонился к прохладной каменной колонне и пытался дышать ровнее. Он был не просто в ярости, нет… Если бы речь шла исключительно о его жизни, он не стал бы так волноваться, ведь за себя постоять гораздо проще, чем оградить других. Он уязвим. Тед, Мари, Джеймс – все они, все эти люди делают его во сто крат уязвимее, чем будь он один и свободен от этих уз дружбы, любви, привязанности. — Проклятье! – крикнул Холден ударяя кулаком по колонне. «Как я мог упустить его? В следующий раз нужно просто убить его без колебаний!» По платформе пронесся гудок поезда и, встрепенувшись, Холден поторопился занять свое место. Он видел в толпе Джеймса, прощавшегося с семьей. Тед с Мари стояли в сторонке и искали кого-то глазами. Холден знал, что его, но отдал бы сейчас все, чтобы их дружба была забыта. Не будь он так эгоистичен, он оттолкнул бы их от себя раньше, чтобы не подвергать опасности, но что делать теперь, когда эта сколькая тварь выжидает, следит? Рухнув на сидение, Холден запрокинул голову и застонал от безысходности положения. Лестрейндж поставил ему Шах, одновременно угрожая и прочим важнейшим фигурам в его жизни. Важнейшим не потому, что была какая-то выгода в их существовании, но потому, что он действительно был искренне привязан к ним. Холден не знал, какой сделать ход, чтобы сохранить все, что так дорого ему. Самым очевидным решением было подставить самого себя.