Tonight You Are Perfect

Джинни смотрела в потолок. За окном уже забрезжил дневной свет, когда она осознала, что сделала ошибку. Огромную, непоправимую ошибку, которую она не смогла бы исправить, даже если бы очень сильно захотела. В мире есть вещи, которые нельзя исправить с помощью магии, и потеря девственности — одна из них. В каком-то смысле, она была даже рада, что все случилось именно так. Лето закончилось, тренировки по квиддичу начнутся через несколько дней. Она никогда больше не увидит его — Я больше никогда его не увижу — и эта мысль была одновременно успокаивающей и по-своему тревожной. Неделю назад Все было совсем не так, как она себе представляла. Вокруг нее была толпа людей, увлеченно общающихся друг с другом, отвлекаясь лишь затем, чтобы взять еще красного вина или закусок, самых изысканных, какие только можно было купить за деньги. Неудивительно, что ее раздражал и вкус вина, и тот факт, что ей приходилось стоять без дела, слушая, как какой-то здоровяк в парике распространяется о своих последних инвестициях, и что она должна скромно грызть крудите, как маленькая хорошенькая ведьмочка. Нет, она ненавидела все это. Но ей приходилось терпеть ради Гермионы. Ни одна из них не сумела сохранить свои отношения, которые оставили огромные, зияющие дыры в их жизнях. Когда Джинни нужен был плюс один — Гермиона шла с ней. Когда Гермионе нужен был плюс один — Джинни шла с ней. За лето это стало для них привычным. И хотя Джинни была счастлива поддержать подругу во всех ее начинаниях — как, например, то, что она стала самой молодой ведьмой, когда-либо состоявшей в Визенгамоте, — она не смогла бы получить удовольствие от всех этих бесконечных выставок, вечеринок и званых ужинов, даже если бы ее собственная жизнь зависела от этого. Она чувствовала фальшь во всем этом — декорации, места, изысканная кухня, столовое серебро, анекдоты и, в особенности, люди. Она все это просто не выносила. К счастью, на территории отеля, в котором проходило это благотворительное мероприятие, был небольшой сад. Джинни ускользнула от толпы, держа в руке все еще нетронутый бокал вина. Ее взгляду предстали розы, хризантемы, белые орхидеи и магнолии, залитые звездным светом. Она остановилась у небольшого пруда, чья спокойная, гладкая поверхность была украшена кувшинками. Все это было очень красиво. Но самое удивительное было еще впереди. Джинни бросила взгляд влево, ощущая на коже легкое покалывание, ей показалось, что она услышала, как… — Здесь кто-то есть? — спросила она, медленно обойдя сад, и, наконец, наткнувшись на волшебника в дорогом костюме, привалившегося к углу, в его руке был бокал коньяка, а светлые волосы лежали в абсолютном беспорядке. Она сразу узнала его, и ее слегка передернуло. — Малфой?! Что… что ты здесь делаешь? Став старше всего на год с тех пор, как она в последний раз видела его, он практически не изменился. Малфой взглянул на нее, как будто только что заметил ее, и рассмеялся. Не грубым, ненавидящим, передразнивающим смехом, как раньше — но отчаянным, немного безумным и пьяным. — Плохая ночь? — спросила Джинни, еще не решив, стоит ли ей просто развернуться и уйти. Малфой утопил последние приступы смеха в коньяке. — Беги-беги, маленькая девочка. Ты и понятия не имеешь, что такое плохая ночь. Она подняла бровь. — О, извини. Я тебя обидел? — спросил он, прозвучав слишком искренне для той ухмылки, что играла у него на губах. — Тебе, наверное, не нравится, когда тебя называют ‘маленькой’. Единственная девочка в доме, полном мальчишек. Я уверен, это было сложно — взрослеть так, как взрослела ты. Постоянно чувствовать пренебрежение, чувствовать себя недооцененной. — Он хлебнул еще, слегка подавившись от смеха. — Какая ужасная трагедия. Джинни сложила руки на груди. — Ты закончил? Малфой потянулся и встал. — Как раз собирался, — сказал он, прихлебывая коньяк на пути к шатру. По неизвестной ей причине, Джинни последовала за ним, наверное, чтобы убедиться, что он упадет в пруд и не утонет. — Ты знаешь, там куча журналистов с той стороны, — сказала она. — Если хоть один из них тебя увидит… — Я бывший Пожиратель Смерти, — отрезал он, поворачиваясь к ней и опираясь локтем о каменный парапет шатра. — Не думаю, что пара бокалов дадут прессе урожайный день. — По-моему, ты выпил гораздо больше пары бокалов. — И что? — И ничего. Хочешь накачиваться в одиночестве посреди недели — дело твое. Малфой вздернул бровь глядя на нее. — Ну я уже не в одиночестве, не так ли? — Я не пью, так что не считается. — А почему ты не пьешь? Она пожала плечами. — Мне не нравится вкус. — Я уверен тебе бы понравилось, если бы тебе попался подходящий для тебя букет, — сказал он, как бы между прочим. — Не всем нравится красное. — О, дай угадаю, а ты один из тех немногих, кому нравится? Он легко улыбнулся. — Принимая во внимание тот факт, что моя семья владеет винодельней, да. Мне нравится красное. Повисло молчание. Она быстро перевела взгляд на сад, игнорируя подтекст в его словах и тот факт, что он все еще пристально смотрел на нее. Понял ли он? Осознал, что сказал? Или он слишком пьян для этого? Она отмела сомнения и заставила себя сделать глоток вина. — И все-таки, что ты тут делаешь? К ее облегчению, Малфой отвел взгляд. — Я пришел по приглашению подруги… вроде как. — Ты на свидании? — ужаснулась Джинни. Он засмеялся. — О, не суди меня. Единственная причина, по которой она меня пригласила — удовлетворить желание своих родителей, чтобы она проводила время с кем-то из своего круга. — Она чистокровная. — Да, и ее семья почти так же состоятельна, как моя. — И ты избегаешь ее потому, что?.. — На самом деле она здесь чтобы провести время с маглорожденным Кристофером из Отдела Магических Инцидентов и Катастроф, а мне не нравится роль третьего колеса. Джинни медленно кивнула. — Понятно. Ты здесь для отвода глаз. — Именно. — Что ж, не думаю, что находясь здесь, ты справляешься со своей задачей. Он пожал плечами. — Я не знаю. Весь этот шум и лицемерие там сводят меня с ума. Все это так громко и так… — Однообразно? — Да, — кивнул он и замолчал, глядя на нее — по-настоящему глядя на нее. — Так ты тоже ненавидишь все это? Она проигнорировала чувство в груди. — Иначе я не была бы здесь. Малфой горестно засмеялся. — Праздник лицемерия, — сказал он. — Столько людей в мире, но мы единственные понимаем это. — Я сомневаюсь, что мы единственные, — она пожала плечами. — Может быть, единственные на этом мероприятии… или в городе… или в Англии, но… черт, это довольно депрессивно. Он опустошил свой бокал. — И не говори. Джинни глубоко вздохнула. Час назад она мечтала о том, чтобы пойти домой и принять долгую, горячую ванну со свечами и музыкой на фоне. А сейчас она слонялась по саду с Драко Малфоем, лишь бы не идти на это чертово мероприятие. А худшая часть была в том, что она больше не хотела идти домой. Хотя все эти социальные сборища действительно были полны шума и лицемерия, дома было… тихо. Так тихо, что она вновь и вновь слышала все эти голоса звеневшие у нее в голове, спрашивающие, почему она до сих пор одна, и подсказывающие, что ей надо делать по-другому. Она ненавидела шум, но она ненавидела и тишину. — Хочешь уйти отсюда? — спросил Малфой. Джинни посмотрела на него. На долю секунды она забыла, что он был рядом. — И куда? — Ну… из моего пентхауса открывается довольно приличный вид, — объяснил он. — Если хочешь, мы могли бы подняться туда и выяснить, какое вино ты любишь, или еще что-нибудь. Что-то дернулось у нее в груди, но она не подала виду. — Хорошо, — согласилась Джинни вопреки всякой логике. — Давай.