Run This Town

— Куда ты собрался? — К себе. Чонгук вздыхает, вытягивая ногу и цепляясь за колено стоящего у кровати Юнги. Взгляд Мина скользит по его распластанной по постели фигуре, наполовину прикрытой серыми шелковыми простынями. — Не надо. Останься здесь. — Мне нужно подготовиться к работе. — Возьми мои вещи. — Спортивные штаны не являются подходящей одеждой для офиса, — фыркает Юнги. — У меня есть не только спортивные штаны, — сонно протестует Чонгук, — просто не вижу смысла наряжаться, если ты все равно снимешь с меня все это за пять секунд. Юнги не отвечает, сосредотачиваясь на поисках своего левого носка на полу. Задача оказывается еще более трудной, когда нога Чонгука начинает уже намеренно тянуть его в постель. Юнги ударяет его по ней, получая в ответ пинок в бедро. — Желания остаться не прибавилось, — замечает Юнги, потирая ушибленное бедро. — Оу. Так тебя можно уломать? Мин разворачивается к Чонгуку, чья игривость очевидна даже за нахальной ухмылкой. Юнги почти поддается. Он скользит взглядом по крепкой груди младшего с безупречной кожей. Чонгук медленно оттягивает одеяло, открывая подкаченное бедро, и соблазнительно проводит рукой по загорелой коже. Он слегка ерзает, выгибая спину достаточно для того, чтобы уломать Юнги остаться. Мину до безумия хочется прижать его к постели, развести ему ноги и трахнуть его грубо, как он делал во время тех пары ночей, что оставался у младшего. Неожиданный, но не менее приятный поворот событий. — Нет. Чонгук вздыхает, в этот раз громче. — Не могу поверить, что ты выбрал работу, вместо того, чтобы трахнуть меня. — Я бы выбрал работу вместо многого. Слова оказываются высказаны практически небрежно, однако полосуют слишком сильно по груди Юнги. Он отворачивается, добавляя, чтобы смягчить как-то свои слова: — В любом случае, я трахнул тебя дважды прошлой ночью. Прекрати жаловаться. Юнги позволяет себе растянуть губы в слабой ухмылке, когда наконец находит свой носок. Он помнит, как написал Чонгуку вчера ночью, чтобы тот выключил чертову музыку. Помнит намеренно провоцирующий ответ младшего: приди и заставь меня. Помнит, как трахнул Чонгука прямо у входной двери, даже не удосужившись добраться до спальни. Чонгук удовлетворенно мычит от его слов. Без сомнений, те же воспоминания крутятся и у него в голове. Юнги натягивает носок, переходя к ремню. — Ну давай. Всего раз. Я сделаю так, чтобы ты не жалел об этом. Оседлаю тебя так хорошо, что ты будешь думать об этой заднице весь оставшийся день. — Звучит не очень продуктивно, — сухо отвечает Юнги. Ему даже не нужно видеть Чонгука, чтобы знать, что тот закатил глаза. — Хорошо. Как скажешь. Придешь посмотреть, как я танцую в пятницу? — Не могу. Я буду в Ханчжоу и Шанхае в течение следующих двух недель, — Юнги сглатывает, думая, не слишком ли грубо отшил его в этот раз. Он опускает взгляд, пока застегивает рубашку, и добавляет более неуверенно: — Может, когда я вернусь. — Ну не знаю. Две недели — долгий срок. Возможно, предложение больше не будет в силе. — Не будь засранцем, — ворчит Юнги. Ответа не следует. — Да ладно тебе. Позволь мне посмотреть, как ты будешь тереться о шест в коротких шортах. Он кидает взгляд на Чонгука, замечая слабую улыбку на его лице от нелепости фразы. Все это, что есть между ними, на самом деле до жути нелепо, но Юнги вроде как это даже нравится. — Ладно. Поезжай в свой чертов Китай, — в глазах Чонгука мелькает озорной огонек, — заработай мне денег. Юнги шлепает его по лодыжке, и Чонгук смеется. * Юнги чувствует на своем плече руку, чей хозяин сгибается пополам от неконтролируемого смеха. Он вежливо улыбается, изображая на своем лице подобие веселья после долгой и бессвязной истории, которую только что услышал. Взглянув на Тэхена и Донхена, он обнаруживает на их лицах такие же фальшивые улыбки. Это часть их работы — присутствовать на деловых ужинах с потенциальными клиентами, и с каждым разом это становится все менее приятным занятием. Особенно, когда клиенты любят рассказывать совершенно не смешные истории в больших количествах. Тэхен, видимо, слушал внимательнее, чем он, поскольку выуживает из всей истории какую-то незначительную деталь, каким-то образом связывая ее с их бизнесом. С тем, с чем они могут работать. Выполнено превосходно, благодаря отточенным годами приемам очарования — чаще всего обманным путем — менеджеров и директоров, у которых было достаточно власти, чтобы сделать много для компании. Телефон Юнги жужжит в его кармане. Он быстро проверяет имя отправителя, думая проигнорировать сообщение, но Тэхен все еще разговаривает, так что Юнги использует эту возможность. Чонгук: Мне скучно Помоги мне Юнги: Я сейчас занят Юнги в спешке набирает текст, пока Донхен ловко вклинивается в разговор, закидывая клиента цифрами и показателями, что кажутся слишком хорошими, чтобы быть правдой. Возможно, некоторые из них и лживы. Может быть, это не лучший прием, но маленькая ложь тут и там, чтобы как-то сдвинуть переговоры с мертвой точки, ну, просто необходима. Юнги сосредотачивается на разговоре, игнорируя вибрацию еще одного сообщения спустя минуту. Они с Чонгуком не так много переписывались в течение последнего месяца, кроме как приглашения поразвлечься. Немного неожиданно получить от него сообщение, когда у них даже нет шанса встретиться, но Юнги не проверяет, что он написал. Что бы Чонгук не говорил, Юнги уверен, что это может подождать. В концу вечера договор все еще не подписан, но они оказываются на шаг ближе к новому бизнесу. И, почему-то вспоминает Юнги, к тому, чтобы заработать Чонгуку больше денег, как он и дразнил старшего. Конечно, Юнги работает не на Чонгука, но любая победа для Jeon Group автоматически становится победой и для него. Это странная мысль, и Юнги не хочется дальше задумываться об этом. Мысли о Чонгуке напоминают Юнги проверить его сообщение, пока они ждут такси. Он держит сигарету в одной руке и телефон в другой. Как только Юнги открывает сообщение, то тут же закрывает его. Ему не удалось рассмотреть детально, но там точно было нечто далеко не невинного характера. Хорошо, что он решил не читать сообщение во время ужина. Юнги затягивается особенно сильно, когда подъезжает такси. Поездка до отеля проходит в комфортной тишине. Никакого напряжения, лишь удовлетворение от хорошо проделанной работы. Юнги смотрит в окно на мелькающие огни ночного Шанхая. Телефон Тэхена вибрирует, но он не отвечает. Ему звонят снова, и Донхен фыркает. — Кто-то хочет поговорить. Тэхен утвердительно мычит, но более ничего не говорит. Вибрация заканчивается на целых две секунды, прежде чем возобновиться. — Боже, ответь уже, — отвечает Юнги, замечая в отражении стекла то, как нервно Тэхен прикусывает губу — признак нервозности, которую он обычно хорошо скрывает. Тэхен коротко кивает и отвечает на звонок. — Привет… Нет, я не могу говорить сейчас… Я не уверен, эм… Он наклоняется вперед, спрашивая у водителя что-то на ломаном китайском. Водитель отвечает ему сухо. — Около десяти минут?..Да, да, я позвоню тебе, как только вернусь… Хорошо, пока. Тэхен завершает звонок, выглядя неестественно смущенным. Донхен присвистывает, а Юнги хмурится. — Кажется, у кого-то проблемы, — с улыбкой произносит Донхен, — женщины, да? Уезжаешь по делам, и они сразу подозревают неладное. — Да. Женщины, — слабо соглашается Тэхен. Юнги никак это не комментирует. У него есть некоторые предположения о том, с кем разговаривал Тэхен, и это точно не женщина. — Говоря о неладном, — продолжает Донхен, — я слышал об одном баре рядом с нашим отелем. Отличный виски, горячие официантки. Интересует? — Ах, я лучше пойду…займусь этим, — отвечает Тэхен, кивая на свой телефон, — прости. Донхен кидает на него полный жалости взгляд, после обращаясь уже к Юнги. — Мне нужно разобрать пару писем. Донхен окидывает его таким же мрачным взглядом, как будто поверить не может, что его отправили в командировку с такими занудами. Несмотря на то, что большинство их ночей заканчивались как раз выпивкой и другими, более крепкими развлечениями, все это, очевидно, уже забыто. Видимо, у Донхена однодневная память. — Да. Мне тоже стоило бы позвонить жене, — бормочет Донхен, не скрывая раздражительности в голосе. Уже в отеле Юнги проверяет почту на наличие чего-то крайне важного. Ничего, что не могло бы подождать до завтра. Он пишет быстрый отчет о прогрессе и отправляет своему начальнику. Взгляд невольно перемещается на телефон. После пары секунд жалких попыток казаться незаинтересованным, Юнги открывает сообщение Чонгука, откидываясь на спинку кровати. На фотографии видно нижнее белье Чонгука, но Юнги больше волнует очертание очевидно возбужденного члена под темным материалом. Свободная рука младшего лежит на его животе, пальцами дразняще пробравшись под резинку трусов. Юнги несдержанно облизывает губы от представшего вида. Он не собирается писать ответ, а просто сразу же нажимает кнопку вызова. — Я думал, ты занят, — отвечает Чонгук, когда наконец берет трубку. — Я был. Теперь нет. — Понятно, — Чонгук замолкает, о чем-то задумываясь, — что ж, тогда, может быть, занят теперь уже я. — Ты занят, — безэмоционально повторяет Юнги, — что, дуешься, потому что я заставил тебя ждать? — Три чертовых часа. — Я работал, — отвечает Юнги, не слишком понимая, зачем вообще пытается оправдаться, — тебе тоже стоит попробовать. — Боже, звучишь как мой отец. — Пожалуйста, не говори это снова. Чонгук тихо усмехается. — Что, не хочешь, чтобы я называл тебя папочкой? — Это перестает быть сексуальным, когда у того, кто называет меня так, есть реальные проблемы с отцом. В этот раз Чонгук смеется громче, и это заставляет Юнги дернуть уголки губ в легкой улыбке. — Хорошо, — на другом конце воцаряется тишина, и Юнги позволяет этому случиться, терпеливо ожидая, пока Чонгук заговорит снова. — Но я не люблю, когда меня игнорируют. — Что я должен был сделать, сфотографировать свой член за обеденным столом? Чонгук снова смеется, неконтролируемо и ярко, и улыбка Юнги непроизвольно становится шире. Он представляет младшего в своей квартире в Сеуле, сморщившего нос в той милой манере, которую Юнги посчастливилось видеть раньше. — Мне бы понравилось. — Конечно бы понравилось. Ты просто сумасшедший. Еще больше смеха на другом конце, и у Юнги уже начинают болеть щеки от улыбки. — Тебе это нравится. Юнги уклончиво мычит, прекрасно зная, что Чонгук расслышит согласие в этом. — Ну, как Китай? Старший на секунду теряется. Вопрос звучит с такой наигранной беззаботностью, что к концу оставляет некую неловкость, будто Чонгук изо всех сил старается казаться незаинтересованным. Это сбивает с толку. Конечно, они и раньше разговаривали, дабы занять как-то промежутки между сексом в те редкие разы, когда встречались, но сейчас все почему-то кажется совсем другим. — Китай хорошо. Все идет нормально, — Юнги замолкает, раздумывая над тем, что еще интересного можно сказать, — но я скучаю по корейской еде. — Прошла всего неделя, — фыркает Чонгук, — попробуй прожить больше месяца без нее. Тогда ты познаешь мучения. — Когда это тебе пришлось обходиться месяц без нее? — Ребенком я часто проводил лето в Европе. Во Франции не так легко найти корейскую кухню. — Вау. Мое сердце болит за тебя. — Мм, трудные были времена. Неделями выживал без палочек. Улыбка Юнги снова возвращается. — Не понимаю, как ты пережил такое. Чонгук смеется на другом конце, и Юнги продолжает улыбаться. Это непривычно. Но ему вроде как нравятся такие разговоры. Обычно его день заканчивается лежанием на кровати с кучей непрочитанных писем в телефоне. — Как прошел твой день? — спрашивает Юнги, чувствуя необходимость ответить чем-то на попытки Чонгука поддержать разговор. — Оу, — тянет младший, удивившись внезапному вопросу, — вполне неплохо. Походил по магазинам. Доделал пару скетчей. Оказался проигнорирован тобой. — Я не игнорировал тебя. Я работал. Разные вещи. Юнги хочется спросить про скетчи, но Чонгук уже меняет тему. — Так если бы ты не работал, что бы ты сделал? Юнги расстегивает верхнюю пуговицу на своей рубашке, раздумывая над ответом. Его галстук вместе с пиджаком уже валяются где-то у открытой двери в ванную. — Сказал бы тебе прекратить дразнить и опустить руку ниже. — Что плохого в легком дразнении? Юнги чувствует его ухмылку, даже не видя ее. — Совсем ничего. Детка, ты прекрасно знаешь, как я люблю дразнить. Мысли возвращаются к последней ночи, проведенной с Чонгуком. После безудержного секса у двери во время второго захода Юнги в полной мере наслаждался тем, как Чонгук распадается на куски в его руках. Мин растягивал его долго, глубоко и намеренно медленно, терзая горячим ртом чувствительные соски, пока Чонгук буквально дрожал и готов был молить о члене. Хотя правильнее будет сказать требовать. — Мм. Мне нравится. — Дразнения? — Нет. Когда ты зовешь меня деткой, — следует короткая пауза, — и когда дразнишь тоже. — Да? Голос Юнги становится ниже, более хриплым, в паху разливается знакомое тепло. Он расстегивает ремень обеими руками, придерживая телефон между ухом и плечом. — Да, — отзывается Чонгук, — куча посетителей клуба зовут меня так, но звучит слишком грязно. Но у тебя получается заставить это работать. Юнги пытается подавить вспыхнувшую искру ревности при мысли о незнакомых мужчинах, касающихся Чонгука в клубе. Его не волнует, что Чонгук танцует там. Младший говорит, что ему это нравится — нравится власть, нравится превращать высокомерных и уверенных в себе мужчин в жалкое подобие себя, используя всего лишь свое тело. Юнги не совсем понимает все это. Но если Чонгуку нравится, то ему плевать. Но это не значит, что Юнги нравится слышать об этом. — Самый странный комплимент, что я когда-либо получал. — Я могу придумать более странные. — Пожалуйста, не надо. Чонгук смеется, в этот раз с большим придыханием. Юнги расстегивает штаны, прижимая ладонь к паху. Он чувствует свое постепенно растущее возбуждение через ткань, слабо выгибаясь навстречу ладони. — Что бы ты сделал, будь я там? Юнги задумчиво мычит, хотя и прекрасно знает ответ. Он дает Чонгуку подождать еще немного, прежде чем ответить. — Тут есть огромное окно на всю стену. Я бы снял с тебя всю одежду и прижал к нему. — Да… — тянет Чонгук, вынуждая его продолжать. — Раздвинул бы твои ноги и опустился на колени за тобой… На другом конце слышится порывистый выдох, и Юнги представляет, что могло вызвать у младшего такую реакцию. — Ты бы гадал, сколько людей смотрят на тебя в этот момент, пока я вылизываю тебя так чертовски медленно и так безумно хорошо. Сколько людей могли бы видеть, как ты вжимаешься в стекло, когда твои ноги начнут трястись. Как ты уже почти на грани от одного только моего языка. — Боже, — Чонгук стонет, распространяя жар по паху Юнги, — разве ты не должен был начать с малого, а потом постепенно двигаться к большему? Юнги лениво улыбается, сжимая свой член через ткань боксеров и чувствуя сладостную дрожь от своих манипуляций. — Понятия не имею, — отвечает старший, — никогда раньше не делал этого. — Серьезно? — удивленно спрашивает Чонгук. — Серьезно. Никогда особо не интересовался таким. Он опускает тот факт, что до этого никакие отношения у него не продвигались дальше секса на одну ночь. Что уж говорить о сексе по телефону. — Хах, — Чонгук замолкает на пару секунд, прежде чем добавить: — Я просто подумал, что телефоны, должно быть, еще не изобрели, когда ты был молод. — Чертов засранец, — фыркает Юнги, игнорируя тихий счастливый смешок Чонгука. Смех стихает, и тишина длится на пару секунд дольше. Юнги ждет. — Продолжай, — в итоге тихо просит Чонгук. — Хочешь, чтобы я начал с чего-то полегче? — Нет-нет, продолжай, с чего начал, — выдыхает Чонгук, — это было горячо. — Тебе нравится мой язык в тебе, Чонгук? — Боже, да, — выстанывает Чонгук, — я думал, ты только на словах хорош, но черт…ты не соврал тогда. Это чертовски стыдно, то, как Юнги буквально светится от похвалы. Он рад, что младший этого не видит. Он основательно насладился этим в тот первый раз в квартире Чонгука, после того, как узнал обо всем. Когда он сдержал свое слово, заставляя Чонгука захлебываться собственными стонами от одного только своего языка. Младший был так потрясающе отзывчив, срываясь на стоны и вздохи каждый раз, когда Юнги вылизывал его глубже, влажнее, пока Чонгук не кончил прямо на свое дорогое постельное белье. — Хочу это прямо сейчас, — продолжает Чонгук, тоном на грани мольбы и требования. — Я тоже, — возможно, Юнги соглашается слишком легко. — Черт, Юнги, я так возбужден от одной только мысли об этом. После его слов Мин не выдерживает, просовывая ладонь под резинку боксеров. Он обхватывает пальцами свое горячее возбуждение, начиная плавно скользить ими по всей длине, пока трение о материал не становится почти болезненным, и он все же заставляет себя приспустить нижнее белье достаточно, чтобы высвободить свой член. — Может, займемся этим, когда ты вернешься? — Чем? — Что ты только что сказал. У окна в моей квартире. У старшего в голове всплывает картина квартиры Чонгука с просторной гостиной и огромными окнами. — Тебе это нравится, м? — низко тянет Юнги, — нравится мысль о том, что люди будут видеть тебя в таком состоянии только от моего языка? Юнги знает, что все это всего лишь разговор, подкрепленный толикой фантазии. Квартира Чонгука находится достаточно высоко, чтобы никто не имел возможности увидеть их, но он не позволяет этому испортить атмосферу. — Да. Мы бы выглядели так чертовски хорошо, — выдыхает Чонгук, практически выстанывая последний слог, — хочу, чтобы ты трахнул меня у окна. — Такой требовательный, — шепчет Юнги, прикрывая глаза и позволяя себе полностью насладиться видом прижатого к оконному стеклу Чонгука, с видом на ночной Сеул прямо перед ними, пока Юнги медленно толкается в него. Хватка на члене усиливается, и Юнги прикусывает губу, сдерживая рвущийся стон. — Давай. Ты тоже этого хочешь, — нахально отвечает Чонгук, — не делай вид, будто не мечтаешь сейчас оказаться в этой заднице. — Необязательно, — отвечает Юнги, однако голос выдает его. Чонгук фыркает. — Не притворяйся. Спорим, каждый раз, возвращаясь в пустой номер, ты мечтал о том, чтобы я был там. — Ты определенно хорошего о себе мнения. — Но я прав, верно? Юнги не удосуживается ответить. Тишина нарушается лишь их тяжелым дыханием и аурой нахальности от Чонгука, считающего, что он выиграл в споре. Это не совсем правда. Большую часть времени Юнги был слишком измотан, чтобы думать о чем-либо, кроме сна. Но, возможно, его маленький сценарий с Чонгуком, прижатым к окну, не будет первым разом, когда он думает об этом. Однако младшему это знать необязательно. — В любом случае, кто сказал, что я возвращаюсь один. — Что. Дразнящий тон Чонгука резко пропадает, замененный внезапной прямотой. Это сбивает Юнги с толку, но он не показывает своего удивления. — Я сказал, кто сказал, что я возвращаюсь один, — подчеркивая каждое слово, повторяет Юнги, притворяясь, будто младший просто не расслышал его. Чонгук не отвечает долгое время. На секунду Юнги думает взять свои слова назад. Конечно, все это время он возвращался один и сказал это лишь для того, чтобы взбесить младшего. Не то чтобы есть что-то плохое в том, чтобы он привел кого-то. — Думал, ты не платишь за секс, — странно напряженно произносит Чонгук, — или что, приводишь незнакомцев из какого-то дешевого бара ради секса? Я думал, ты выше этого. — Мы буквально потрахались в стриптиз-клубе в нашу первую встречу, — напоминает Юнги. Это должно было быть просто шуткой, но Юнги жалеет о своих словах немедленно. Его слова кажутся слишком резкими, почти обвинительными, даже если он не подразумевал ничего такого. Чонгук молчит. Юнги не уверен, как обычный секс по телефону превратился в нечто настолько неловкое. Он ждет, когда младший заговорит, но он молчит. Болезненное молчание заставляет его в итоге неловко прокашляться. — Ну, в любом случае я возвращался один, — признается Юнги, — так что…да. Снова следует молчание, что длится всего пару секунд, прежде чем Чонгук отвечает: — Хорошо. И снова тишина. Юнги не уверен, что вообще происходит. Почему он чувствует себя так, будто обязан объясниться перед Чонгуком или что младшему вообще есть до этого дело. — Хочешь, чтобы я растянул себя пальцами? — Что? — спрашивает старший, растерянный внезапной сменой темы. — Хочешь, чтобы я растянул себя? Трахнул собственными пальцами? Юнги гулко сглатывает. После предыдущей странной атмосферы возбуждение слегка поугасло, однако слова младшего, как и тон, которым они были произнесены заставляют его член заинтересованно дернуться в руке. — Смотря. Собираешься рассказывать мне, как они чувствуются внутри тебя? — Да. Да, черт…я сейчас включу громкую связь и возьму смазку. На другом конце слышится копошение, и Юнги прикусывает губу, чувствуя растекающееся в паху возбуждение от одной мысли, чем Чонгук собирается заняться. Чонгук возвращается, звуча немного отдаленно, но достаточно громко, чтобы Юнги мог услышать его. — Хорошо. Ладно. Черт, я так сильно нуждался в этом. Я… — Лучше тебе не начинать так сразу, — прерывает Юнги. — Что…почему нет? — возмущенно выпаливает Чонгук, видимо, уже на грани. — Потому что я хочу, чтобы ты сначала поиграл с собой. Кажется, тебе слишком нравятся дразнения. В трубке слышится низкое возмущенное мычание, и Юнги не сдерживает легкой дрожи. — Хорошо. Что я должен сделать? — фыркает Чонгук с плохо скрываемым интересом в голосе. — Хочу, чтобы ты засунул пальцы себе в рот. Хорошенько намочи их для меня. Чонгук всхлипывает, менее капризно и более возбужденно в этот раз. Юнги слышит движение, чувствуя странный трепет от мысли, что младший сделал, что сказано. Он продолжает лениво водить рукой по своему возбуждению, иногда проводя большим пальцем по головке. — Может, мне стоит проделать то же самое с твоим членом как-нибудь, — произносит Чонгук спустя пару секунд, — мне бы понравилось. Твой горячий, толстый член у меня во рту. — Блять, — шепчет Юнги, чувствуя, как в животе скручивает от слов младшего. Он слышит довольный смешок на другом конце. — Я хорош в заглатывании, знаешь? Я бы заставил тебя кончить за пару секунд. Юнги уже вылизывал его, и они трахались много раз, но каким-то образом обошли стадию с минетом. Мину очень хочется узнать, настолько ли он хорош, как говорит, хотя до сих пор Чонгук всегда оправдывал свои слова, как бы сложно ни было для Юнги признать это. — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, — небрежно кидает Юнги, слишком отвлеченный всплывающими в голове картинками. — О, я намерен сдержать его. — Позволишь мне кончить тебе в рот? Чонгук стонет, низко и чертовски пошло. — Черт, да. В мой рот. На мое лицо. Куда захочешь. Юнги не в состоянии сдержать стона, когда представляет это у себя в голове. — Твои пальцы достаточно смазаны? — спрашивает Юнги, желая стереть нахальную улыбку с лица Чонгука, причиной которой является его несдержанная реакция на слова младшего. Чонгук утвердительно мычит. — Хорошо. Поиграй со своими сосками. Я знаю, тебе это нравится. — Нравится, — следует ответ вместе с тихим стоном, и Юнги невольно поджимает пальцы на ногах, — так хорошо. — Ты пытался снова заставить себя кончить только от этого? — Нет, — отвечает Чонгук, — только посмей заставить меня сделать это сейчас. Мне нужно почувствовать что-нибудь в себе. Юнги улыбается, слыша его капризный тон, несмотря на очевидное возбуждение. — Терпение, детка. Нет ничего плохого в легком дразнении. Чонгук фыркает, поняв, что его собственные слова использовали против него. — Это не одно и то же, когда я один. — Звучит, будто это ты хочешь сейчас оказаться здесь. — Заткнись. Юнги тихо смеется от его слабого протеста, однако его смех быстро стихает, когда он слышит, как дыхание Чонгука заметно сбивается в практически немом стоне. — Лучше тебе сейчас не трогать себя. — Ты заставил меня слишком долго ждать. — Боже, ты невыносим, ты знаешь это? — отвечает Юнги, опуская то, насколько возбуждающе знать, что Чонгук уже настолько возбужден, что не может больше сдерживаться. Чонгук отвечает более громким, протяжным стоном. У Юнги самого дыхание сбивается от его сладких звуков. — Знаю, — игриво отвечает Чонгук, — спорим, ты бы хотел сейчас быть здесь, чтобы поставить меня на место, м? Может, отшлепать? — Чувствую, тебе бы это очень понравилось, — Юнги невольно вспоминает особо возбужденный вздох Чонгука в тот раз, когда он шлепнул младшего по ягодице во время одной из проведенных вместе ночей, — будет скорее поблажкой, а не наказанием. — А разве нельзя совмещать? Юнги даже не нужно видеть его, чтобы знать о дьявольской ухмылке, что сейчас точно украшает лицо Чонгука. Он тут же жалеет, что находит это настолько привлекательным. — Расскажи мне, что ты делаешь. — Уже вставил один палец, — выдыхает Чонгук, — недостаточно, но…черт, так хорошо. — Добавь второй. На другом конце слышится рваный вдох, и Юнги не знает, от приказа ли или от второго пальца. Он крепко сжимает свой член, лениво водя ладонью по всей длине, прежде чем убрать ладонь, чтобы расстегнуть пуговицы на своей рубашке. — Звучишь потрясающе, — выдыхает Юнги, возвращая ладонь на свое возбуждение, и прикусывает губу, чувствуя волну удовольствия от прикосновения. — Да? — отвечает Чонгук с очевидной нахальностью в голосе, — выгляжу еще лучше. В этот раз Юнги даже не упрекает его в высокомерии, прекрасно зная, что это правда. Ему довелось в полной мере насладиться видом растягивающего себя Чонгука. — Ох, даже не сомневаюсь. Чонгук отвечает на комплимент удовлетворенным стоном. — Хочешь, чтобы я позвонил тебе по видеосвязи? Дал посмотреть? У Юнги в паху все скручивает от мысли, но почему-то это кажется перебором. — Нет. Хочу подождать и увидеть это лично. — Тебе же хуже, — Юнги уверен, Чонгук закатывает глаза, — особенно учитывая то, что я собираюсь взять игрушку. Юнги сглатывает, еле сдерживая стон. Видимо, Чонгук замечает это, стараясь звучать как можно убедительнее, когда предлагает снова: — Уверен, что не хочешь посмотреть? Видеть, как я трахаю себя ею, прекрасно зная, что я хотел бы твой член вместо нее. Внизу живота скапливается жар, и Юнги терзает мысль, что он наверняка не продержится ни секунды, если увидит это. — Может быть, в следующий раз. Чонгук вздыхает, но не уговаривает больше. — Ладно. А теперь, какую игрушку стоит взять? — Боже, и сколько их у тебя? — Должен же я тратить на что-то деньги? А это чрезвычайно веселый способ делать это. — Поверю на слово. — Ты никогда не пробовал? — Что, игрушки? — Нет. Оказаться трахнутым? Юнги замирает, вспоминая свои молодые годы, бесчисленных партнеров, эксперименты. — Пару раз. Предпочитаю быть сверху. — К счастью для меня, — с улыбкой в голосе отвечает Чонгук. Юнги на минуту задумывается о том, менялся ли Чонгук когда-то, но решает не спрашивать. — Ты уже выбрал? — Да. Не такой большой, как ты, но длиннее. — Хорошо, — Юнги не уверен, воспринимать ли это как комплимент или оскорбление. — И он вибрирует. — Мой член точно так не умеет. Чонгук смеется, неконтролируемо и слишком мило для той сексуальной атмосферы, что сейчас царит между ними. Юнги снова чувствует знакомый трепет, но уже вызванный совсем не возбуждением. — Жаль, — со смешком добавляет Чонгук, когда его смех стихает. Юнги улыбается. Он прокашливается, прежде чем вернуть их разговор к предыдущей теме. — Ты часто этим занимаешься? — Да, — со вздохом отвечает Чонгук, — конечно, игрушки никогда не сравнятся с реальным членом. Его голос срывается, заставляя Юнги желать узнать, что же он делает в этот момент. Возможно, он дразнит себя. Может, уже медленно насаживается на игрушку. Юнги опускает руку чуть ниже, переставая водить по своему возбуждению. Слишком хочется продержаться как можно дольше. — Не волнуйся. Скоро ты получишь реальный член. В этот момент он осознает, что у Чонгука, возможно, есть не один парень для удовлетворения своих потребностей, но старается не думать об этом. Позволяет себе поддаться фантазии, что им обоим это нужно прямо сейчас. — Боже, да. Опрокинешь меня на кровать? И трахнешь жестко? — Я думал, ты хотел у окна. — О, мы не ограничимся одним разом, — отвечает Чонгук, — если, конечно, ты продержишься. — Ты знаешь, что продержусь, — рычит Юнги. Он знает, что младший его провоцирует, и ненавидит то, как легко ему это позволяет. — Хм, — отвечает Чонгук, очевидно, собираясь дразнить его дальше, но прерывается на стон. Видимо, он уже начал проталкивать в себя игрушку. — Ох, черт. — Тебе хорошо, детка? — шепчет Юнги, позволяя себе насладиться дрожащим вздохом Чонгука. — Да. Черт, да, — выстанывает Чонгук. Его стон отзывается волной возбуждения в паху, и Юнги, не сдержавшись, возвращает ладонь на свое возбуждение, в ту же секунду откидывая голову назад, раскрыв губы в немом стоне, и прикрывая глаза. — Как ты делаешь это? Скажи мне. — Медленно. Глубоко, — долгий протяжный стон следует за этими словами, заставляя Юнги крепче сжимать в ладони свое возбуждение, — боже, Юнги. — Ты лежишь на спине или на животе? — На спине, — отвечает Чонгук, добавляя больше красок картинке в воображении старшего. — Черт, — выдыхает Юнги, — наверное, ты выглядишь так потрясающе. Раздвинув ноги так широко, пока трахаешь себя. Такой чертовски возбужденный. Чонгук отвечает громким бесстыдным всхлипом и тяжелым дыханием. Юнги прикрывает глаза, представляя его. Чонгук определенно выглядит сейчас потрясающе. Рука начинает двигаться быстрее, и Юнги невольно подается бедрами навстречу. — Черт. Как же я хочу, чтобы ты сейчас был здесь, — бормочет Чонгук. — Я тоже. — Да? — младший, очевидно, удовлетворен его ответом. — Я знал, что ты скучаешь по моей заднице. Юнги не отвечает, лишь неопределенно промычав. — Ты представляешь это? — продолжает Чонгук. — Представляешь, как входишь в меня? — Да, — признается Юнги, — в тебе так хорошо, Чонгук. Так чертовски узко. Он прикрывает глаза, представляя, как Чонгук выглядит, лежа под ним, пока Юнги медленно толкается в него. Как он разводит ноги шире, удивительно гибкий, и старший соврет, если скажет, что его это не возбуждает. Как он выгибается, стараясь ощутить Юнги глубже. Изгиб его шеи, когда он откидывает голову назад, открывая нежную кожу, что так и просится оказаться помеченной бурыми засосами. — Черт. Я хочу это. Хочу твой член. Хочу, чтобы ты сделал мне хорошо. — Боже, Чонгук. Я тоже, хочу так сильно, — шепчет Юнги, еле шевеля языком от сильного возбуждения. Он продолжает надрачивать себе в определенном темпе, но с каждым разом все чаще срывается, ускоряя движения рукой. Ему приходится постоянно удерживать себя, чтобы продержаться еще немного. — Обожаю, как ты трахаешь меня, — выдыхает Чонгук, — так чертовски хорошо. — Ты принимаешь меня так хорошо, детка, — шепчет Юнги, — не могу не дать тебе того, что ты заслуживаешь. Юнги чувствует, как все лицо начинает гореть. Не от пошлости сказанного, а от того, насколько правдивы его слова. Не то чтобы он плохой любовник. Он не высокомерен, но прекрасно знает, что хорош в постели. Но с Чонгуком…каким-то образом младший заставляет его хотеть давать больше. Заставить его дрожать и стонать, пока он не забудет каждое имя, кроме Юнги. Чонгук хнычет почти очаровательно от его слов, однако далеко не невинно. В его голосе слышится желание, нужда, и Юнги невольно ускоряется. Внизу живота скапливается жар, и он знает, что уже на грани. — Ты?.. — Черт. Да. Я так близко, — выстанывает Чонгук, будто зная наперед, что он собирался сказать. Он вздыхает, срываясь на пошлый стон. — Боже, я так чертовски возбужден, Юнги. Так хочу кончить. — Черт, — Юнги вздыхает, непроизвольно разводя колени шире, когда чувствует приближение собственного оргазма, — подрочи себе, детка. Позволь мне услышать, как ты кончаешь. — Юнги, я… Слова Чонгука прерываются громким протяжным стоном, полным такого облегчения и удовольствия. Это просто до безумия эротично, и Юнги чувствует, как в паху все скручивает все сильнее и сильнее. Пары движений рукой хватает, чтобы излиться в собственный кулак, позволяя стону сорваться с его губ. Все тело расслабляется, и Юнги откидывается на спинку кровати, блаженно улыбаясь. Он слушает дыхание Чонгука, что медленно успокаивается, вскоре превращаясь в почти мечтательный смех. — Черт. Юнги усмехается, улыбаясь про себя. — Да. Между ними повисает тишина, и она кажется совсем не тяжелой, даже почти успокаивающей. — Наверное, я должен пойти помыться, — наконец подает голос Чонгук, — это было…весело. — Да, — соглашается Юнги. — Весело. И снова молчание, в этот раз менее комфортное. Юнги не знает, как закончить этот разговор, и Чонгук, видимо, тоже. — Ну, скоро увидимся, полагаю. Не работай слишком много. — Я постараюсь. — Нихера ты не постараешься. Юнги смеется, и Чонгук вместе с ним, а потом слышатся гудки. Он медленно выдыхает, поднимая взгляд в потолок. Засыпать одному после всего случившегося кажется почти странным. Не то чтобы обычно они целуются или обнимаются или еще что. Они просто засыпают на противоположных сторонах огромной кровати Чонгука. Но даже так присутствие младшего делает все это менее напряженным. Юнги качает головой, отгоняя ненужные мысли. Он дает себе еще пару секунд, прежде наконец встать и пойти в душ. * — Что ж, увидимся в понедельник. — О, меня не будет в понедельник. Я уезжаю в отпуск. Юнги хмурится, возвращая взгляд на слегка покрасневшего Тэхена. Их нельзя назвать близкими друзьями — или друзьями в принципе — но Юнги знает, что несмотря на поддержании холодного отношения в бизнесе, все это пропадает в Тэхене, когда он рядом с Мином. — Отпуск? — повторяет Юнги, выгибая бровь. — Не знал, что ты взял отпуск. — Да, ну, — Тэхен пожимает плечами, пытаясь казаться небрежным, — всем нам иногда нужен перерыв. — Один едешь? Тэхен ерзает на месте, опуская взгляд на свои манжеты и принимаясь нервно теребить один из них. — С другом. — Понятно, — Юнги кивает, сдерживая порыв закатить глаза. Видимо, кое-кому удалось заполучить себе шугар дэдди. — И этот друг Чимин, да? Тэхен округляет глаза в удивлении смешанном со страхом. — Как ты… — Просто догадался, — Юнги смягчается, видя нервозное выражение на лице Тэхена. Он понимает это — понимает, насколько губительной окажется для карьеры Тэхена новость о том, что он поехал куда-то с мужчиной. С мужчиной-стриптизером, что еще хуже. — Не волнуйся. Я не буду ничего говорить. — Спасибо, — смущенно отвечает Тэхен, — это всего на пару дней, в моей квартире в Таиланде. Я… — Все в порядке, Тэхен, — Юнги замолкает, прежде чем добавить: — повеселитесь. Тэхен выглядит еще более удивленным от внезапного принятия их с Чимином совместной поездки. Юнги почти чувствует вину, что не объяснил, откуда знает, но у него такое чувство, что его ситуация с Чонгуком, это не то, о чем Киму следует знать. Он шаркает в сторону двери в свою квартиру, когда наконец добирается до нужного этажа, и лениво поворачивает ключ в замке, ступая внутрь. Это были чертовски долгие две недели. Но в конце концов сделка завершена, и он сохранил свою работу еще на день. Юнги знает, что не должен воспринимать все, как должное. У него достаточно врагов в этом бизнесе, мечтающих занять его место. Только он успевает положить ключи на стол, как сверху раздается громкая музыка. Юнги сильно устал и серьезно не в настроении для выходок Чонгука. Он достает телефон из кармана куртки. Юнги: выключи эту чертову музыку Чонгук: ты вернулся? Несмотря на то, что он очевидно прочитал сообщение Юнги, музыка не стихает. Мин чувствует себя слишком уставшим, чтобы продолжать спор, поэтому просто шаркает в гостиную, плюхаясь на диван. Он смотрит на вид из своего большого окна, что так сильно напоминает Шанхай, но в то же время остается Сеулом. Видимо, Юнги уснул на диване, потому что когда он в следующий раз открывает глаза, то находит себя на том же месте, однако вокруг царит полная тишина. Он потягивается, не уверенный в том, что его разбудило, но все же благодарный этому. Спина неприятно ноет из-за неудобного положения на диване. Юнги находится на полпути в свою спальню, когда слышит стук в дверь, громкий и нетерпеливый. Он вздыхает и идет открывать. — Ты что, глухой? Я стою тут уже час. Юнги растерянно смотрит на стоящего перед ним Чонгука с пакетами еды у его ног. Он продолжает пялиться на младшего, вынуждая того объясниться. — Ты сказал, что скучаешь по корейской кухне, когда был в Китае, и я подумал… — он указывает на пакеты, — ну знаешь, если ты голоден. — Оу, — безэмоционально отвечает Юнги, все еще сбитый с толку. — Это очень вкусно. Я заказал еду из ресторана с тремя звездами Мишлен и все такое. Попросил их менеджера об услуге. — Очередной друг семьи? — Что-то вроде того, — с улыбкой отвечает Чонгук. Он опускает взгляд и неловко подталкивает пакеты в сторону Юнги. Пахнет вкусно, и у Юнги желудок тут же урчит от запаха домашней еды. Он наклоняется, поднимая пакеты. — Что ж. Спасибо, — это совершенно неожиданно, и Юнги даже не знает, что сказать. Чонгук неловко топчется на пороге. Мин прокашливается, не понимая, ждет ли он приглашения или нет, — не хочешь присоединиться? На лице младшего расцветает широкая улыбка. Он кивает с тихим «конечно». Юнги отходит, приглашая его войти. Его все еще не до конца проснувшийся мозг не может понять, что происходит. Чонгук направляется в гостиную, с ухмылкой рассматривая квартиру. — Твоя квартира такая…уютная. Это мило. — Точно. Вали отсюда, — отвечает Юнги, невольно расплываясь в улыбке, когда слышит смешок младшего. Чонгук игнорирует его и направляется на кухню, копаясь в ящиках в поисках тарелок. Юнги просто смотрит, стоя посреди комнаты с двумя большими пакетами еды. Он чувствует себя как-то странно, хоть и не может объяснить почему. — Ты собираешься помочь мне или будешь просто стоять там? Юнги опускает взгляд на пакеты, после переводя его на Чонгука, что смотрит на него в ожидании, держа по тарелке в каждой руке. — Давай поедим у окна. Хочу насладиться видом. Чонгук выгибает бровь, нервно прикусывая нижнюю губу. — Вау. Ты так сильно скучал по городу? Он смотрит Юнги в глаза, и старший отвечает тем же. — Да. Скучал.