Run This Town

— Ты идешь? Юнги отвлекается от рассматривания своего виски. Парочка его коллег уже встают, одним глотком допивая остатки своих напитков. Юнги знает, куда они собираются: наверх, в другой бар, где за деньги тебе могут предложить больше, чем просто алкоголь. У Юнги мелькает мысль, рассказали ли они своим женам, где будут сегодня. Он сомневается, что ответ положительный. — Нет, я возвращаюсь обратно. — В офис или домой? — Разве для него это не одно и то же? — усмехается один из младших коллег, поддавшись вызванному алкоголем наплыву храбрости, однако быстро сдувается под взглядом Юнги. — Уверен, что не хочешь? — спрашивает другой коллега. — Уверен, — подтверждает Юнги, делая медленный глоток. — Идите. Веселитесь. Они обмениваются равнодушными прощаниями, стараясь казаться как можно дружелюбнее, что выходит у них не очень. Юнги бы не назвал своих коллег друзьями, но, видимо, они довольно близки к этому. Работа не оставляет времени на какие-либо серьезные отношения. Все они уходят, но Юнги краем глаза улавливает оставшуюся слева от него фигуру. Ему не нужно разворачиваться, чтобы догадаться, кто это. — Так значит, ты домой? — будто подтверждая, спрашивает Тэхен. — Ага, — Юнги пожимает плечами, хотя идея сидеть одному дома больше не кажется такой заманчивой. Интересно, тот богатенький мажор, что живет на этаж выше, снова собирается устраивать вечеринку на всю ночь, не давая ему спать. Видимо, деньги в состоянии купить квадратные метры и красивый вид из окна, но точно не покой и тишину. Юнги предполагает, что живущий над ним человек еще более богат — или имеет достаточно связей — раз ему сходит с рук весь этот шум. — Если только у тебя нет идей получше? Юнги не против компании Тэхена. Конечно, в самом начале излишний энтузиазм и стремление показать себя его только раздражали, но Тэхен был из такой же необеспеченной семьи в Тэгу, и Юнги чувствовал некий долг перед ним. Он знал каково это, забыть свои корни, учиться жить в новом городе и работать до изнеможения, чтобы добраться до вершины. Под чутким руководством Юнги Тэхену удалось с легкостью подняться по карьерной лестнице. Может, у него и нет друзей на работе, но Тэхен самый близкий из всех, кого он знает. — Мы можем спуститься вниз? В тоне Тэхена сквозит наигранная небрежность, но Юнги видит его насквозь. Он все понимает. Юнги, вероятно, единственный, с кем он может быть открытым. Юнги не может и вспомнить, как все это началось. Когда они впервые покинули частный клуб, найдя тот самый бар внизу, что был таким же, что и тот, куда поднялись его коллеги, но с мужчинами вместо женщин. Но это случилось, а потом снова и снова, и Юнги действительно не против. Ему приятна перспектива развеяться, заказать немного виски, и еще приятнее, когда есть миловидные парни, на которых можно посмотреть в процессе. Он доверяет Тэхену сохранность их маленькой тайны — обоим не поздоровится, если об этом узнают. Тэхен находит им места, пока Юнги заказывает больше алкоголя. Кто-то уже танцует на сцене, и по помещению разносится низкий пульсирующий бас. Он замечает еще парочку человек, но в целом людей мало. Здесь никогда не бывает людно. Требующиеся за возможность стать членом самого клуба деньги позволяют держать количество желающих в рамках, а тех, кто хочет испытать этот конкретный вид греховного удовольствия, еще меньше. В помещении довольно жарко, так что Тэхен решает снять свой пиджак. Юнги предпочитает не раздеваться, лишь приглаживает образовавшиеся на белой рубашке складки и поправляет черный галстук, прежде чем вынуть телефон из заднего кармана деловых брюк. Вскоре им приносят напитки, и Юнги сразу же делает большой глоток своего. Он проверяет почту, чувствуя укол раздражения при виде сообщения от Юджина, одного из младших сотрудников, спрашивающего, на какой из счетов нужно будет перевести средства. Чертов идиот. В этом городе ни одна сделка не может осуществиться без взятки, но нет ничего глупее, чем спрашивать о таких вещах через почту. Думаю, ты не хотел отправлять мне это, просто отвечает Юнги. Он может представить читающего это сообщение Юджина, который тут же начинает паниковать от осознания проделанного. В конце концов он хотя бы усвоит урок. Если, конечно, сохранит работу. Юнги вздыхает, делая мысленную заметку в голове поговорить в понедельник с одним из их специалистов, чтобы это сообщение точно исчезло. Давать взятки не принято, однако это случается довольно часто. Правительству нравится считать себя важным звеном. Он снова тянется к заднему карману брюк, в этот раз доставая пачку сигарет. — Здравствуй, незнакомец, — слышится сбоку мягкий, чарующий голос, — я уж думал, ты забыл меня. — Это невозможно. Юнги сдерживает порыв закатить глаза. Вместо этого он поджигает сигарету, переводя взгляд вбок. Рядом с Тэхеном сидит кое-кто отдаленно знакомый, облаченный в нечто шелковое и полупрозрачное. Под шелком видны рельефные мышцы, что красиво перекатываются под загорелой кожей, когда тот ведет пальцем по предплечью Тэхена. Этот парень очень милый и кокетливый, и Тэхен очевидно от него без ума. Юнги хорошо помнит, как он — безуспешно — старался скрыть свое разочарование в тот день, когда они пришли, только чтобы обнаружить, что этот самый парень не работает. — Каждый вечер я надеялся увидеть тебя вновь, — парень надувает губы, дразняще и отработано до деталей, выводя пальцем медленные круги на запястье Тэхена, — ты заставил меня ждать слишком долго. — Мне жаль, Чимин, — до нелепости виноватым тоном произносит Тэхен, — я был так занят на работе. Я правда тоже очень хотел увидеться с тобой. В этот раз Юнги все же закатывает глаза. Он видел, как Тэхен выигрывал в жестких переговорах в конференц-зале. Видел, как тот, используя свой шарм, уговаривал даже особо проблемных клиентов. Видел, как Тэхен настаивал на своем в игровых домах, пентхаусах — куда бы ему не потребовалось пойти, чтобы подписать договор, и не имело значения, насколько это легально или нелегально. Но когда рядом находится этот Чимин, он сразу же превращается в заикающееся, слабое подобие мужчины. — Ты слишком много работаешь, — мягко упрекает его Чимин, теребя пальцами конец галстука. — Тебе стоит взять отпуск. — Могу я тогда взять тебя с собой? — улыбнувшись, спрашивает Тэхен. Чимин хихикает, играя смущение, хоть и подается всем телом навстречу Тэхену, закидывая колено через его бедро. — Конечно, — кокетливо тянет Чимин, плавно пробегаясь пальцами по всей длине его галстука. — И куда же ты собираешься меня увезти? На галстуке нарисована красная змея, и Юнги кажется, что сейчас он бы больше подошел Чимину. Есть в нем нечто хищное, несмотря на все сладкие улыбки и милый смех, и прямо сейчас Мин вместо своего коллеги видит добычу, что охотно лезет в логово зверя. Он тихо вздыхает, возвращая свое внимание телефону. Юджину стоит уйти, написано в сообщении от его начальника. Юнги растерянно прикидывает, как он вообще узнал обо всем, прежде чем осознать, что у секретаря имеются копии всех его писем. Ошибки новичков. Секретари хороши в этом; они заставляют тебя считать их своим другом, и ты думаешь, что можешь доверять им. Но в конечном итоге они сделают все, чтобы польстить начальнику. Ничем не отличаются ото всех остальных, реально. — Выглядишь, будто тебе нужно расслабиться, — произносят тихим, мелодичным голосом рядом с Юнги. Он поднимает взгляд от своего телефона на присевшего рядом парня. Они с Чимином одного роста, но этот парень выглядит намного изящнее и худее, чем Чимин с его подтянутыми мышцами. Он довольно милый со всеми тенями и блеском на губах. — Я в порядке, спасибо, — отвечает Юнги, возвращая внимание на свой телефон. — Уверен? — продолжает парень. — Со мной тебе будет намного веселее, чем с телефоном. Юнги вздыхает и переводит взгляд обратно на него, вынуждая себя улыбнуться. Он понимает, что этот парень просто выполняет свою работу, но он не заинтересован в этом. Юнги не против понаблюдать за танцорами на сцене, но он не собирается покупать никаких приватных танцев, а это именно то, что предлагает ему этот парень. В конце концов так они и зарабатывают. — Я в порядке, спасибо, — повторяет Юнги, и тот легко сдается. Люди здесь хотя бы не слишком настойчивы, и Юнги за это благодарен. Он докуривает сигарету, туша ее в элегантно выполненной пепельнице. На сцену выходит новый танцор, облаченный в кружева и кожу — пока что. Юнги криво улыбается, подметив разнообразие классов в этом месте. Никаких костюмов и дешевых вещичек. Это немного глупо, серьезно, учитывая, что большинство приходят сюда по одной причине — смотреть, как парни снимают с себя одежду за деньги. Юнги откладывает телефон, не в состоянии сосредоточиться из-за непрерывной бессмысленной болтовни Тэхена. Он рассказывает Чимину о пляже на Мальдивах, куда собирается отвезти его, пока тот в свою очередь дразнит его, игриво спрашивая, хватит ли Тэхену смелости поплавать голышом вместе с ним. Краем глаза он замечает, что рука Чимина теперь переместилась на воротник Тэхена, а губы почти касаются его уха. Благодаря этому Юнги больше не слышит их, к счастью для себя, ведь ему совершенно не хочется знать, от чего щеки Тэхена внезапно краснеют. Он делает глоток своего напитка, наслаждаясь обжигающим горло алкоголем. Краем глаза Юнги наблюдает за танцующим на сцене парнем, чувствуя, как усталость медленно просачивается под кожу. У него была долгая неделя — на самом деле долгий чертов год. Взгляд скользит по мужчинам в дорогих костюмах, что сидят у бара, то и дело кидая нервно-заинтересованные взгляды на танцоров. Интересно, многие ли из них здесь впервые. Высокий, подтянутый парень подходит к одному из них, отчего тот практически роняет свой стакан от волнения. Юнги ухмыляется. Видимо, это еще один Тэхен — свирепый на работе, но превращается в потеющего от волнения труса, как только на него обращает внимание привлекательный парень. Когда он переводит взгляд обратно на Тэхена, Чимин уже стоит рядом с ним, покачивая телом в такт музыке. Проворные пальцы водят вверх до колен Тэхена в отработанном жесте. Чимин разводит его ноги в стороны, устраиваясь между ними, и льнет всем телом к нему. Он смотрит на Тэхена из-под ресниц наигранно невинно, но с грязным подтекстом. Юнги готов поклясться, что слышит, насколько громко Тэхен сглатывает. — Похоже, твоему другу весело. Раздавшийся позади мелодичный голос заставляет Юнги развернуться. Его обладатель занимает место рядом с ним, растягивая губы в наглой ухмылке. На долю секунду Юнги теряет весь свой самоконтроль. Он горяч — очень, блять, горяч. Несмотря на то, что он сидит, Юнги может сказать, что он довольно высокий. На нем надета, очевидно, огромная черная рубашка, расстегнутая на несколько верхних пуговиц, и этого достаточно, чтобы было видно рельеф подтянутой груди. Узкие короткие шорты слишком сексуально обтягивают упругие бедра с ровной загорелой кожей. Глаза темно-карие, удивительно сочетающие глубокий затягивающий омут и игривые искорки. Юнги требуется пару секунд, чтобы понять смысл его слов. — Если то, что с тобой играют за деньги, можно считать весельем, то да, пожалуй, — отвечает Юнги, потягивая свой напиток. — Хмм, — беззаботно тянет незнакомец, будто не воспринимая слова Юнги всерьез. Его это слегка раздражает, но он не показывает этого. — Чимин получает деньги, твой друг получает хорошее шоу. Если это можно считать игрой, то это чертовски хорошая игра. Юнги даже не знает, что на это ответить, слишком не привыкший к тому, чтобы разговор здесь заходил дальше заученных строк. Парень продолжает ухмыляться, и Юнги вздыхает в попытке казаться невпечатленным его словами, что выходит не слишком убедительно. Он отводит взгляд, вместо этого натыкаясь на картину с сидящим на коленях Тэхена спиной к нему Чимином, что держась ладонями за его бедра, трется ягодицами о его ширинку. Полупрозрачная майка успела соскользнуть, оголяя плечи. Он оглядывается на Тэхена через плечо, и милые улыбки теперь превратились в затуманенный взгляд и приоткрытые губы. — Можно мне сигарету? Юнги растерянно моргает, разворачиваясь обратно к незнакомцу. Он утвердительно мычит, протягивая пачку сигарет парню. Он берет одну, наклоняясь чуть вперед, чтобы позволить Юнги зажечь ее. Юнги не уверен, сколько ему лет. Он выглядит молодо, но его поведение, полное уверенности в себе говорит о наличии большего опыта. Юнги не хочется спрашивать, чтобы не показаться заинтересованным. — Так значит тебя давно здесь не было, — он откидывает голову назад, позволяя дыму медленно струиться сквозь приоткрытые губы. — Меня? — уточняет Юнги, в полной уверенности, что раньше никогда не встречал этого парня. — Да, — приходит ответом, прежде чем парень снова затягивается, — я видел тебя здесь пару раз. Каждый раз с этим. Твой парень? Юнги возмущенно мычит. — Блять, нет. Он…знакомый, наверное. Незнакомец выгибает бровь, приподнимая уголки губ в подобие улыбки. — Ты женат? Он наклоняется вперед, пытаясь углядеть на пальце Юнги обручальное кольцо. — Я думал, это место славится конфиденциальностью, — фыркает Юнги. — Так значит это да. — Определенно нет, — Юнги окидывает его многозначительным взглядом, заметив пляшущие в глазах парня озорные огоньки. — К счастью, свободен. — Даже так, — тянет парень в той самой беззаботной манере, что так раздражает Юнги. — Ага. Чимин теперь полностью переместился на колени Тэхена. Он положил свои ладони поверх тэхеновых, направляя его руки вверх по своим бедрам. Его тело медленно выгибается навстречу Тэхену, следуя биту. Тэхен смотрит на него с почти детским любопытством, что выглядит совсем не к месту в этой ситуации, позволяя себе на пробу вжать пальцы в тонкую кожу внутренней стороны его бедер. — Не знал, что ты наблюдал за мной, — произносит Юнги, чтобы разбавить затянувшуюся паузу. Обычно здешние работники имеют в рукаве достаточное количество соблазна и всяких фразочек. Этот парень просто продолжает смотреть на него с неизменной улыбкой. — Я думал, что кто-то вроде меня должен быть здесь извращенцем. От его слов парень растягивает губы в широкой улыбке, что всего на секунду кажется больше милой, чем соблазнительной. — Тогда ты извращенец? — Не только я, — уточняет Юнги, закуривая еще одну сигарету, — любой, кто приходит сюда. Платит за твою компанию и…остальное. — И остальное, — повторяет парень, выглядя слишком уж веселым. Он замолкает, затягиваясь. — И что, если нам нравится…остальное? Юнги слегка ерзает. Он никогда не задумывался об этом, считая, что все работающие здесь делают это, чтобы выжить. Он не представляет себе, чем может нравиться перспектива оказаться облапанным незнакомыми мужчинами практически каждый день. Каждый выживает по-своему, но это не кажется самым оптимальным выбором. — Тебе нравится? Парень просто улыбается, чуть менее мило и чуть более коварно в этот раз. Юнги делает глоток алкоголя, переводя взгляд обратно на сцену. Пару секунд проходят в тишине, прежде чем парень заговаривает. — Я заметил тебя, потому что ты в моем вкусе. — И какой у тебя вкус? — спрашивает Юнги, наигранно невозмутимо. — Вызов. Это привлекает его внимание. Юнги вопросительно выгибает бровь, разворачиваясь к нему. — Каждый раз, приходя сюда, ты не расслабляешься. В отличие от своего друга, — он кивает на Тэхена, — и я знаю, что это не из-за стеснения, как у тех парней, — в этот раз он кивает в направлении бара. — Может, я просто наслаждаюсь атмосферой. — Атмосфера. Конечно. В голосе парня слышится улыбка, и Юнги неосознанно приподнимает уголки губ в ответной улыбке. Краем глаза он улавливает движение рядом с собой, разворачиваясь в том направлении, и видит шепчущего что-то Тэхену на ухо Чимина. Тэхен молча кивает, позволяя тому вести себя в сторону приватных комнат. Юнги знает, что в этих комнатах происходит кое-что намного большее, чем простые танцы, наслышанный об этом от своих коллег. — А еще потому, что ты чертовски горяч. Юнги переводит взгляд обратно на парня, растерянный его внезапным высказыванием. Парень докуривает сигарету, туша ее в пепле выкуренной Мином. — Что? — Почему я заметил тебя. Хочу сказать — оглянись вокруг. Мало поводов, заставляющих сердце биться чаще, и тут заходит парень вроде тебя. Конечно же, я замечу тебя. Юнги прекрасно знает, что вестись на это не стоит. Вероятнее всего, этот же прием он использовал на бесчисленном количестве мужчин до него, флиртуя с ними и подкармливая их эго, пока они не доставали бумажники. Но Юнги ничего не может поделать с тем, что комплимент все же действует на него, несмотря на свою фальшивость. — Да? — ухмыляется Юнги, решая подыграть. Черт, он превращается в настоящую добычу, по собственной воле лезущую в лапы хищника, прямо как Тэхен. Заметив, что ему удалось привлечь внимание Юнги, парень облизывает губы, ответив низким «да». Он выдерживает взгляд Юнги несколько долгих секунд. — Как тебя зовут? — Юнги, — отвечает Мин, с большей легкостью, чем мог бы признать. — Тебя? — Куки. Юнги растерянно пялится на него, прежде чем со смешком добавить: — Куки? — Это прозвище. Потому что я такой сладкий, — он улыбается Юнги, скорее дразняще, чем мило. — Очень сомневаюсь. На его лице расцветает еще одна, кажется, искренняя улыбка, что позже смягчается в нечто более соблазняющее, завлекающее. — Ладно. Это потому, что на вкус я чертовски хорош. Чертовски дерзко сказано, но у него есть способность заставлять это звучать больше сексуально, чем забавно. Юнги ерзает на месте, допивая оставшийся в стакане виски. — Я не могу звать тебя Куки, — строго произносит Мин, прежде чем добавить более низким голосом: — не имеет значения, насколько хорош ты на вкус. Видимо, ему нравятся слова Юнги, судя по тому, как он улыбается, проходясь языком по губам. Зная, что завлекает его, как и планировал. И Юнги ведется на это с большим рвением, чем ожидал от себя. Но опять же, он еще не встречал раньше никого похожего на этого парня. Видимо, большинство посетителей этого места так и говорят. Придумывают оправдания обычному желанию и слабости. — В таком случае, я Чонгук. Начинается новая песня. Медленный, пульсирующий r'n'b бит заполняет комнату. В глазах Чонгука мелькает нечто напоминающее узнавание, а после взволнованность. — Люблю эту песню, — тихо произносит он, притягивая Юнги на себя, — могу я станцевать для тебя? Может, дело в виски или в тяжелой неделе, а может быть, в очаровании парня перед ним, но Юнги соглашается. Ему почти стыдно от того, с какой скоростью он соглашается. Столько всего можно сделать ради вызова. Он думает о том, чтобы посомневаться, чтобы напялить маску незаинтересованности, но правда в том, что Юнги так же чертовски слаб, как и любой другой мужчина в этом месте. Мысль о том, чтобы заполучить внимание Чонгука, может, даже не совсем реальное, все равно слишком заманчива. — Если хочешь. Чонгук улыбается от его слов, победно и грязно. Он тут же встает, и Юнги тушит сигарету в пепельнице. Он собирается уже откинуться на своем месте, когда чувствует на запястье сильную хватку Чонгука, что тянет его за собой. — Чт- — Хочу устроить тебе приватный танец, — шепчет Чонгук и тянет его в сторону одной из уединенных комнат. — Разве это стоит не намного больше? — Ты можешь себе это позволить. Это правда, Юнги может. Но тут дело принципа. Чувство, как будто тебя принимают за идиота, что будет платить за все просто потому, что может. Он уже собирается возразить, когда Чонгук добавляет: — В любом случае, в этот раз бесплатно. Юнги настолько сбит с толку его словами, что позволяет увести себя в одну из комнат и мягко толкнуть на один из диванчиков. Песня слышится даже здесь, плавным пульсирующим потоком раздаваясь из колонок. Чонгук на минуту прикрывает глаза, будто вслушиваясь в мелодию, прежде чем перевести взгляд на Юнги. Он начинает так же, как и Чимин, опускаясь на колени, но развернувшись спиной. Он оглядывается через плечо, прикусывая нижнюю губу, и Юнги сжимает пальцы вокруг подлокотников. Руки Чонгука скользят по его икрам, останавливаясь на коленях. Его тело изгибается и плавно покачивается под музыку. Он вжимается руками в колени Мина, используя их как опору, когда поднимает бедра, изящно выгибая спину и практически касаясь ягодицами ширинки Юнги, который сжимает сидение до побелевших костяшек. Чонгук перекидывает одну ногу через него, что выглядит настолько непринужденно, несмотря на то, что Юнги бы уже на его месте давно грохнулся на пол. В итоге он буквально седлает бедра Юнги, но не садится до конца, лишь слегка касаясь. Дразнит. И Юнги позволяет ему это. Он движется медленно и плавно и, не сводя взгляда с Мина, расстегивает пуговицы на своей рубашке, пока та не соскальзывает с его плеч, оказываясь на полу. Черт, его тело слишком сексуально. Он мускулистый, подтянутый, но не слишком. Несмотря на рельефные мышцы груди, у него тонкая талия и плечи не такие широкие, как у Юнги. Мышцы его пресса слегка напрягаются, когда он перекидывает вторую ногу через бедра Юнги, в этот раз действительно садясь ему на колени. — Я наслаждаюсь этим. — Что? Юнги чувствует себя загипнотизированным движениями его бедер, тем, как он остается в воздухе лишь настолько, чтобы дразнить. Юнги слегка ерзает, до покалывания в пальцах желая сократить это мизерное расстояние. — Ты спросил ранее, наслаждаюсь ли я этим, — объясняет Чонгук, — мой ответ — да. — Оу, — не зная, что ответить еще, тянет Юнги. Это больше не имеет значения, ведь именно в этот момент Чонгук решает опустить бедра. У Юнги сбивается дыхание от приятной, но неожиданной тяжести. Ладони Чонгука скользят по его рукам, в итоге замирая на лацканах его пиджака. Он снимает пиджак с Юнги без возражений, откидывая тот на место рядом. — Это весело — видеть парней, как ты, вот так. — Парней, как я? — Ну, знаешь. Всегда все под контролем. Хорошая работа, много денег. Квартира в центре города, машина. Комплекс бога. Но всего один танец, и вы в ничто. — Слишком много болтаешь, — отвечает Юнги, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе. — Это правда, — с ухмылкой тянет Чонгук, — вся эта сила исчезает в этой комнате. Все это корпоративное дерьмо. И это…это мне нравится. Чонгук наклоняется, так близко, что Юнги чувствует его дыхание на своих губах и, всего на секунду, ему кажется, что Чонгук сейчас поцелует его. Но этого не происходит. Вместо этого он встает и разворачивается, проходясь ладонями по бедрам Юнги. Мин инстинктивно тянется за ним, аккуратно опуская ладони на бедра Чонгука. Он гулко сглатывает, чувствуя перекатывающиеся под мягкой кожей мышцы. Чонгук мычит, одобряя его действия. — Да, вот так, — шепчет Чонгук, — ты наконец-то готов слегка расслабиться? Юнги не собирается отвечать на это. Он лишь сильнее вжимает пальцы в мягкую кожу. — Это нормально, поддаться этому, знаешь? Я знаю, что вы любите держать все под контролем, но иногда можно просто дать этому вести себя. Твоим ощущениям. — Я думал, ты собираешься станцевать для меня, а не устроить сеанс терапии. Он слышит тихий смешок, уверенный в том, что будь Чонгук сейчас повернут к нему лицом, он смог бы снова увидеть то, как мило тот морщит нос, когда улыбается. Чонгук резко трясет головой, будто возвращая себя к реальности. Он подается бедрами назад, прижимаясь ягодицами к ширинке Юнги. Мин на автомате сжимает пальцы сильнее, слыша тихий смешок. — Такое ощущение, будто тебе нужно одобрение, знаешь? Не будь таким чертовски напряженным. Расслабься. Наслаждайся. — Боже, да ты реально любишь болтать, да? Юнги доводилось получить такой танец всего раз в жизни. Он тогда только присоединился к компании, все еще молод и слегка наивен. Поезда в Гонконг, сделка в стриптиз-клубе. Тогда более опытные работники купили для Юнги приватный танец за успешно подписанную сделку. Он был слишком юн, чтобы отказать, и, сжимая кулаки, терпел их глупые шуточки, пока девушка танцевала для него. Она мало разговаривала, выглядя скорее так, будто пытается закончить все как можно скорее. Юнги чувствовал то же самое. Но этот раз разительно отличается. — Видимо, я должен. Мне нужно, чтобы ты поддался тому, чего хочешь, иначе будет не так весело. — И чего же я хочу? — шепчет Юнги, укладывая ладони на бедра Чонгука и чувствуя, как тот медленно, дразняще покачивает ими. Взгляд опускается на округлые ягодицы, обтянутые черной тканью. Юнги прикусывает губу. Боже, да он не лучше Тэхена, так же ослеплен похотью. — Меня. Юнги фыркает. — А ты много о себе думаешь. Чонгук опускает бедра ниже, крепко прижимаясь ягодицами к ширинке Юнги и наверняка чувствуя, как тот уже наполовину возбужден от одного только представшего перед ним вида. Чонгук медленно трется об него, от чего Юнги шумно выдыхает. — Кажется, ты согласен, — Мину даже не нужно видеть его лица — наглая ухмылка слышится даже в его голосе. — В этом нет ничего постыдного. Спорим, ты думаешь обо всех вещах, что хочешь сделать со мной, да? О том, как эта задница будет выглядеть без всех слоев ткани, опускаясь на твой член. Думаешь, как хорошо я буду принимать тебя. — Блять. Юнги держит его за бедра грубее и устремляет взгляд в потолок, пытаясь успокоить жгучее желание, разнесшееся по телу от слов Чонгука. Сильная волна возбуждения медленно сменяется беспокойством насчет того, к чему все это ведет. Он слышал достаточно рассказов о том, что происходит в таких комнатах, но от этого чувствует себя более чем немного неуютно. Заплатить за танец — одно. Это же — кое-что совершенно иное. Иногда Юнги не уверен, где наступает грань его моральности. Он крал и угрожал в те дни, когда с деньгами было туго. Он переступал через коллег ради продвижения по службе, подкупал и шантажировал во время своего пути на вершину. Он брал на себя мутные сделки для компании в тех специальностях, о которых не говорится в книгах. Он курит, пьет, иногда не грешит употребить кое-что покрепче, чтобы иметь возможность держатся на ногах после всего часа сна. Но платить за секс? Перешагнуть эту определенную линию уже как-то слишком. — Это нормально — хотеть, — тихо произносит Чонгук, — я тоже хочу этого. Хотел еще с тех пор, как увидел тебя впервые. Ты такой чертовски красивый. И у тебя присутствует эта властная аура. Заставляет меня хотеть так сильно. Проникнуть тебе под кожу. — Чонгук, хватит, — выдыхает Юнги, не зная, что из всего, что он говорит — правда, а что нет. Однако это не имеет значения. — Я не против танца… — Более чем за, как я вижу. — …но я не буду платить за секс. Прости. Чонгук замирает всего на долю секунды, прежде чем полностью откинуться на Юнги. Он прижимается спиной полностью к груди Мина, откидывая голову тому на плечо. Он смотрит на Юнги из-под длинных ресниц, тихо усмехаясь. — Ты всегда только о деньгах думаешь? — Я не буду платить за… — Успокойся. Блять. Мне не нужны твои деньги. Я просто хочу повеселиться. Юнги непонимающе хмурится, на что он закатывает глаза. — Мы тоже люди, знаешь. Дело не только в деньгах. Я тоже могу возбудиться. И ты…что ж, ты действительно чертовски сильно меня заводишь, Юнги, — он замолкает, проходясь языком по губам. — Я хочу развлечься. Собираешься помочь мне с этим? Юнги гулко сглатывает. Прошло слишком много времени с тех пор, как он был с кем-то, и даже тогда это был лишь грязный секс в туалете какого-то клуба, и оба были слишком пьяны, чтобы вспомнить об этом на следующий же день. И тот парень был никем, по сравнению с Чонгуком. Даже приблизительно не настолько красивый, настолько решительный и интригующий, как тот парень, что сейчас сидит у него на коленях. Может, Чонгук прав, может быть, нет ничего плохого в том, чтобы всего раз поддаться слабости. Если дело лишь в желании, а не в деньгах, тогда… — Зависит от того, как именно ты хочешь, чтобы я помог тебе, детка? Голос Юнги ниже обычного, он буквально выдыхает слова в ухо Чонгука. Он чувствует прошедшуюся по телу парня дрожь, и тот на секунду теряет всю свою наглость, прежде чем улыбнуться, так развратно и довольно. — Прикоснись ко мне. Чонгук накрывает рукой ладонь Юнги и ведет ею по своему торсу, ниже и ниже, пока не прижимает ее к своей ширинке. Чонгук рвано выдыхает, выгибаясь навстречу прикосновению. Юнги еле сдерживает стон, когда чувствует, насколько он возбужден, ощущая жгучее возбуждение от одной лишь извращенной мысли о том, насколько сильно Чонгук хочет этого. От осознания, что в его словах действительно была правда. — Да, черт, — Чонгук вздыхает, буквально тая в руках Юнги. Он нетерпеливо убирает ладонь с руки Юнги, чтобы грубо стащить с себя мешающую ткань. Его возбуждение тут же прижимается к животу. Юнги не спешит касаться его, позволяя себе опуститься чуть ниже, мягко массируя пальцами яички Чонгука, пока второй дразняще проводит по затвердевшему соску. Чонгук скулит, громко и жалобно, отзываясь жаром у Юнги в паху. — Кажется, я должен был сейчас так отчаянно хотеть этого. Юнги говорит тихо, но он знает, что Чонгук услышал. Их взгляды встречаются, и Чонгук проводит языком по губам, собираясь что-то сказать, но вместо слов из его губ вылетает тихий стон, когда Юнги слабо щипает его за сосок. — Я знал, что ты хорош со своими руками, — шепчет Чонгук, — всегда казалось, что они будут так хорошо ощущаться на мне. Вокруг моего члена, моей шеи. — Извращенец, — бурчит Юнги. — Ты кажешься таким же. — Был когда-то. Когда был моложе. — Боже, говоришь так, будто тебе восемьдесят, — закатив глаза, отвечает Чонгук, — тебе должно быть, сколько, тридцать? В его глазах сверкают игривые искорки от знания, что он доводит Юнги. Мину это даже нравится, так что он наконец обхватывает ладонью член Чонгука, и тот прикрывает глаза от удовольствия, скрывая от Юнги эту задорную искорку во взгляде. — Мне двадцать семь, маленький засранец, — бурчит Юнги, — но да, может, мне стоило перефразировать. Лучше сказать когда у меня было больше времени. Мыслями он возвращается назад, вспоминая юношеские годы. Ночи, когда у него были деньги, время и свобода, чтобы изучить эту свою сторону. Найти время хотя бы на сон уже слишком тяжелая задача сейчас. — Мм, — мычит Чонгук, уже давно забыв о теме разговора и сосредоточившись на движениях руки Юнги на его члене. Хватка Мина слабая, движения медленные, даже мучительные. Этого более чем недостаточно, и Чонгук нетерпеливо ерзает на его коленях. — Тогда сколько лет тебе? Юнги подносит палец к своим губам, смазывая слюной, прежде чем вернуть его обратно на сосок Чонгука, и наслаждается рваным вздохом, что получает в ответ на свои действия. — Двадцать. Блять, продолжай. — Тебе нравится? Чонгук кивает. Юнги убирает руку с его возбуждения, чтобы иметь возможность играться с обоими сосками. Он щипает их, сильно, и Чонгук задыхается стоном. Юнги смотрит на него, с закрытыми глазами и приоткрытыми от удовольствия губами. Чонгук молод, как он и думал. Тогда откуда эта самоуверенность и наглость. Как он оказался на такой работе. Чонгук сказал, что это весело, но Юнги кажется, в этом есть что-то большее. — Иногда мне хочется узнать, смогу ли я кончить только от этого, — задумчиво тянет Чонгук. — Да? — Да, — он вздыхает, — попробовал однажды, но не смог. Юнги усмехается, собираясь чмокнуть его за ухом, но останавливает себя. Он не уверен, какие здесь границы. Что звучит слишком тупо, учитывая ситуацию, в которой они сейчас, но все же. — Жалко, — шепчет Юнги. — Не совсем. Я был так возбужден, что не продержался долго. Кончил, не успев толком к себе прикоснуться. Один из сильнейших оргазмов в моей жизни. Юнги низко стонет, откидывая голову назад. Собственное возбуждение требует к себе внимания, и слова Чонгука вместе с хриплыми вздохами никак не помогают унять возбуждение. Он разводит ноги шире, прижимаясь к Юнги невозможно близко. Мин опускает ладонь на его бедро, подталкивая продолжить плавные движения на его бедрах, буквально нуждаясь в этом трении. — Такой твердый, Юнги, — выдыхает Чонгук, — боже, хочу почувствовать его в себе. Юнги в ответ вскидывает бедра, грубо прижимая его ягодицы к своей ширинке в тот же момент. Оба стонут от трения, и тогда Чонгук встает, стягивая с себя шорты, и открывает маленький шкафчик в углу комнаты. Он возвращается с маленькой бутылочкой смазки и презервативом. Видимо, слухи об этих комнатах оказались правдой. Чонгук снова седлает его бедра, в этот раз лицом к Юнги. Он открывает бутылочку смазки, пока Юнги водит ладонями по его бедрам, наслаждаясь напрягающимися под пальцами мышцами. Чонгук смазывает пальцы смазкой, и пару капель падают на рубашку Юнги, от чего тот хмурится. — Прости, — Чонгук ухмыляется, не выглядя ни капельку раскаявшимся. Чистой рукой он держится за плечо Юнги для баланса, пока вторую заводит себе за спину. Он обводит языком губы, что спустя секунду раскрываются в немом стоне. Юнги видит, как мышцы на его руках напрягаются, когда он медленно вводит пальцы внутрь. Мин старается дышать ровно, но это слишком сложно, когда у тебя на коленях сидит до безумия горячий парень, растягивая себя пальцами. — Выглядишь потрясающе, детка. — Да, — отвечает Чонгук, — я знаю. — Наглая сука. Губы Чонгука растягиваются в улыбке, взгляд прикован к Юнги, пока он медленно растягивает себя. Его губы раскрыты, голова откинута назад, показывая изгиб шеи. Юнги хочется поцеловать, пройтись языком и вгрызться зубами, но он сдерживает себя. Ему удается контролировать свой рот, но руки — уже другое дело. Кончики пальцев покалывает от желания коснуться, почувствовать, и одна рука скользит намеренно медленно по бедру к ягодицам, крепко сжимая. — Да, тебе нравится? — дразнит Чонгук, голосом более высоким, чем обычно. Он тянется ко второй руке Юнги, опуская ее на вторую ягодицу. Юнги сжимает грубо, впитывая полустон-полувхслип Чонгука. Он чуть разводит ягодицы в сторону, упрощая Чонгуку работу. — Да, — произносит Юнги, хотя в словах нет смысла. — Вылижешь меня? — Не знаю. Я чертовски хорош в этом. Но я вроде как хочу увидеть, как ты кончаешь от моего члена, а не языка. Чонгук коротко усмехается, растягивая губы в широкой улыбке. Юнги, как ни странно, это заставляет улыбнуться тоже. — Много болтаешь, — тянет Чонгук, повторяя ранние слова самого Мина, — может быть, в следующий раз. — Следующий раз? — выгнув бровь, спрашивает Юнги. — О, ты захочешь увидеть меня снова. Я уверен. — Откуда в тебе столько высокомерия, — дразняще тянет Юнги, шлепая его по упругой половинке. — Гены. Сделай так еще раз. И Юнги делает, в этот раз немного сильнее. Чонгук тихо стонет, подаваясь бедрами навстречу. Он позволяет себе проскользнуть чуть дальше, обводя пальцем растянутое от уже двух пальцев внутри колечко мышц, и толкается внутрь тоже, только кончиком пальца, но этого достаточно, чтобы вырвать из груди Чонгука низкий стон. — Не можешь дождаться, чтобы оказаться внутри меня, хах? Юнги не отвечает — его тяжелое дыхание и очевидное возбуждение уже служат ответом. Чонгук выглядит просто потрясающе на его коленях, подготавливающий себя для члена Юнги. Мин отстраняется, снова сжимая в руках мягкие половинки. Чонгук непроизвольно дергает бровью, прикрывая глаза, когда добавляет третий палец. — Почти, — выдыхает младший, практически дрожа. Он гулко сглатывает, открывая глаза и смотря на Юнги. — Собираешься трахнуть меня очень хорошо, Юнги? — Конечно. — Именно так, как я люблю, да? Как многие бы пожелали. В груди вспыхивает непонятная ревность при мысли, со сколькими людьми Чонгук делает это. Видимо, это отражается на его лице из-за невозможности так хорошо скрывать свои эмоции в этот момент. — Ты единственный здесь, кто заполучил эту задницу, Юнги, — шепчет Чонгук, — все остальные только смотрят и хотят и вынужденно отправляются домой, передергивая от воспоминаний. — Да? — Да, — Чонгук вздыхает, практически смеясь, — Боже, я так чертовски готов. Хочу твой член. Юнги откидывается назад с тихим смешком, позволяя Чонгуку разобраться с пряжкой на его поясе. — Такой требовательный. — Мм. И ты готов дать все, чего я хочу, не так ли? — Маленькая избалованная сучка, хах? Юнги наблюдает за тем, как Чонгук расстегивает молнию на его штанах, и приподнимает чуть бедра, помогая тому стянуть их вниз вместе с нижним бельем достаточно для того, что высвободить его ноющее возбуждение. Он настолько чертовски возбужден, что естественная смазка начинает течь по всей длине его члена, пачкая края рубашки. — Не хочешь избаловать меня? — Чонгук выпячивает нижнюю губу в жесте, что подошел бы больше Чимину, чем ему. Он смотрит искоса на Юнги. — Стать моим шугар дэдди? Юнги поднимает на него взгляд. Он помнит шутливые слова своего брата, предложившего ему это, когда он в очередной раз сказал своей семье, что у него нет времени на свидания. Найти кого-то, кто будет дарить Юнги внимание и любовь взамен на роскошную жизнь. Юнги тогда с легкостью отмахнулся от этого, лишь посмеявшись. Но, видя Чонгука сейчас, он понимает, почему люди идут на это. Почему они готовы с радостью задаривать кого-то дорогущими подарками и роскошью взамен на это, когда их захочется. Внимание. Близость. Может быть, Юнги такой же, как они, когда дело доходит до этого. — Чимин ищет себе такого, знаешь. Шугар дэдди. Кажется, он положил глаз на твоего друга, — задумчиво произносит Чонгук, — как думаешь, твой друг согласится на это? — Блять, зачем мне это знать? — фыркает Юнги, — и если хочешь мой член, то лучше перестань говорить о Тэхене. Чонгук смеется, почти очаровательно, но его смех быстро стихает. Он слегка ерзает, обхватывая член Мина ладонью. Юнги надрывно выдыхает от прошедшей по телу волны удовольствия при долгожданном прикосновении. — Да, это… Он еле успевает выдавить из себя слова, когда рука покидает его возбуждение, и Чонгук поспешно разрывает упаковку с презервативом. Он с легкостью надевает презерватив на член Юнги, на что Мин прикрывает глаза на пару секунд, пока Чонгук прикасается к нему, смазывает по всей длине. Когда он открывает глаза, то встречается со взглядом младшего. Он наблюдает за Юнги внимательно, с очевидным желанием и похотью. Пьянящая смесь. Чонгук ерзает чуть вперед, стараясь устроиться поудобнее, когда его рука оказывается откинута. Юнги сжимает его бедро, грубо, пока второй рукой держит свое возбуждение. Он пододвигается до безумия близко, прежде чем отстраниться, впитывая раздраженное мычание младшего. Вместо этого его член проскальзывает между упругих половинок, дразня. — Боже, вставь его уже, — Чонгук рычит, и в его голосе отчетливо слышится нетерпение. У Юнги от этого все скручивает в животе. Он окольцовывает шею Мина, мягко теребя пальцами короткие волосы на его затылке, пока наклоняется над ухом старшего. — Разве ты не хочешь почувствовать это? Как твой член растягивает меня? У Юнги член от его слов болезненно ноет, и он признает свое поражение в этой игре. С низким рыком он дергает Чонгука на себя, медленно насаживая на свой член. Чонгук откидывает голову с протяжным пошлым стоном. Мин опускает ладони на его бедра, начиная направлять его движения в медленном темпе. Чонгук всхлипывает, цепляясь за его плечи, и позволяет Юнги вести его. — Мм, вот так, Юнги, блять. Он тянет предложение, растягивает слова и практически шепчет, будто даже говорить в этот момент слишком для него. Это заставляет Юнги почувствовать, как в животе стягивает от удовольствия. Чонгук весь смягчается, тает в его руках, позволяя Юнги руководить плавными и до безумия глубокими движениями их бедер. Одна рука Чонгука соскальзывает с его плеча, ослабляя галстук и расстегивая первые несколько пуговиц на его рубашке. Только в этот момент его внезапно ударяет осознанием, что он полностью одет, пока Чонгук сидит на его коленях совершенно обнаженный. От одного лишь взгляда на подтянутое, обнаженное тело Чонгука, что прижато к его идеально оглаженному костюму, член возбужденно пульсирует и в глазах мутнеет от желания. Не настолько идеальному уже, учитывая то, что вытекающая из возбуждения Чонгука естественная смазка капает прямо на него. Юнги подумает об этом позже. Чонгук подцепляет пальцем воротник Мина, слегка оттягивая и прижимаясь губами к открывшейся коже. Его губы мягкие и слегка влажные, но не тогда, когда он чуть царапает кожу зубами, после присасываясь. Юнги выдыхает надрывно, стараясь держать себя в руках. — Никаких следов. Чонгук возмущенно хнычет, поднимая голову. Если честно, он бы хотел, чтобы Чонгук продолжил, чтобы лизал и всасывал кожу до тех пор, пока он не задрожит от ощущений. Но Юнги ни за что не появится в офисе на утро понедельника с такого сорта метками на шее. Ему нужно выглядеть профессионально, респектабельно, как бы смешно это иногда не звучало. Чонгук смотрит на него, почти что осуждающе, но быстро отмахивается от этого. Его взгляд падает на губы Юнги, возвращаясь обратно. И затем он наклоняется, прижимаясь к губам Мина в поцелуе. Поцелуй влажный и развратный, языки переплетаются больше в воздухе, чем во рту. Но Юнги нравится. Нравится то, как это горячо, как отчаянно, как пошло Чонгук кружит своим языком вокруг его. Медленные движения бедрами прекращаются, и Чонгук практически полностью встает с его колен, прежде чем насадиться снова. Он быстро наращивает темп, буквально прыгая на его члене, быстро и грубо. Юнги хватает его за ягодицы, помогая двигаться. Поцелуй застывает, и они просто прижимаются раскрытыми губами друг к другу, деля на двоих вздохи и стоны. Юнги чувствует, как мышцы Чонгука напрягаются под его руками, когда младший скачет на нем. Он начинает подаваться бедрами навстречу Чонгуку, наслаждаясь пошлыми шлепками кожи о кожу. — Твой член, Юнги, боже, — выстанывает Чонгук, — такой толстый, так хорошо, да, вот так… — Так хорошо принимаешь меня, детка. Такой чертовски горячий. Он опускает взгляд вниз, держа Чонгука на месте за бедра, и начинает толкаться в него лениво и медленно, наблюдая за тем, как собственный член плавно исчезает в младшем. Возбуждение ударяет, будто волной, и он прикусывает губу, еще немного наслаждаясь видом, пока толкается в Чонгука медленно и невозможно глубоко. Чонгук стонет гортанно, впиваясь пальцами в его плечи. В конце концов возбуждение становится невыносимым, и Юнги ускоряется снова. — Юнги, да, да…вот так, черт. Чонгук шепчет что-то нечленораздельно, и Юнги позволяет себе утонуть в тихих вздохах и надрывных стонах и обрывочных словах. Чонгук откидывает голову назад, беспомощно раскрыв рот, пока Юнги толкается в него. Время от времени Мин опускает его полностью на свои колени, держа так, пока медленно толкается, вырывая из младшего сладчайшие стоны, что практически заставляют его кончить в ту же секунду. — Сильнее, ах, сильнее, боже. — Что случилось с тем, чтобы свести меня с ума, м? — низко рычит Юнги, помогая Чонгуку встать на трясущихся ногах. В следующий момент Юнги толкает его на диванчик, заставляя выпятить задницу. Мин практически с благоговением оглаживает ладонями мягкую кожу. — Неважно. Ты уже чертовски слаб к этой заднице, я это вижу. Юнги в ответ грубо шлепает его по правой ягодице, не пропуская короткого стона наслаждения от Чонгука. Но он знает, что это правда. Прошло очень много времени с последнего раза, когда у него была такая ночь: жгучее возбуждение, расслабление после хорошего, горячего секса, удовольствие от компании такого же развратного партнера. Он подумывает подразнить Чонгука еще немного, но желание вернуться в эту горячую узость слишком невыносимо. Он хватает младшего за бедра, плавно проскальзывая внутрь, получая в ответ протяжный низкий стон. — Выглядишь потрясающе, Чонгук. — Боже, просто трахни меня уже. Юнги ухмыляется, в ту же секунду начиная толкаться в него сильно, почти грубо. Чонгук, видимо, и не против. По факту, ему, кажется, нравится это. Он облокачивается на локти, подаваясь бедрами навстречу Мину, насколько позволяет ему нынешняя позиция. Он слегка ерзает, видимо, пытаясь найти удобную позицию, и в итоге находит ее, прижимаясь грудью к мягкой обивке с совершенно блаженным выражением лица. Юнги держит его за талию на месте, толкаясь в него под тем самым углом, что заставляет Чонгука буквально кричать. Мину жарко буквально везде, мокрая одежда неприятно липнет к вспотевшей коже, но ему слишком плевать. Все его внимание сужается до Чонгука, до удовольствия, до облегчения и нужды, зависшими на краю его сознания. — Продолжай, блять, не останавливайся, — бормочет Чонгук. Юнги хочется отстраниться. Подразнить его, сменить позицию, вытянуть из всего этого еще чуть-чуть. Но он не в состоянии заставить себя прекратить толкаться в него, уйти от сладостно сжимающегося вокруг него младшего, от влажного, горячего скольжения его члена в Чонгуке. Так что он продолжает, трахает его сильно, грубо, пока ноги не начинают трястись, пока Чонгук не цепляется отчаянно за обивку. Из его раскрытых губ то и дело вылетают хриплые стоны, пока он позволяет Юнги трахать себя жестко. — Ты близко? — выдыхает Юнги, стиснув зубы. Удовольствие практически невыносимо. Оно пульсацией проходит по его члену, пробегается по позвоночнику и щекочет под кожей буквально везде. — Так чертовски близко, — отвечает Чонгук, его голос низкий, хриплый, пропитанный нуждой и неподдельным желанием. — Заставь меня кончить, Юнги. Юнги рычит, когда Чонгук подается навстречу. Он хнычет — не феминно, совсем не нежно. Грубо, пошло, доказывая Юнги, насколько сильно он нуждается в этом. Он тоже уже близок, внизу живота все сжимается и стягивается узлом от тяжелого жара, что давит все сильнее. Он вдалбливается в Чонгука практически на животной скорости, быстро и глубоко. Юнги упирается коленом о диванчик, толкаясь в него под немного другим углом, и Чонгук практически скулит. Он обхватывает ладонью свой член, принимаясь яростно надрачивать практически с той же скоростью, что и толчки Юнги. — Черт, я сейчас… Его слова прерываются, протяжным низким совершенно блядским стоном, и жар вокруг Юнги становится до невозможности тесным. Юнги замирает, толкнувшись глубоко внутрь. Сильные руки держат Чонгука на месте, пока он дрожит, со вздохом обессиленно плюхаясь вперед. — Да, вот так, малыш, — шепчет Юнги, — кончай от моего члена. Он рвано вдыхает, чувствуя практически невыносимую узость сжимающегося вокруг его Чонгука. Но затем напряжение уходит, и тело Чонгука заметно расслабляется. — Ох, черт, — стонет Чонгук, звуча настолько сытым, что это отзывается новыми искрами возбуждения в паху. Чонгук подается вперед, и член Юнги выскальзывает из него. Мин стискивает челюсти от болезненного жара. Младший переворачивается, слегка морщась, и вытягивается по всей длине диванчика. Он соблазнительно выгибается в спине, переводя на Юнги еще слегка мутный после оргазма взгляд. Чонгук тянет его на себя, пока старший не седлает его талию, и стягивает презерватив, бросая на пол, прежде чем обхватить ладонью член Юнги. Мин шипит от удовольствия. — Хочу, чтобы ты кончил на меня. В ответ Юнги лишь низко стонет, не в состоянии и двух слов связать. Чонгук водит кулаком по его возбуждению быстро и грязно, распределяя выделившуюся смазку по всей длине. Он просто до смешного возбужден, и подступающий оргазм буквально повисает на краю сознания. Чонгук ерзает под ним, переводя взгляд от лица Юнги к его члену, одновременно очарованный его выражением лица и скользящим в его ладони возбуждением. Младший расслабленно мычит, удовлетворенно обмякнув. — Боже, ты так хорошо меня трахнул, — практически стонет Чонгук, — так давно я не кончал так сильно. У Юнги в животе все скручивает от приближающегося стараниями Чонгука оргазма. Пошлые хлюпающие звуки от скольжения руки по члену становятся все громче и громче. Дыхание Юнги тяжелеет, учащается. И в тот момент, когда Чонгук поднимает на него взгляд, прикусывая губу, будто нет ничего в этом мире, что он хотел бы сейчас больше, чем почувствовать сперму Юнги на себе, напряжение наконец ломается. Юнги раскрывает губы в низком стоне, закрывая глаза, когда кончает, толкнувшись в ладонь Чонгука, и удовольствие разливается по всему телу, горячее и сильное и чертовски потрясающее. Юнги требуется много времени, чтобы перевести дыхание, и вид распластанного под ним довольного Чонгука совсем не помогает. Очевидно, в комнате не находится никаких полотенец, так что в итоге Чонгук хватает с пола свою полупрозрачную рубашку, вытирая себя и откидывая ту обратно. Затем он садится, моментально переводя взгляд на опадающий член Юнги, прежде чем наклониться и взять его в рот. Юнги давится воздухом от части от шока, от части от остаточной чувствительности, но по большей мере от того, насколько горячо смотрятся эти мягкие губы вокруг его члена. Он запускает пальцы в волосы Чонгука, поглаживая большим пальцем его затылок, пока этого не становится слишком много. Музыка разносится из колонок, и Чонгук натягивает обратно свои обтягивающие шорты, и внезапно Юнги ударяет осознанием, где именно они только что потрахались. На пару минут повисает неловкое молчание. Он не уверен, что случится теперь. Он останется? Вернется ли Чонгук обратно, будто ничего не произошло? Они выходят вместе, и один лишь их вид кричит о том, что произошло. На Чонгуке нет верхней одежды, а у Юнги аккуратно застегнуты пуговицы на пиджаке, дабы скрыть пятна на его рубашке. Он не уверен насчет себя, но у Чонгука определенно присутствует некое послеоргазменное сияние. Юнги этим, как ни странно, доволен. — Вот, возьми мой номер, — произносит Чонгук, когда они подходят к бару. Он заходит за стойку, беря ручку и листок, и записывает свой номер. — На случай, если тебе снова понадобиться расслабиться. Юнги кивает, не зная, что ответить. От неловкости его спасает подошедший бармен, что пихает Чонгука в плечо. — Эй, Куки, тот парень всю ночь о тебе спрашивает. Сделай ему одолжение и поговори с ним или…еще что. По его словам очевидно, что именно это «еще что» означает. У Юнги такое чувство, что ему уже пора. Но Чонгук перегибается через стойку и наклоняется к нему, губами почти касаясь уха. — Знаешь, тот парень является гендиректором Ahn Holdings? Закрыл два предприятия за один только прошлый год. И в то же время в тот день он кончил в штаны, просто увидев, как я нагнулся. Чонгук улыбается, вредно и с практически детским восторгом. — К сожалению, осмотрительность все еще отсутствует здесь, как я вижу, — сухо отвечает Юнги. Чонгук подмигивает ему, все еще улыбаясь, и почему-то Юнги с легкостью улыбается в ответ. * Юнги смотрит на часы — почти полночь. От экрана монитора с таблицами и списками уже глаза болят. Он со вздохом выключает ноутбук и откидывается в кресле, потирая виски. Что за ужасная неделя. Увольнение Юджина в понедельник прошло не так гладко, как планировалось. Он сошел с ума. Начал угрожать рассказать прессе о всех деталях того, как были подписаны определенные контракты в их компании. Просто куча говна, которую Юнги выслушивать совсем не хотелось. Юнги встает, шаркая в сторону кухни. Он смотрит на кофе-машину, на автомате тянется, чтобы включить ее, но одергивает себя в последний момент. Всего лишь полночь. Если он пойдет спать сейчас, то сможет заработать пару лишних часов сна. Редкая удача. Он достает из кармана телефон, проверяя на наличие чего-то срочного, прежде чем отправиться в постель. Он только успевает присесть на край своей кровати, когда слышит это — низкий пульсирующий бас, чье-то пение, неизвестную песню, что играет на этаже выше. Серьезно? В воскресенье? Юнги подумывает позвонить консьержу внизу, но наверняка знает, что получит в ответ лишь очередные банальные оправдания. Кем бы ни был этот богатенький мажор, живущий над ним, у него точно есть влияние. Юнги никогда не видел его или ее, но по жуткой музыке и обилию вечеринок по выходным у него уже создалось некое впечатление об этом человеке. Юнги вздыхает, проверяя электронные письма. Краем глаза он замечает лежащую на прикроватной тумбочке бумажку с номером Чонгука. Юнги еще не писал ему. Время пролетело незаметно для него, и теперь, спустя целую неделю, он сидит тут, все еще не написав. Но теперь…теперь у него появились редкие пару часов на себя. Юнги смотрит на свой телефон, обдумывая возможности. Окажется ли Чонгук поблизости? Будет ли ему это вообще интересно? Он проводит много времени, просто думая, и песня наверху успевает смениться, прежде чем он примет решение. В этот раз это что-то более быстрое, громкое и менее незаметное. Это все же заставляет его сделать что-то, чтобы отвлечь себя. Он набирает номер Чонгука и нажимает кнопку вызова. Ответа нет. Теперь Юнги на взводе. Еще пуще прежнего. Он заставляет себя собраться, хватает ключи и выходит за дверь. Он собирается положить конец этому раз и навсегда. Юнги направляется к лифту и поднимается вверх. Квартир на этом этаже намного меньше, и это говорит о том, что они больше квартиры Юнги. Он быстро находит нужную дверь по приглушенно доносящейся оттуда музыке. Стучит громко, забыв о звонке. Грубо тарабанить кулаком в дверь кажется более подходящим решением в данной ситуации. Никто не отвечает. Он стучит снова, в этот раз еще громче, и дверь наконец-то открывается. Открывший дверь смотрит в свой телефон, так что понимает все на пару секунд позднее Юнги, что в шоке пялится на него. — Чонгук? Чонгук отвлекается наконец от своего телефона, переводя удивленный взгляд на Юнги. На нем серые спортивные штаны и белая мешковатая футболка, но он все еще выглядит просто потрясающе. На его лице мигом расцветает по-дурацки широкая улыбка. — Звонок и визит. Да я счастливчик. — Что ты здесь делаешь? — Я живу здесь, так что…да. Юнги сдерживает порыв сказать что-то лишнее. — Боже, сколько денег ты зарабатываешь в том месте? Чонгук слегка хмурится, пытаясь понять, о чем он говорит, прежде чем со смехом покачать головой. — Боже, нет. Это все ради веселья, как я и говорил. — Точно, — Юнги растерянно моргает, не зная, что думать, на что Чонгук закатывает глаза. — Я просто иногда танцую там, вот и все. Это место принадлежит Джин-хену, и он не против. Конечно, он считает, что я свихнулся, но… Чонгук замолкает, беспечно пожимая плечами. — Ты точно свихнулся, — подтверждает Юнги, припоминая кое-что о том, что тот самый клуб является собственностью не малоизвестной семьи Ким. В Сеуле не так много мест, не связанных с фамилией Ким. — Стой. Говоря Джин-хен, ты ведь не имел в виду… — Ким Сокджин, да, — невозмутимо отвечает Чонгук, как будто не назвал только что имя одного самых влиятельных наследников Южной Кореи. — Друг семьи. Ему нравится меня баловать. — Так если ты купил это не за деньги от танцев, то тогда чем ты занимаешься? — Не многим. Веселюсь. Закатываю клевые вечеринки. Жаль, ты никогда на них не приходишь. — Меня никогда и не приглашали. — Ах, мы живем в одном здании. Это означает, что ты приглашен. — Стой, ты уже знал, что я живу тут? — совершенно сбитый с толку, спрашивает Юнги. — Да, видел тебя пару раз. Подумал, что ты чертовски горяч, когда увидел тебя впервые, но не был уверен насчет твоих предпочтений. Не мог поверить удаче, когда увидел тебя в клубе, — с улыбкой объясняет Чонгук, — но потом я подумал, что у вас что-то с тем Тэхеном, так что держал дистанцию. Некоторым парочкам нравится такое, вся эта фигня с делением, но…это не мое. — Что заставило тебя передумать? — Твой друг четко дал понять Чимину, что вы двое не вместе. Чимин решил поделиться со мной хорошими новостями. — Ясно. Пару минут между ними повисает молчание. — И, отвечая на твой предыдущий вопрос, мои родители купили мне эту квартиру. — Я знал, — со вздохом отвечает Юнги. Чонгук вопросительно выгибает бровь. — Знал, что надо мной живет какой-то избалованный богатый сынишка. — Ага, это я, — с ухмылкой тянет Чонгук. — Так значит… — слегка неуверенно начинает Юнги, — ты тоже Ким? Семья Ким — не те люди, кому хочется переходить дорогу. У них слишком много связей. На определенном уровне все это становится более туманным. Но хорошо известно то, что у этой семьи есть крепкие связи с мафией. К счастью, Чонгук на это смеется и отрицательно качает головой. — Боже, нет. Чон. Юнги просто смотрит на него, и в груди по-новому все скручивает. Чонгук щурится, будто пытаясь понять его реакцию. — То есть, из Jeon Group? Чонгук осторожно кивает. Все это имеет смысл. Все знают, что у директора двое сыновей. Один учится в Сеульском национальном университете и является будущим наследником компании. Младший же не особо заинтересован в управлении компанией и по слухам ведет какой-то дикий образ жизни, который никто не смеет обсуждать. И вот он здесь, стоит прямо перед ним. — То есть, компания, на которую я работаю. Чонгук понимающе округляет глаза, прежде чем разразиться громким смехом. — Не может быть. У Юнги уголки губ дергаются вверх от всей этой ситуации. — Лучше не рассказывать любимому папочке, что ты трахал его сына в стриптиз-клубе, — с улыбкой произносит Чонгук, — он не фанат людей с такими…предпочтениями. — Даже не планировал. Я даже никогда не встречался с ним. — Повезло тебе, — ухмыляется Чонгук. — Он мудак. К счастью, мама меня любит, хах. Очередные пару минут тишины. Юнги теперь замечает мокрые пятна на футболке Чонгука, что липнет к телу, очерчивая рельеф подтянутой груди. Влажные растрепанные волосы. Видимо, он недавно из душа. Чонгук слегка мнется, цепляет пальцем край деловых брюк Юнги. Тянет его на себя. — Так ты хочешь зайти? — выдыхает Юнги в губы, прижимаясь к его телу своим. — Просто припоминаю парочку самоуверенных высказываний насчет твоего языка. Хочу выяснить, насколько они правдивы. Это еще одна из тех линий, о пересечении которых Юнги стоило бы подумать дважды. Еще одно из тех решений, где граница между плохим и хорошим становится менее четкой. Трахать сына своего босса — определенно не самое разумное из его решений. Но это точно подразумевает много веселья. Юнги ухмыляется. — Я всегда держу свое слово. И позволяет Чонгуку потянуть его внутрь.