Красный тебе идёт

♫ Кристина Орбакайте – Мой мир

Питер пробирался к контейнеру, в котором обустроил своё тайное убежище, то и дело оглядываясь. Конечно, в лагере мало кому было дело до того, кто и куда идёт, но осторожность никогда не была лишней, особенно в его случае, когда действительно есть что скрывать. Паркер ещё и тащил с собой рюкзак, набитый едой, уговаривая себя, что никого не обворовывает и вообще делает доброе дело. Паучок едва успел закрыть за собой дверь, довольно тяжёлую, она всегда поддавалась с трудом, но сегодня он ещё и не завтракал, поэтому всё казалось особенно неподъёмным. Питер выдохнул шумно и включил свет. — Привет! Он не был трусом, но сейчас даже вскрикнул, роняя рюкзак и бодро запрыгивая на стенку. Этот метод отхода был освоен Паркером довольно давно, очень удобно, когда можно просто прыгнуть назад и прицепиться к опоре за спиной руками и ногами. По крайней мере, навык такого прыжка уже несколько раз спасал ему жизнь, жаль, с нервной системой это не работало. Уэйд стоял перед ним в какой-то тёмно-красной маске с чёрными пятнами на месте глаз, и даже при отсутствии отверстии для рта на ткани было видно, как он улыбается. Питер, чьё паучье чутьё запоздало сообщило ему, что он приютил психа, тяжело выдохнул. — Нравится? — Уилсон был счастлив, как ребёнок. — Сам сделал! О, жрачка! Он подхватил с пола рюкзак, из которого уже вывалилась часть еды, и откусил прямо от батона, едва-едва вытащив его из пакета. Даже ради этого Уэйд не снял маску, он просто задрал её до носа, направившись с питеровским рюкзаком в сторону полуразвалившегося дивана, который Паркер притащил с окраины заброшенного Нью-Йорка. — Что это на тебе? — Паук на всякий случай добрался до люка в потолке, открывая его и высовывая голову, чтобы убедиться, что на его вопль никто не бежит, и только после этого осторожно спрыгнул на пол. — И где, чёрт побери, твоя одежда? На Уилсоне, помимо маски, были только огромные «семейники» нежно-розового цвета, украшенные фиолетовыми единорогами. Где он взял эту прелесть, Питер даже знать не хотел, а вот куда он дел свою одежду… Да, этот вопрос Паркера интересовал очень сильно, потому что лицезреть Уэйда в таком виде он не был готов морально. — Это маска, — гордо и с набитым ртом ответил мужчина, всё-таки заваливаясь на жалобно скрипящий диван. — Это я заметил, — Питер тяжело вздохнул, включая настольную лампу, он собирался поменять стекло в своих очках на более тёмное — солнце в последнее время его слишком слепило. — Зачем она тебе? — Хочу сделать костюм, — Уилсон добрался до банки с концентрированным молоком и вскрыл его сразу ножом, делая несколько глотков и морщась от вкуса. — Чтобы такие, как ты, не палили в меня. Дырки от пуль, знаешь ли, не очень вдохновляют. — Я не знал, что ты живой, — огрызнулся Паучок, которого и без того мучало чувство вины. Он не мог перестать думать о том, что едва не убил человека, пусть и такого… странного. Уэйд был придурком. За ту неделю, что Уилсон жил в убежище Питера, он успел изрядно потрепать Пауку нервы своими выходками, а уж если вспомнить о том, как много он болтает… Иногда Паркер ловил себя на мысли, что собирает как можно больше еды просто в надежде на то, что кое-кто будет жевать молча, но нет, Уэйд умудрялся трещать даже с набитым ртом. И всё-таки — он был живым, а Питер его едва не угробил, и забыть это было не так просто, как хотелось. Возможно, если бы Паук не был так увлечён самобичеванием, чутьё не подвело бы его второй раз за день. От звонкого поцелуя в ухо Питер оказался на потолке в мгновение ока, и только это спасло его от крепких объятий Уилсона. — Ты что, с ума сошёл?! — Паркер жалел, что уже на потолке контейнера и поэтому не может ничем кинуть в этого идиота. — Что ты творишь?! — Слезай, малыш, — Уэйд уже уничтожил всё, что ему принесли, и теперь протягивал руки к Паучку, прося объятий. — Я покажу тебе любовь, я научу тебя сме… — Заткнись, ради всего святого! Опять он за своё. Три дня назад Уилсон нашёл новый способ заставлять Питера жалеть о том, что он вытащил этого психа из толпы голодных зомбяков. Уилсон изначально подкатывал всеми возможными способами, а теперь начал распускать руки. И не только руки. Паркер аж потёр ухо, как будто Уэйд тоже мог его чем-то заразить. — Это даже обидно, — тот сделал вид, что очень сильно обиделся. — Мне надо поработать! — Я не буду тебе мешать, сладкий. — Я не сладкий! Оставь меня в покое! — Ты чего такой нервный, Паучок? — Уилсон широко улыбнулся. — Иди сюда, я тебя утихомирю. Слезай, всё равно деваться тебе некуда… Питер огляделся в лёгкой панике. Чёрт, а ведь Уэйд был прав, выбраться через дверь не получится, он не успеет спуститься, как этот ненормальный его схватит. А ещё рюкзак… И тут Паучка осенило. — Тут есть люк, между прочим, — Паркер его демонстративно приоткрыл. — И если ты будешь мне мешать… Закончить триумфальную речь Пауку помешал звонкий крик. Судя по всему, источник его был довольно далеко, но слух позволял Питеру понять, что кричали достаточно громко — и с ужасом. Откуда такой неподдельной панике взяться в поселении?.. Питер похолодел, вдруг осознавая, что только одно могло вызвать такую реакцию. В лагерь прорвались зомби. — Сиди здесь, — ни намёка на смех, Паркер паутиной выхватил мешок со своей «паучьей» одеждой, вторым точным выстрелом подхватывая со стола очки, которые, к счастью, не успел разобрать. Он исчез в люке за какие-то секунды, оставив раздосадованного Уэйда в одиночестве. Впрочем, он грустил недолго, взгляд Уилсона упал на любовно устроенный в углу футляр, в котором он всё-таки притащил то, за чем сам Уэйд изначально ломился в тот магазин, спасибо Питеру, что он согласился подождать. Паучку вообще за многое стоило сказать спасибо, но почему-то Паркер не хотел принимать благодарность в той форме, которую ему предлагал Уилсон. Придётся действовать иначе, и… ему же сказали «сидеть здесь», а он терпеть не мог делать то, что ему говорят.