Горизонт Событий

      — Чего такой угрюмый сегодня, Моб? Что-то случилось? – с набитым ртом промямлил Рейген, пережевывая кусок свинины. – Ты молчишь весь вечер.       — Простите. – Шигео, будто спохватившись, взялся за остывающий рамен. Но продолжать не стал.       — Нет, правда, Моб, что стряслось? Опять в школе проблемы?       — Все в порядке. – Парень помотал головой. – Просто…       — Просто?       Кагеяма неловко поджал губы, сосредоточенно вытягивая палочками лапшу. Слова давались ему с трудом, и Рейген настороженно отодвинул полупустую миску: в воображении стремительно промелькнули десятки вариантов этого «просто», один мрачнее другого. Снова брат? Или очередной эспер? Или…       — Что вы думаете о… метках?       Секундное замешательство сменилось удивлением. Всего-то?       — Ах, ты об этом! – Аратака облегченно засмеялся, но, поймав серьезный взгляд Шигео, поперхнулся и стер улыбку с лица. – Не ожидал от тебя подобного вопроса… э-э… да, метки. Я думаю, люди склонны все преувеличивать. Как будто других проблем мало. С чего вдруг заинтересовался? Нашел свою половинку на медосмотре?       Насупившись еще больше, Шигео вернулся к рамену. С чувством юмора у него было по-прежнему неважно, и Рейгена это часто веселило, но не сегодня. Мальчик растет, растет гораздо быстрее, чем внешне. Проблемы с общением, как следствие, полное отсутствие друзей в новой школе и странные, прохладные отношения в семье – ему просто не с кем поговорить по душам даже о таких глупостях. И вот, пересилив себя, он подходит с вопросом к единственному человеку, который в теории может выслушать… и получает порцию саркастических «что за ерунда». Очень по-взрослому, Рейген, молодец.       — Вчера во время обеда. – Кагеяма ненадолго замолчал. – Он всегда сидел у окна, а тут подсел к остальным. Я бы никогда не заметил, но его сосед громко хвастался своей меткой на локте. Не знаю, с чего вообще начался разговор.       Рейген слушал, забыв про еду. Он едва ли мог припомнить, чтобы Моб в последнее время так много говорил, а тем более, рассказывал о школьных делах. Да еще о… таких.       — У них у обоих она оказалась на локте. Кто-то крикнул: «Давай, дотронься!»… метка, да. – Шигео начал сбиваться, от волнения путая слова. – И они… почти одновременно… и… она стала… имена там… они…       — Я понял. – Рейген оборвал поток едва связанных фраз, и мальчик благодарно кивнул, уткнувшись носом в свою порцию. – Такое нечасто бывает, согласен. Вообще встретить «своего» – большая редкость, тем более так рано.       — А то, что они оба… ну…       Аратака вновь усмехнулся, цепляя очередной мясной кусочек.       — Это же соулмейты, Моб, не супруги. Ничего страшного. Никто не обязывает их вообще продолжать общаться друг с другом, не то что ходить в обнимку. Тут всего лишь… не знаю, я вообще не очень-то верю во весь мистический ореол. Схожесть интересов, близость характеров – да, но что-то большее… мы слишком многое напридумывали себе. Хотя то, как «пробуждаются» метки, довольно любопытно.       — Говорят... – Шигео бросил короткий взгляд на Наставника. – Когда «свой» прикасается к метке… это очень приятно.       — Главное, чтобы располагалась она в нужном месте, – захохотал Рейген. – Ешь давай, остыло же все.       — А вы... – Кагеяма слегка покраснел. – А вы еще не…       — Нет, не нашел. И не особо рассчитываю найти, если честно. Да и не нужно все это. Лишняя морока. Я надеялся, что метка вообще не появится, бывает же и такое, но нет, запоздало, но вылезла годам к четырнадцати. Впрочем, не мешает, и то хорошо.       Моб вдруг перестал жевать и поднял свои большие глаза на Рейгена.       — К четырнадцати? – робко переспросил он.       — В школе все смеялись, что мне придется высматривать свою невесту в яслях. Нет, серьезно, нас несколько миллиардов, как можно искать кого-то, не зная даже имени, просто по местоположению метки, которое в силу ограниченной площади кожи человека довольно часто совпадает у разных людей до миллиметра? Ведь пока соулмейт ее не коснется, этот квадратик так и останется квадратиком, и имена на нем не проявятся. Бред. Так что не переживай. Или ты видел у Цубоми что-то похожее?       — Нет. – Шигео резко помотал головой.       Ох, не надо было ее упоминать. Еще с прошлого лета, а то и раньше, энтузиазм, толкавший Моба привлечь внимание этой милой девочки, заметно поостыл, если не угас совсем, и Рейген серьезно подозревал, что стеснительный воздыхатель вновь получил уверенный отказ и попытки свои оставил навсегда. Бесследно такое пройти, само собой, не могло. Поэтому-то Аратака уже и забыл, когда видел улыбку на этом бесстрастном лице.       — А… ну… и хорошо. Пойдем, я тебя провожу, уже стемнело.       — Я забыл портфель. В офисе.       — Да? Черт, ну ладно, здесь недалеко совсем. Не будешь доедать?       — Я наелся, спасибо.       — Даже половины не осилил, ты точно не заболел?       — Точно.       — Ну… тогда пошли. – Рейген поднялся, оставляя деньги на стойке.       Моб и правда выглядел сегодня нездорово. А уж вел себя вдвойне подозрительно. Куда смотрели его мать с отцом – непонятно. Вернее, очень даже понятно – куда угодно, только не на старшего сына. Это стало очевидно уже после того, как Шигео получил свое первое вознаграждение в качестве ученика-помощника: какие нормальные родители позволят ребенку якшаться с подозрительным взрослым мужиком (!) в конторе, предлагающей услуги экзорцизма (!!), за триста йен в час (!!!)? Ни периодические опоздания до глубокой ночи, ни вынужденные, пусть и нечастые командировки вопросов с их стороны никогда не вызывали. Слов нет.       Это сейчас, когда парнишка подрос, можно было закрыть глаза на подобное: в шестнадцать лет молодежь чего только не устраивает. А Мобу совсем скоро семнадцать. За последние пару лет он прилично вытянулся, но скованность, патологическая зажатость сутулили, пригибали к земле. Вот и сейчас сильнейший эспер бесшумно плелся за ним, Рейгеном, скрываясь за длинной прямой челкой от неяркого света уличных фонарей, уткнувшись взглядом в асфальт, покорно, как собачка на привязи. Прятал руки в карманы пиджака, зябко ежился при каждом порыве ветра. Молчал. И рад был бы «величайший экстрасенс века» встряхнуть его за плечи со словами: «Да приди же в себя, наконец, Моб!». Только без толку. Проходили.       Что-то грызло Моба «в себе», затаившись слишком глубоко – не подобраться, не вырвать зародившуюся червоточину, не залечить свежую рану. Не вернуть бесследно исчезнувший, неподдельно радостный смех, от которого так теплело на сердце. И осознание собственного бессилия, неспособности сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь, отравляло.       Неужели он настолько любил эту девчонку?       — Будешь кофе? – Рейген растер замерзшие пальцы и, получив неуверенный кивок, потянулся за чашками. – А, сахар забыл купить, нужно будет… зайти…       Что-то не так.       — …завтра…       Определенно, не так. Аратака запоздало понял, что внезапно одеревеневшие мышцы – не последствие прохладного не по сезону вечера. С трудом развернувшись, он обомлел: Шигео глубоко и шумно дышал, явно борясь с собой. Его волосы вздымались, в глазах сверкало что-то неведомое и опасное, кулаки побелели от напряжения. А раскиданные по столу бумаги взмыли вверх, шурша сотнями крыльев сбивающейся в оживший хоровод стаи.       — …в магазин…       Как? Как так? Только что же он был вполне… разве что… но не настолько быстро же!       — М-моб, – выдавил Рейген, безуспешно пытаясь пошевелиться. – Успокойся, Моб, все хорошо. Я здесь. Все хо… рошо?       Секунду назад Шигео пыхтел у противоположной стены и вдруг оказался совсем близко. Мимолетного взгляда было достаточно, чтобы понять – процентная отметка на шкале срыва уже перевалила за сотню. И ничего «хорошего» здесь не было совершенно.       — Уверен, ты меня слышишь, Моб. Успокойся и верни контроль. Ты можешь. Ты никому не хочешь причинить вреда, поэтому можешь.       Знать бы еще, что вывело его из равновесия. Типичных триггеров не было, по крайней мере, за весь вечер точно. Накопленный стресс? Метки? Да, подростки любые проблемы видят как через увеличительное стекло, накручивая себя в процессе. Но даже если этот пустяковый вопрос занимал его не один месяц, должен был быть повод, самый незначительный. Почему сейчас? Не в школе, не час назад. Сейчас.       — Она же здесь, не так ли? – Голос Шигео изменился до такой степени, что волосы зашевелились. – Во-о-от здесь.       Рейген обмер, когда бледная рука потянулась к его галстуку. Да что он творит, в конце концов?       — Это случилось весной? В мае?       — Ч-что?       Шигео прищурился. Стянув галстук, он медленно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Затем следующую. И еще одну. Только на четвертой до Рейгена, наконец, дошло.       — Ка… как ты узнал?       Кагеяма улыбнулся. Наверное, впервые за полгода. И так хищно, что лоб вжатого в стену Аратаки заметно повлажнел. Холодные пальцы соскользнули с плотной ткани рубашки на кожу, медленно продвигаясь вдоль ключицы к плечу, и мужчина шумно сглотнул. Страх уступил место странному, какому-то предвкушающему волнению. Вероятность была микроскопически ничтожной, но не нулевой, и Шигео верил в нее настолько сильно, что слетел с катушек в два счета.       Почему?       — Вы, наверное, мало обращали на это внимание, Наставник, но квадратная форма метки довольно редкая. В большинстве случаев это овал или круг неправильной формы. – Оттянув ворот полурасстегнутой рубашки, Шигео спустил ее до плеча, склоняя голову на бок. И улыбнулся еще шире. – А у вас, действительно, квадратная. Как по линейке. Как у меня.       — По-постой, Моб, это не смешно.       — Похоже, что я смеюсь? – Парень приподнял брови. – Вы же знаете, у меня с этим проблемы.       — Просто успокойся. Ты на взводе сейчас и не ведаешь, что творишь. Отпусти меня, выдохни, и мы спокойно погово… не надо! Не трогай, Моб!       — Почему?       — Потому что… потому что… – Рейген вдруг растерялся, испуганно глядя на кончики пальцев, замершие всего в паре сантиметров от правильной геометрической формы участка кожи слева под ключичной костью. Чуть более светлого, едва видимого. Нестерпимо ноющего сейчас так, словно его вырезали тупой бритвой.       Шигео не проронил ни слова. Он долго буравил вожделенный квадратик своим нечитаемым взглядом. А потом вдруг закрыл глаза и прижался губами к пылающей метке.       Рейген вскрикнул. Тело от плеча до шеи будто током прошило. Но не болезненным, а просто мгновенным, всепроникающим, колющим, как шерстяной свитер, разрядом. Так же быстро сменившимся теплым, разливающимся вдоль ребер ощущением легкости, нежности и… умиротворения?       — Я знал, – прошептал Кагеяма, вновь припадая к порозовевшей, медленно расползающейся на уже различимые черточки метке. – Всегда знал. С первого дня моего появления здесь.       — Моб… – простонал Рейген, содрогаясь от этого прикосновения.       — Ни с кем другим я не чувствовал себя так…       — Моб!       Вобрав носом знакомый, едва ощутимый к концу дня парфюм, Шигео поднял голову.       — Отпусти меня… пожалуйста.       — Отпущу… после ответного «пробуждения».       — Что? Нет, я не… Моб!       Но парень не слушал. Скользнув напоследок губами по аккуратным темнеющим иероглифам, он немного отстранился, расстегивая пиджак.       — Прошу, Моб, остановись, – взмолился Рейген, когда под ноги к зимней форме полетела рубашка. – Меня же посадят.       — За что?       — За ч… за что… да за… вот это все!       — Не посадят, если никто не вызовет полицию. – Шигео вновь сократил дистанцию до считанных миллиметров.       — Вызовет!       — Кто?       — Я вызову! – вскрикнул Аратака. – Я сам сейчас вызову!       — Почему вы боитесь? Чего вы боитесь? Меня?       — Я не…       — Или себя?       — Ч-чего? Се… с какой стати?       Потеплевшая ладонь опустилась на раскрывшуюся метку, и Рейген дернулся, что-то невнятно промычав сквозь плотно сжатые зубы. Ощущения с каждым новым касанием становились все ярче, все острее, распространялись от груди все ниже. Не похожие ни на что конкретно, и в то же время вмещающие в себя целую палитру контрастов. Обволакивающие, расслабляющие. Возбуждающие.       — Остановись, Моб, – закусив губу, процедил Рейген из последних сил. Да, нечестный прием, но других в запасе просто не было. – Мне больно.       Парень вздрогнул. Встретившись жутким, каким-то затравленным взглядом с Аратакой, он тихо всхлипнул, поспешно отвернувшись… и тут же свалился на пол, как подкошенный.       Сдерживающий барьер исчез. Едва почувствовав свободу, Рейген сполз по стене вниз, выпустив, наконец, ненужные чашки, а через секунду бросился к бессознательному телу.       Дышит. Похоже, обморок. Ну, это не впервой, бывало и хуже.       Бывало ли хуже?       Метку жгло, как от хлесткого удара. Читать вверх ногами было непривычно, но эти иероглифы Рейген узнал бы и перевернутыми в зеркале. «Кагеяма Шигео». Этот тощий, слабый, безмерно доверчивый мальчишка – его соулмейт. И он как будто действительно знал, когда стягивал галстук, что именно увидит.       «С первого дня».       На ощупь вытащив из кармана сигареты, Рейген отполз к окну и нервно закурил. В голове все жутко перемешалось и наотрез отказывалось раскладываться по полочкам. Черт с ними, с метками! Не в них дело… даже не в них. А в этом взгляде. Неприподъемном, жгучем, выпрашивающем, совершенно не нормальном. В этих прикосновениях, от которых до сих пор мурашки по телу. Еще менее нормальных и более чем недвусмысленных… Проклятье, Рейген, какая недвусмысленность, он же еще ребенок!       За первой сигаретой тут же последовала вторая. Ребенок, да конечно. Самого себя не заболтаешь, не переубедишь, как бы ни хотелось. Он на самом деле ЦЕЛОВАЛ. Уверенно, осознанно и так…       Выплюнув окурок, Аратака ударил себя по щекам. Скоро тут еще одним сумасшедшим прибавится.