Горизонт Событий

      Моб не пришел на следующий день. И на следующий тоже. И через неделю. Его телефон равнодушно отвечал гудками либо тут же отчитывался в недоступности хозяина скромным попыткам связаться дистанционно. Связаться непосредственно Рейген банально трусил. Грыз ногти, курил, как сумасшедший, ругал себя всеми словами, какими знал, да только решиться не мог.       Но вот апрель сменился маем, и как-то незаметно душевные метания превратились в изощренную пытку. Время растянулось до бесконечности. Чем бы ни старался Рейген себя занять, стрелки часов едва шевелились, и вскоре эти старания были оставлены. Бесполезно. В один момент все потеряло смысл. Не хотелось больше ничего: ни читать, ни разговаривать, ни гулять, ни даже спать. Мир выцвел в сплошное монохромное полотно, закольцованное привычными стенами и улицами, за пределами которых, казалось, вообще ничего не существовало.       Рейген сам не заметил, как практически перестал есть, налегая на алкоголь разной степени крепости, как разбил пестрящий радостными улыбками телевизор и несколько неудачно подвернувшихся под руку бокалов, как разругался с парочкой клиентов, попытавшихся сделать ему замечание по поводу нетрезвого вида и прокуренного офиса. Соседи начали косо посматривать на обычно приветливого Аратаку, превратившегося за пару недель в угрюмого, желчного, агрессивного чужака, но тому было плевать. Проснуться, выпить, дойти до «Консультации», просидеть там, пялясь в потолок, до глубокой ночи, вернуться домой, снова выпить и лежать до рассвета, царапая простыню, впиваясь ногтями в ладони – вот и вся нехитрая программа на сутки, поставленная на повтор.       «Убьешь себя, но не признаешь?»       — Нечего здесь признавать! – прорычал Рейген самому себе с такой злостью, что прохожие в недоумении обернулись.       Нечего признавать. Кроме того неоспоримого факта, что крыша съехала к чертовой матери и словом не обмолвилась о возвращении. И вместо того, чтобы взять ситуацию под контроль, Рейген с обреченностью висельника пустился во все тяжкие. Рассудок аргументировано доказывал, что сделано все было правильно, но кто бы его слушал сейчас, этот рассудок. Внутри как пилой циркулярной прошлись, и никакие логические доводы не пробивались сквозь ватную стену статичной, ноющей, непреходящей, всепоглощающей боли, от которой не было спасения. Аратака давился ею изо дня в день, уже ни в чем себя не убеждая. А еще через неделю не выдержал.       — Господин Рейген? – Рицу не смог вовремя скрыть удивление, да и Аратака уже привык к таким взглядам от всех мало-мальски знакомых людей, встречавших его в последнее время.       — Моб дома? – опустив приветствие, прохрипел мужчина.       — А… разве он не у вас?       Врать было глупо и бессмысленно, и Рейген покачал головой.       — Я думал. – Подняв на секунду глаза, Рицу вновь потупил взгляд. – Он хотя бы… просто с недавних пор…       — В школе тоже не появляется? – закончил Рейген.       Кагеяма утвердительно кивнул, не зная, куда деть руки.       — Уходит в форме, как обычно. Возвращается… позже обычного. Я пытался проследить, но всякий раз он как сквозь землю проваливался. Мне и раньше за ним было не угнаться, а теперь… он сам не свой. Постоянно. Я боюсь, сила берет над ним верх. С четырнадцати приступов не было, и вот опять началось. Его будто изнутри пожирают. Не знаю, что делать, я…       Неожиданно для самого себя Рейген широко улыбнулся, вскидывая большой палец в привычном жесте.       — Похоже, дело серьезное. Кому как не новой звезде двадцать первого века взяться за это задание, не так ли?       Парень ошеломленно похлопал глазами.       — Готовь угощение – я верну твоего брата в целости и… ничего не обещаю насчет души компании, тут одним сеансом не отделаешься, но прежнего Моба притащу к вечеру, даже не сомневайся.       То, что Рицу сомневался, причем не только в возвращении Шигео, но и психической адекватности самого экстрасенса, было видно невооруженным глазом, но Рейген и бровью не повел. Его уже несло. Улица, вторая, большой перекресток, снова улица. Едва не попав под машину, Аратака вспомнил о существовании светофоров, но сила, тянущая его, как за поводок, не унималась, увлекая все дальше и дальше. И впервые за эти убийственно долгие недели Рейген чувствовал себя… собой. Он вдруг услышал чириканье воробьев в кустах, прищурился от света уже почти по-летнему яркого солнца, скривился от мерзкого привкуса сигарет во рту. Истлевшие было краски засияли с невиданной силой, воздух пьянил теплом, наполняя такой легкостью, что, казалось, можно оттолкнуться чуть сильнее и взлететь над крышами. И Рейген летел, не разбирая дороги, пока не услышал вдали жуткий треск. А услышав, пустился бежать еще быстрее, цепляясь рукавами за колючие ветки.       Темный силуэт он заметил раньше, чем деревья вокруг. Где-то на периферии сознания запоздало собиралась цепочка событий, результатом которых был сам Рейген на краю опушки посреди леса, а в центре…       — Остановись, Моб! Слышишь меня?       Еще одна сосенка, вывернутая с корнем и трижды последовательно переломленная в стволе, убеждала скорее в обратном.       — Моб!       Не дождавшись реакции, Рейген бросился вперед, перескакивая через выкорчеванные пни и сваленные бревна. Ноги по щиколотки утопали в коре и стружке, щепки летели, казалось, со всех сторон. Толком не успев затормозить, Аратака по инерции налетел на Шигео сбоку, сваливая на землю, и принялся тормошить за узкие плечи.       — Моб! Очнись, Моб! Это я, слышишь?       Подернутые мутной пеленой глаза с трудом прояснились. Шигео, как заколдованный, все смотрел на зависшее так близко лицо и, будто не веря, потянулся к нему рукой, но, едва коснувшись колючего от щетины подбородка, вздрогнул и отдернул кисть, точно обжегся.       — Наставник?       — Ты чего это, лес на зиму заготавливаешь? Похвально, конечно. Только запрещено.       — Что… что вы здесь делаете?       Выпустив плечи Моба, Рейген в прострации посмотрел на пахучие опилки, укрывавшие поляну плотным рыжим ковром, и вдруг захохотал, падая рядом на спину.       — Н-наставник?       Рейген долго не отвечал, лежа с закрытыми глазами, а потом резко сел, цепляя знакомую строгую маску.       — С каких это пор ты уходишь в отпуск без моего разрешения?       — …А?       — Думаешь, так легко отделаешься? Ничего подобного. Вот возьму с тебя неустойку за все пропущенные часы в размере оклада, тогда узнаешь, как пренебрегать служебными обязанностями, когда… когда я… – Рейген вонзил ногти во влажную кору и как-то вымученно улыбнулся. – Черт, Моб, не делай так больше, ладно?       Кагеяма закусил губу, отводя взгляд.       — Я ведь. – Рейген запнулся. – Я ведь чуть умом не тронулся. Ты даже не представляешь, что… я там… я… я же не могу без тебя, Моб, понимаешь? Сам не знал, что так… настолько…       Не дослушав сбивчивую речь, Шигео без предупреждения ткнулся лбом в грудь обомлевшего Наставника, заключая того в объятия, сжимая изо всех сил, будто боясь, что он выскользнет и исчезнет, посмей руки дать слабину. И Рейген не сдержался, стискивая Моба в ответ едва ли не крепче.       — Простите, – всхлипнул Шигео, зарываясь в складки пыльного пиджака. – Простите. Простите. Простите.       — Ну, ну, все хорошо. Все хорошо, Моб. Ты, главное, не исчезай больше. Никогда, ясно? Даже если планету забросает астероидами или, не знаю, чем еще. Просто будь рядом. С остальным я справлюсь.       Шигео кивнул, вжимаясь еще сильнее.       — И… это… Моб. Если ты… меня не задушишь, – прокряхтел Рейген, и парень, спохватившись, разжал тиски объятий. – Ф-фух, да. Так вот, можешь заказывать, что хочешь. Или ты думаешь, я забыл, какой сегодня день?       Кагеяма долго и непонимающе смотрел на Рейгена, а потом вдруг улыбнулся, так широко и светло, что у Аратаки внутри все сжалось от умиления.       — Сегодня?       — Сегодня, – подтвердил Рейген. – С днем рождения, Моб. Я, правда, подарок так и не купил… поэтому, как говорится, любое ваше желание для меня – закон.       — Любое? – тихо уточнил Шигео, и Рейген тут же проклял свой длинный язык. Но брать слова назад все равно не намеревался. Не сейчас.       — Любое. Кроме того, за что меня могут посадить. – Прозвучало совсем не так смешно, как хотелось бы.       — Тогда. – Черные дыры глаз, казалось, затягивали вместе со светом самого Рейгена. – Тогда подарите мне… ваше имя.       Аратака напрягся было, но тут же одернул себя и коротко кивнул: все-таки, с какой стороны ни посмотри, это было законно, справедливо и вполне ожидаемо.       «Да ты и сам же этого хочешь, ну!»       Шигео трясущимися пальцами расстегнул рубашку, оголяя плечо с идеально ровным квадратиком под ключицей, и Рейген замер, не смея вздохнуть. Не потому что волнение перетянуло горло удавкой. Не потому что метка вспыхнула, распространяя по телу сладостное томление. А потому что в этот самый момент Рейген вдруг отчетливо осознал, что его влечет к Мобу. Не как к ученику. Даже не как к соулмейту. И осознание это в одно мгновение подорвало казавшийся незыблемым каркас давно устоявшихся норм морали и этики.       — Наставник?       — Да, да, я… сейчас. – Рейген помотал головой, отгоняя крамольные мысли.       Помогло, откровенно говоря, слабо. Рука невозможно медленно подобралась к бледной коже, и с каждым пройденным сантиметром внутри что-то обрывалось и с грохотом исчезало в бездне рождающегося безумия. Воздух стал вязким, как смола – ни закричать, ни сбросить оцепенение.       И как только Рейген не замечал раньше? Или, может, как раз таки замечал, поэтому и сводил себя с ума все это время. Только вот попробуй признаться, да хотя бы в мыслях допустить, что теперь смотреть на Моба, как прежде, он уже не сможет. И вырвать из сознания этот образ дрожащего, хрупкого, открытого, настолько уязвимого сейчас перед ним… нет, уже не ребенка, тоже не получится.       Назад пути нет.       «Не за тем ли ты сюда и бежал? Сжечь последний мост».       — Это… действительно так больно?       Смысл вопроса до Рейгена дошел не сразу. А когда дошел, захотелось побиться головой обо что-нибудь твердое.       «Он же слепо верит каждому твоему слову, забыл?»       Моб. Ну Моб. Ну какой же ты…       — День рождения и без сюрприза? – лукаво подмигнул Аратака, едва сдерживая смех, и опустил зависшую над меткой ладонь. – Сюрприз.

***

      Вселенная потонула в калейдоскопе цветных всполохов, унося с собой все ощущения кроме тянущегося, как остывшая карамель, такого же мучительно приторного блаженства. Шигео задыхался, ловя ртом воздух, и не понимал, почему Наставник вдруг перестал улыбаться. Почему он выглядит таким серьезным, даже испуганным. Почему пытается отстраниться, беззвучно тараторя что-то, как на видео с отключенным звуком. И поэтому лишь сильнее прижал широкую ладонь к расцветающей штрихами метке.       — …об… Моб!       — Да?       Рейген с видимым облегчением выдохнул, закрывая лицо руками.       — Что-то не так?       — Что-то? – вскинулся Наставник. – Я уж было решил, ты сознание потеряешь! Не пугай меня!       — Простите.       — А, брось, это ты меня прости. Я в последнее время немного… неважно.       Немного – это мягко сказано. Исхудавший, небритый, вымотанный до предела Рейген выглядел так, будто месяц пролежал в коме. Только глаза остались прежними, такими же бойкими, живыми, согревающими, хитро поблескивающими, словно их обладатель уже задумал очередную шалость. Хотя исключать последнее тоже не стоило.       — Такояки.       — Что?       — Я хочу такояки. Можно?       Рейген вновь как-то странно улыбнулся. Впрочем, он же всегда видел Моба насквозь.       — Тебе все можно. Правда, я предпочел бы услышать, чего ТЫ хочешь, а не…       — Хочу такояки, – уперся Шигео.       — Ладно, ладно, будут тебе такояки. Вставай. – Рейген поднялся и, наспех отряхнувшись, подал руку. – Только давай не в офисе. Там… э-э-э… кхм, забудь. Надеюсь, нас пустят в закусочную в таком виде.       Моб глянул вниз и, покраснев, начал быстро застегивать рубашку. Аратака заливисто захохотал.       — Я про стружку, Моб. Мы как с лесопилки сбежали.       — Да?       — Пошли. – Шутливо растрепав Шигео волосы, Рейген развернулся… и надолго застыл в раздумьях, сложив руки перед собой.       — Наставник?       — Хм… ты не помнишь, в какой стороне город?       — Они явно что-то добавляют в соус, ну точно тебе говорю! – Рейген забавно, почти по-кошачьи зашипел, обжигаясь нанизанным на зубочистку такояки, и нетерпеливо помотал им из стороны в сторону.       Моб сидел рядом, не переставая улыбаться. Это была уже вторая порция за вечер, а Наставник все как в первый раз – сначала сует в рот и только потом вспоминает, что горячее же. Знает ведь про свой чувствительный язык и все равно кидается.       — Поменяемся? – Рейген кивнул на едва тронутую, порядком остывшую порцию Шигео и, не дожидаясь согласия, произвел рокировку. – М-м, другое дело. И где чай? У них тут с безалкогольными вечно проблема, – Аратака чуть повысил голос, заглядывая за стойку в поисках персонала. – А, вон, несут.       — Спасибо за ожидание. – С формальным поклоном девушка переставила с подноса на стол невысокие кружки.       Опережающим маневром Шигео ловко перехватил из-под носа Рейгена керамический бокал и, пододвинув его к себе, осторожно подул, остужая горячий, чуть ли не дымящийся молочный улун. Наставник замер, отстраненно глядя на Моба с непередаваемо сложной гаммой эмоций на лице.       — Теперь можно. – Кагеяма вернул кружку и спрятался за отросшей челкой.       — Моб.       Выждав секунд пять, Шигео боязливо поднял голову. Тревога быстро растворилась – Рейген не выглядел сердитым. Скорее смущенным, немного растерянным.       — Мне, – замялся он. – Мне надо привыкнуть.       Им обоим надо. Река вскрылась, и баланс на плавучих льдинах придется искать заново, причем как можно скорее, пока те не опрокинули неумелых путешественников в холодную воду.       — А тебе, кстати, к тестам готовиться, – вспомнив, щелкнул пальцами Рейген. – Да, да, школу никто не отменял. Или ты всерьез решил, я спущу тебе с рук бесчисленные прогулы? Ничего подобного. Будешь сидеть у меня с учебниками, пока не пересдашь все, что успел завалить. И пока итоговые триместровые не закроешь. Результаты меньше семидесяти пяти баллов не принимаются. По математике – в том числе.       Шигео со вздохом откинулся на спинку стула.       — Никаких поблажек, – категорично покачал головой Аратака, отхлебывая из кружки и тут же морщась – чай был все еще слишком горячим для него. – Получишь хотя бы восемьдесят пять в среднем по всем предметам – так и быть, поговорим о награде… восемьдесят пять. – Верно растолковав взгляд Моба, Рейген ткнул указательным пальцем в потолок. – И ни процентом меньше. И так, считай, на льготных условиях.       — У меня в жизни не было такого высокого среднего балла.       — Ну, раньше и я за твоей учебой не присматривал. Все бывает в первый раз. К тому же, – Рейген хитро усмехнулся. – С мотивацией вопрос, думаю, решим довольно быстро…       Моб почувствовал, как наливаются жаром щеки, и в панике запихал в рот сразу два горячих шарика.       — …и, бьюсь об заклад, имел в виду я совсем не то, о чем ты сейчас подумал.       Теперь Шигео стал и вовсе пунцовым до самой макушки. А Наставник от всей души наслаждался его реакцией, прожигая будто бы серьезно-внимательным, но на деле искрящимся смехом взглядом. Такими темпами лед растает быстрее, чем они успеют научиться на нем стоять. Но в этот раз Моб совсем не боялся утонуть.