Run This Town

Когда Юнги просыпается, ему требуется пара секунд, чтобы осознать, где он находится. Он щурится от слепящего света из окна, шторы на котором не задернуты. На улице пасмурно и слышен приглушенный звук дождя. Это напоминает те зимние дни, когда он был ребенком; узкую постель, большую часть которой занимал его брат; запах маминой стряпни, исходящий из кухни. Но Юнги точно находится не в Тэгу. Он даже не в своей квартире, или хотя бы квартире Чонгука. Воспоминания прошлой ночи медленно всплывают в еще мутной после сна голове. Он в квартире Ким Сокджина, и этот факт беспокоит теперь намного меньше, чем прошлой ночью, когда он только прибыл сюда. Из соседней комнаты слышится чей-то голос в одностороннем разговоре, видимо, по телефону. Взгляд Юнги перемещается с окна на спящую фигуру рядом. Чонгук лежит на животе, укрытый одеялом по талию. Его щека приплюснута подушкой, из-за чего губы собрались в забавную уточку и слегка приоткрыты. Юнги гулко сглатывает, вспоминая прошлую ночь. Их разговор и весь тот алкоголь, что они выпили. Минет в ванной комнате. Тот странный, неожиданно нежный поцелуй после. Руку Чонгука на предплечье, когда они уснули. Юнги нужна сигарета. Он подумывает встать и уйти. Выйти из здания и покурить, а затем поймать такси и поехать домой. Но он чувствует, что просто свалить, не сказав спасибо, будет опрометчиво по отношению к Сокджину. А еще… может быть, он не хочет уходить сейчас. В постели комфортно, да и голова жутко болит. Лишние пару часов сна не помешают. Юнги свешивает ноги с кровати, немного морщась от пульсации в висках, когда встает. Он наклоняется к валяющимся на полу штанам, доставая из кармана телефон, и подходит к окну, рассеянно просматривая пришедшие на почту письма. Он печатает быстрый ответ на вопрос об условиях одного из контрактов и с протяжным зевком задвигает шторы на окне. Еще один вопрос от Донхена по поводу сделки в Шанхае, но Тэхен уже, по всей видимости, ответил ему. Все остальное может подождать, когда Юнги будет более бодр. Комната погружается в приятный полумрак, и пульсация в голове становится заметно слабее. На какой-то момент он даже беспокоится, не слишком ли злоупотребляет чужим гостеприимством, но приходит к выводу, что пока Чонгук здесь, Сокджин будет не против. По факту, Сокджин был более чем не против их отношений. Какими бы они ни были. Юнги забирается под покрывало, осторожно, но этого все равно недостаточно. Чонгук ерзает, недовольно промычав. — Прекрати двигаться. Юнги на этот бубнеж ничего не отвечает. Он ложится на бок, спиной к Чонгуку, и поджимает колени к груди. Пульсация в висках мешает расслабиться, но уже совсем скоро Юнги чувствует, как засыпает. Когда он встает в следующий раз, за стеной уже намного более шумно. Гул голосов, звон посуды. Голова все еще болит, но хотя бы не так сильно. Юнги зевает и слабо потягивается. Почти моментально он чувствует руку на своей талии и прижавшееся сзади тело. — Мм. Ты проснулся, — шепчет Чонгук, тычась носом ему в плечо. — Может, займемся сексом? — Я буквально проснулся меньше минуты назад, — ворчит Юнги. Чонгук прижимается своим очевидным возбуждением к его бедру. — Но я хочу секс. — Ты всегда хочешь. — Не делай вид, что тебе не нравится, — довольно тянет Гук и жмется сильнее к его плечу. Юнги рассеянно мычит в ответ. Он признает, что иметь под боком молодого красивого парня, который так часто молит о его члене, достаточно приятно. Но Чонгуку это знать не обязательно. В любом случае, в этот конкретный момент перспектива поспать еще немного кажется более заманчивой. Он игнорирует Чонгука, прикрывая глаза. — Не смей засыпать, — вздыхает Чонгук, — давай, тебе даже делать много не надо. Юнги фыркает и разворачивается, отталкивая от себя младшего, который перекатывается на спину, довольно улыбнувшись. — Я устал, — бормочет Юнги, хотя идея позволить Чонгуку оседлать его, лениво и медленно, кажется до безумия соблазнительной. Он представляет эту горячую узость, Чонгука, что будет снова и снова плавно насаживаться на него, медленно подводя обоих к головокружительному оргазму. Не худший способ проснуться. — Старикашка, — дразнит Чонгук низким, томным голосом. Он переворачивается на живот, соблазнительно выгибаясь в пояснице и виляя бедрами. — Ты серьезно предпочтешь сон этой заднице? — Ты такой проблемный, знаешь это? — хриплым ото сна голосом тянет Юнги. Но он все равно встает, противореча собственным словам. Юнги опускается ниже по постели, поглаживая ладонью ягодицы младшего. — У нас все равно нет ничего с собой. Брось. — У меня в кармане есть смазка и презервативы, — прерывает его Чонгук. — Подожди, я принесу. — Зачем тебе вообще… — Я надеялся, что ты трахнешь меня на вчерашнем мероприятии. Но ты решил поиграть в скучного, так что… Чонгук небрежно пожимает плечами, получая в ответ ощутимый шлепок по заднице. Он чуть отворачивается, счастливо прикусывая губу, и виляет бедрами, будто прося большего. Но Юнги не ведется и лишь крепко сжимает в ладонях упругие половинки. Теперь, когда секс стал вполне возможной перспективой, член Юнги начинает проявлять ко всему этому интерес. Только он успевает проскользнуть пальцами под ткань боксеров младшего, как в дверь кто-то громко стучит. — Парни? Завтрак или… бранч, ланч, да плевать, будет готов через пять минут. Вставайте. — Мы в порядке, спасибо, — выкрикивает Чонгук. — Гук-а, вставай немедленно. Джин очень старался. — Вы не можете подождать минут тридцать? — Вставай. Сейчас. Чонгук со вздохом зарывается лицом в подушку. Накапливающееся в паху возбуждение постепенно рассеивается. Чонгук остается лежать лицом вниз какое-то время, видимо, в ожидании, пока возбуждение спадет. Юнги встает на колени, не зная, что и делать теперь. Он неловко прокашливается. — Я просто вызову такси и… Чонгук переворачивается на спину, раздраженно закатив глаза. — Останься и поешь. Джин расстроится, если ты уйдешь. Честно говоря, перспектива остаться кажется очень странной. Если он думал, что если поспит еще немного, то это будет злоупотреблением гостеприимством Сокджина, то остаться на завтрак — приготовленный с большим усердием, судя по всему — уже как-то слишком. Чонгук, однако, уже успел встать с постели и скрыться за дверью, не дав Юнги и слова сказать. Мину остается лишь бездумно пялиться на дверь. Он ни за что на свете не выйдет туда в одном только нижнем белье. Юнги решает надеть свои деловые штаны и рубашку. За вечер все это успело изрядно помяться, но сойдет и так. Он выходит из спальни и движется в сторону, откуда доносится запах еды и звуки смеха. На кухне оживленно. На плите куча разных кастрюль и сковородок, на столе разложены какие-то закуски. Сокджин с особой тщательностью орудует на кухне, одетый в нечто напоминающее розовое кимоно. Выглядит как-то нелепо, но ему удивительными образом подходит, да и, судя по виду, Сокджину плевать на то, что о нем думают другие. Намджун стоит, оперевшись о столешницу, и наблюдает за работой старшего. На нем более простые на вид пижамные штаны и растянутая футболка, а еще контрастирующие с его вчерашним образом очки в толстой оправе, которые тот поправляет на носу, когда Юнги подходит к столу. Чонгук так же наблюдает за готовящим старшим, подперев щеку ладонью. На его ключице расцвел приличный бордовый засос, что выделяется только сильнее при дневном свете. Если Сокджина или Намджуна и беспокоит эта картина, виду они не подают. Юнги невольно засматривается дольше необходимого. — У нас есть достаточно мяса? — спрашивает Сокджин, задумчиво жуя нижнюю губу, пока осматривает разложенную на столе посуду. — Более чем. Даже Гук бы не смог съесть это все, — отвечает Намджун. — Спорим, — упрямо влезает в их разговор Чонгук, но вызов в его голосе теряет весь свой эффект, когда за ним следует сонный зевок. Намджун подходит к конфорке и тыкает деревянной ложкой в содержимое одной из сковородок, из-за чего на них с Сокджином попадают капли раскаленного масла, вынуждая резко отскочить подальше. — Ну и что я говорил о попытках помочь, — вздыхает Сокджин, но в его словах чувствуется тепло. — Я люблю тебя, но ты делаешь только хуже. Чонгук фыркает и забавно морщит нос, веселясь над чем-то только ему известным. Он переводит взгляд на Сокджина, широко улыбаясь. — Эй, помнишь тот раз, когда он чуть не подстрелил себе ногу? — Стой, откуда ты знаешь об этом? — встревоженно спрашивает Намджун. Сокджин смеется своим странным скрипящим смехом и похлопывает Джуна по заднице свободной рукой. — Прости, детка. Это было слишком весело, чтобы не рассказывать никому. Намджун беззлобно фыркает. — Ненавижу вас обоих. — Слушай, я просто хочу сказать, чтобы ты держался подальше от опасных предметов. Будь то пистолеты или сковородки. Намджун ухмыляется, подкравшись к Сокджину со спины, и, обвив его талию руками, прижимает к себе. — Тогда мне стоит держаться подальше от тебя. Чонгук обреченно стонет, прикрывая лицо ладонью. — Вы двое можете уже перестать флиртовать и закончить наконец с едой? Намджун тычется носом старшему в шею, в процессе показав Чонгуку средний палец. Какое-то чувство страха или скорее тревожности в очередной раз закрадывается в разум Юнги. Он знает, что они просто шутят, но тем не менее это правда: Сокджин опасен. Точнее его семья. Дружеские улыбки и радушный прием на какое-то время усыпили бдительность, но такое небрежное упоминание оружия в очередной раз вызывает приступ тревоги, напоминая, где он находится. И с кем. — Итак, Юнги, — начинает Сокджин, когда они рассаживаются за столом, принимаясь за еду, — так какие у тебя намерения касательно нашего драгоценного Чонгукки? Чонгук в очередной раз обреченно взвывает, пряча лицо в ладонях. — Боже, ты можешь хоть иногда не стыдить меня? Сокджин смеется на его возмущенное нытье и одаривает Юнги улыбкой, которая дает понять, что он просто дразнит. — Прости. Просто я слишком люблю наблюдать, как он весь краснеет. — Пошел ты. Сокджин игнорирует пассивно-агрессивный бубнеж младшего, улыбаясь только шире. — Кем ты работаешь, Юнги? — обращая свое внимание обратно на Мина, спрашивает Сокджин. — Если ты являешься постоянным посетителем моего клуба, то, должно быть, зарабатываешь ты достаточно. — Мне хватает, — Юнги слабо вскидывает плечами, ответно улыбаясь. Оба понимают, что это звучит чрезмерно скромно, учитывая суммы, которые он зарабатывает. — Я работаю в сфере предпринимательства. — Предпринимательство, говоришь? — Сокджин продолжает улыбаться, лукаво вскинув бровь. — Какой удивительно расплывчатый термин. Огонек в его взгляде дает понять, что он знает, почему Юнги говорит о своей работе в таком общем смысле. Знает, что его работа включает в себя много из того, что не хотелось бы записывать в свое резюме. — Да, так и есть, — соглашается Юнги, растягивая губы в подобие усмешки. — Могу я спросить, где ты работаешь? — со смешком интересуется Сокджин. — Он работает на Jeon Group, — с ухмылкой вставляет Чонгук. Сокджин удивленно вскидывает брови. Юнги всерьез когда-нибудь прикончит этого паршивца. Ким переводит взгляд с Чонгука на него, будто в ожидании подтверждения его слов. Юнги кивает, слегка виновато. — Черт, Чонгук, серьезно? — вздыхает Сокджин, неверяще качая головой. — Ты никогда не позволишь мне вздохнуть спокойно, да? — Все в порядке, — закатив глаза, отвечает Чонгук. — Отец ни о чем не знает. Не стоит так драматизировать. Он запихивает в рот большой кусок яичницы, принимаясь беззаботно жевать. Намджун окидывает Сокджина сочувствующим взглядом, и это наводит на мысли, что Чонгук уже не в первый раз заставляет Кима беспокоиться. — Просто… будьте осторожны, ладно? — Сокджин обращается к обоим, но его взгляд задерживается на Юнги чуть дольше. — Если он узнает… — Он не узнает, — фыркает Чонгук. — Не то чтобы ему вообще есть дело до меня, верно? Скорее всего, он предполагал, что это прозвучит более шутливо, но в итоге выходит резко и болезненно. За столом воцаряется молчание. Намджун делает глоток кофе, Юнги опускает взгляд на свою тарелку, чувствуя неловкость, но не зная, что сказать. В конце концов Намджун прокашливается, разрезая повисшее вокруг напряжение. — Так что, Гук, ты все еще водишь тот ужасный Ламборгини? — Ты просто завидуешь его красоте, — спокойно парирует Чонгук. — И я не позволю оскорблять мою детку, особенно кому-то, кто выбрал дешевый BMW. — Думаю, ты хотел сказать недооцененный, — невозмутимо отвечает Намджун. — Он помогает не привлекать к себе внимание, что очень важно при моей работе. Юнги помнит первый раз, когда заработал достаточно, чтобы позволить себе хорошую машину. Он тогда тоже купил BMW, черную блестящую красавицу. Своего рода доказательство, что Юнги уже многого добился в столь молодом возрасте. Он помнит, как его мама хвасталась всем знакомым, как будто это действительно было большое достижение. Но для Чонгука это скорее всего просто игрушка. — Арх, хватит о машинах, пожалуйста, — вздыхает Сокджин. — Они такие скучные. — Ну. Твоя — да, — фыркает Чонгук, и даже Намджун позволяет себе легкую усмешку при его словах. — Эй. Бентли это классика. Чонгук кривится под веселый смех Намджуна. Он чувствует себя настолько комфортно в компании Чонгука, что Юнги невольно задумывается, как давно Намджун и Сокджин состоят в отношениях. Они оба кажутся его ровесниками, может, Сокджин на пару лет старше. Разговор плавно перетекает в сплетни о кучке людей, о которых Юнги ничего не знает, так что он решает доесть свой завтрак молча. Пару раз он замечает на себе взгляд Чонгука, но тот быстро отворачивается, когда понимает, что его заметили. В конце концов Сокджин сообщает, что ему нужно на важную встречу, что несказанно радует. Юнги действительно приятно находиться в их с Намджуном компании, но его одежда пахнет потом, а еще не помешает почистить зубы. Поездка до их с Чонгуком дома протекает в более спокойной обстановке, чем вчера ночью. Чонгук водит осторожнее, хотя пару раз все же нажимает на педаль газа, посмеиваясь, когда Юнги слишком сильно вцепляется пальцами в ручку двери. — Тебе было весело вчера? — спрашивает Чонгук после того, как они припарковались и направляются к зданию. — Да, — отвечает Юнги. Он совсем не ожидал, что ответит именно это, но он действительно так думает. — Круто, — Чонгук кивает, улыбается. — Мне тоже. Он нажимает на кнопку вызова лифта и разворачивается к Юнги с намного более лукавой ухмылкой. — Не хочешь зайти попозже? Закончить то, что мы начали сегодня утром? — Я не могу, — отвечает Юнги, когда они заходят внутрь — нужно разобраться с парочкой дел. — Сегодня же воскресенье, черт возьми, — Чонгук фыркает, нажимая на кнопки их этажей. — Да, ну, я бы не был сейчас там, где нахожусь, если бы все было так просто. Это правда, конечно же. У него бы не было ничего, не работай он так усердно. Несмотря на это, он знает, что может позволить себе пару часов отдыха. Но Юнги и так последние сутки постоянно находился в компании Чонгука. Им не помешает немного отдохнуть друг от друга. Чонгук смотрит на него с легким прищуром. — Если не хочешь, так и скажи. Юнги выдерживает его взгляд, почти чувствуя вину, хотя и ничего не сделал. Боже, ему стоит почаще напоминать себе, что все это — просто секс, и они ничего друг другу не должны. — Мне нужно работать. Остаток времени проходит в некомфортной тишине. Наконец лифт останавливается на этаже Юнги. Чонгук продолжает молчать. — Ну, увидимся. Младший кивает, провожая Юнги взглядом, когда он выходит из лифта. — Увидимся. / — Он такая милая маленькая собачка. Она протягивает телефон через стол, кажется, в тысячный раз показывая Юнги фотографию маленького комочка шерсти. В этот раз в свитере. Юнги в очередной раз улыбается тому, насколько его мать восторгается своим новым щенком. — Милый. Не терпится с ним встретиться. — Кстати об этом, — начинает его мать, — ты приедешь в этом году на Рождество? — Да. Думаю да, — кивает Юнги. — Если на работе ничего не случится. Она кивает с надеждой. — И… Ее прерывает завибрировавший телефон Юнги. Он переводит взгляд на экран, с удивлением обнаружив там имя Чонгука. Младший не давал о себе знать уже как две недели. С той сумасшедшей ночи — и утра — в квартире Сокджина. Не то чтобы Юнги считал дни, но отсутствие контакта почему-то слишком заметно. — Тебе обязательно отвечать? — спрашивает его отец, кивая на телефон. — Подождет. Вибрация прекращается, как только его мать заговаривает снова. — Так вот, я хотела спросить, приведешь ли ты кого-то с собой на Рождество? Юнги не дает шанса ответить заново завибрировавший телефон. Его мама усмехается. — Кажется, кто-то очень сильно хочет поговорить с тобой. — Ах, это просто по работе, — врет Юнги, снова замечая имя Чонгука на экране. — Одну секунду. Он разблокирует телефон, печатая быстрое «не могу сейчас говорить». — Простите за это. — Ты слишком много работаешь, милый, — с улыбкой произносит его мать. — Тебе стоит взять перерыв. — Ох, оставь его, — вмешивается отец Юнги. — Нет ничего плохого в усердной работе. Ты же видишь, что он отлично справляется. Это хорошее качество. Он кивает, будто в подтверждение собственных слов, с гордостью улыбнувшись Юнги. В этот раз его телефон вибрирует коротко три раза, оповещая о пришедших сообщениях. Юнги интересно, они тоже от Чонгука или нет, но он не проверяет. — Так ты приведешь кого-то с собой в этом году? — вновь спрашивает его мать, отказываясь менять тему. — Нет. Только я, — он замирает на секунду, делая глубокий вдох, — так что не волнуйся, что тебе придется притворяться радостной, когда я приведу парня. Она обреченно вздыхает. — Я не поэтому спрашиваю. Юнги кидает на нее многозначительный взгляд, прекрасно зная, что именно поэтому она и спрашивает. — Так ты не против, если у меня появится парень? И я приведу его домой и познакомлю со всеми? — Юнги, — предупреждающе начинает его отец. Юнги сжимает губы в тонкую полоску. — Послушай, я буду рада любому, кого ты приведешь, — отвечает его мать, совсем не убедительно. — Но… да ладно тебе, милый, тебе не кажется, что пора уже вырасти из этих твоих… идей. — Ты действительно думаешь, что я могу просто по щелчку пальцев сменить свою ориентацию? — качая головой, произносит Юнги. Он даже не знает, почему это все еще удивляет его. Его мама оглядывается вокруг, будто в страхе, что их мог кто-то услышать. — Я думаю, что если ты пойдешь на пару свиданий с очень милыми девушками, то поменяешь свое мнение. — Господи, мам, это не какая-то чертова фаза, которая скоро пройдет. Когда до тебя это дойдет наконец? — цедит Юнги. — Не разговаривай в таком тоне со своей матерью, — повышает голос его отец. От прежней улыбки не осталось и следа. — Мы просто хотим лучшего для тебя, — напряженно произносит его мать. — Нет нужды огрызаться. Юнги хочется сказать им очень многое, но он сдерживается. Они проходили это уже столько раз, чтобы убедиться, что ни к чему кроме аргументов это не приведет. Иногда Юнги просто интересно, каково это, когда тебя принимают таким, какой ты есть. За столом воцаряется неловкое молчание. За соседними столиками слышится радостный смех и разговоры. А ведь все так хорошо начиналось. Он слушал рассказы мамы о ее новой собаке, узнал от отца, что их задний двор теперь выглядит намного лучше после того, как он занялся садоводством. Иногда Юнги кажется, что будет легче просто пропустить их слова мимо ушей, поддакивать каждый раз, когда они предлагают ему завести девушку. Так было бы намного проще, но он не в силах заставить себя. Они пытаются сменить тему, но неловкость никуда не делась, и говорить по-прежнему свободно не получается. Вскоре они решают расстаться. Прощальные объятья кажутся намного холоднее, а обещания встретиться на Рождество совсем не пышут энтузиазмом. Юнги наблюдает с каплей грусти, как они заходят в поезд. Поймав такси и устроившись на заднем сидении вдали от кусачего холода на улице, Юнги наконец проверяет свой телефон. Два пропущенных звонка от Чонгука и три непрочитанных сообщения. Чонгук: Почему ты не можешь разговаривать Где ты? Ответь мне подонок Уголки его губ почти трогает улыбка, несмотря на плохое настроение. Он нажимает на кнопку вызова. — Почему ты не можешь просто ответить на сообщения, как любой нормальный человек? — слышится первым делом на другом конце. В этот раз Юнги действительно не сдерживает легкой улыбки. — Не делай вид, будто тебе не нравится слушать мой голос. Он вспоминает неконтролируемую дрожь младшего каждый раз, когда шепчет ему на ухо своим глубоким голосом обо всем, что собирается сделать с ним в эту ночь. Чонгук раздраженно пыхтит что-то в трубку, но больше ничего не говорит. — Столько времени прошло, что я уже и забыл, как он звучит, — саркастично тянет Чонгук. — И чья это вина? Он говорит это, только чтобы подразнить, но в какой-то момент понимает, что и сам не знает, чья тут вина. Конечно, Чонгук не писал ему с того неловкого разговора в лифте, но Юнги тоже не делал попыток связаться с ним. — Так ты решил прекратить игнорировать меня, — отвечает Чонгук, решив проигнорировать его слова. — Если я не отвечаю сразу же, это не значит, что я тебя игнорирую. Это значит, что я занят. — И чем это ты занимался, что был так занят? — Встретился кое с кем. Следует короткая пауза. — Кое с кем, — сухо повторяет Чонгук. Проходит еще несколько секунд. — И с кем это? — С моими родителями. — Оу, — очередная пауза. — Как все прошло? — Как обычно. Началось все хорошо — закончилось плохо. Чонгук понимающе хмыкает. — Я собираюсь сегодня заказать еду на дом, а я всегда беру слишком много. Не хочешь помочь мне все это съесть? — Может, тебе стоит заказывать поменьше. Чонгук протяжно вздыхает. — Мог бы. Но тогда некому будет нагнуть меня над столом и трахнуть так хорошо, чтобы у меня все болело на следующий день. Юнги прикрывает глаза, с легкостью воображая в мыслях подробную картинку предложенных Чонгуком действий. Он делает глубокий, успокаивающий вдох. — Будет жалко. Он буквально чувствует чужую ухмылку на другом конце. — Будем считать, что это да. В десять часов вечера в тот день Юнги оказывается стоящим у двери в квартиру младшего, недавно только успев закончить всю работу. Чонгук, как и всегда, отвечает не сразу, и Юнги на всякий случай оглядывается по сторонам, надеясь, что никто не заприметил его слишком частые визиты. Слова Сокджина только сильнее подкрепили его сомнения по поводу всего того, что происходит между ними… чем бы это ни являлось. Но он не в силах заставить себя остановиться. Когда Чонгук открывает дверь, Юнги видит на нем пару светлых порванных джинс и простую черную майку. Это слегка отличается от его привычных спортивных штанов и растянутой футболки, но все еще далеко от того дорогого костюма, что был на нем в тот день. Юнги больше предпочитает это. Видеть Чонгука таким почему-то дарит какое-то особенное чувство комфорта. — Я умираю от голода, — вместо приветствия сообщает Чонгук. — Я уже заказал еду. — Что, если мне не понравится то, что ты заказал? — спрашивает Юнги, заходя внутрь. — Не нужно было заставлять меня ждать. — Я же сказал, что у меня работа. Чонгук закатывает глаза, направляясь в сторону гостиной. Из колонок доносится тихая музыка, но в остальном в квартире царит приятная тишина. Видимо, Чонгук включает музыку на полную громкость только в те моменты, когда Юнги нужно работать или хочется спать. — Хочешь выпить? — Конечно. Юнги следует за ним на кухню, в которой заметно пусто, по сравнению с остальной квартирой. Он крайне сомневается, что ее когда-либо использовали для готовки, собственно, как и кухню в его квартире. Чонгук подходит к высокому шкафу, указывая на разнообразие собранных там напитков. Юнги замечает несколько бутылок виски, шампанское и прочий алкоголь, но решает остановить свой выбор на Японском виски. Он оглядывается вокруг, пока младший наливает им напитки. Несмотря на то, что Юнги был в квартире Чонгука уже достаточно раз, ему удавалось видеть только спальню, ванную и кусок прихожей. Пару раз он заглядывал в гостиную, но на этом все. На кухне пусто, почти стерильно чисто, за исключением пары полароидных фотографий, прикрепленных к двери холодильника. На одной запечатлен пляж и заходящее солнце, раскрашивающее небо в оттенки розового. На второй — смазанная фотография собаки, которой, видимо, не очень нравилось фотографироваться. Рядом висит фотография, на которой Чонгук с каким-то отдаленно знакомым парнем позируют со смешными выражениями лиц, а внизу красуется кривая надпись «С днем рождения, лузер <3». Юнги требуется несколько долгих секунд, чтобы узнать в том парне Чимина. Он настолько привык к чувственному образу парня, что теряется, видя его настолько беззаботным и веселым. Юнги и не осознавал раньше, что Чонгук с Чимином могут быть довольно близки. В груди стягивает странным чувством. На одной из фотографий он узнает вырубившегося Намджуна с кучей надписей и рисунков на лице. В кадр попала чья-то рука с одобрительно поднятым большим пальцем. На следующей фотографии Сокджин с Чонгуком на яхте, с солнцезащитными очками, убранными на макушку, и бокалами с шампанским в руках. Они выглядят немного младше. — Это побережье Амальфи. — Что? Юнги переводит взгляд обратно на Чонгука, который протягивает ему стакан виски и с ухмылкой кивает на заинтересовавшую старшего фотографию. — На фото. Мы арендовали яхту на мое восемнадцатилетие, — объясняет младший. — Чимин тоже был с вами? — небрежно спрашивает Юнги. Чонгук слегка хмурится, растерянно рассмеявшись. — Зачем Чимину быть там? — Просто. Вы двое, кажется, близки. — Ты ревнуешь, — Чонгук довольно улыбается, видимо, вспомнив внезапный интерес Юнги в тот раз, когда они с Чимином отошли куда-то на вечеринке Сокджина. Юнги отрицательно мычит. — Просто интересно. Чонгук продолжает улыбаться, и в его глазах пляшут озорные искорки. Юнги делает глоток своего виски. Он выдерживает взгляд младшего, отказываясь поддаваться. — В любом случае, ответ — нет. Я не танцевал в клубе до девятнадцати. А до этого… ну, мы с Чимином вертимся в разных кругах. Юнги понимающе кивает. Он не слишком много знает о Чимине, за исключением того, что он танцует в клубе, чтобы платить аренду. Звучит не слишком похоже на привилегированного богача. — Чем занимается Чимин вне клуба? — спрашивает Юнги, когда они возвращаются в гостиную. Чонгук берет полупустой стакан с чем-то прозрачным — скорее всего водкой, — делая глоток. — Тэхен не упоминал об этом? — спрашивает младший, плюхаясь на широкий диван. Юнги садится рядом. Он все еще не может до конца привыкнуть к этому. Та ночь после возвращения из Китая, вечеринка у Сокджина — все эти разговоры без какого-либо намека на просто секс. — Мы не слишком близки. Это правда. Тэхен, можно сказать, достаточно близок ему, чтобы считаться другом, но, тем не менее, их отношения дружбой все-таки не назовешь. Он уверен, что тот же Чимин за последние пару недель узнал о личной жизни Кима больше, чем Юнги за все годы, что знал его. — Оу, — тянет Чонгук, но с легкостью меняет тему. — Чимин танцор. Но, типа, настоящий танцор. Что-то связанное с контемпорари. Но, знаешь ли, за танцы не платят слишком хорошо, — фыркает младший. — Ну, за такие уж точно. — Понятно. Чонгук задумчиво поджимает губы, будто неуверенный в своих следующих словах. — Знаешь, Тэхен хорошо к нему относится. Сегодня он заявился на работу в Гуччи. И с дорогими кольцами. И с чертовыми часами Cartier на следующий же день. — Да, Тэхен купил их ему в ночь аукциона. — Хм, — Чонгук замолкает, задумчиво прокручивая в руке свой стакан. — Тебе стоит сказать Тэхену, чтобы не баловал его так сильно. Если так продолжится, то ему больше не нужно будет танцевать в клубе. — Разве это плохо? — Да, — усмехается Чонгук. — С Чимином там намного веселее. — Вынужден разочаровать, но не думаю, что Тэхен остановится в скором времени, — бросает Юнги. — Он, кажется, влюблен по уши. — Да, — Чонгук вздыхает, звуча как-то средне между отвращением и одобрением. — В любом случае, — продолжает Юнги. — Не тебе рассуждать о чужой избалованности. — Я не избалованный, — протестует Чонгук, хотя его губы дергаются в ухмылке при очевидной лжи. Спустя пару секунд он добавляет многозначительно. — Ты никогда ничего мне не покупаешь. — Потому что я не твой шугар дэдди. — Ты все равно мог бы купить мне что-нибудь. — Как я и сказал. Избалованный, — отвечает Юнги, растягивая губы в ухмылке. Это приятно в какой-то степени. Эти шутливые споры. Они разительно отличаются от безликих разговоров на работе. От неловких и неестественных фраз, брошенных родителям. Они расслабляют. — Не будь таким упрямым, — наигранно вздыхает Чонгук. — Мы оба знаем, что тебе нравится меня баловать. Юнги делает медленный глоток, нарочито медленно проводя языком по губам. — Если хочешь, мы можем пойти в спальню прямо сейчас. Я буду баловать тебя всю ночь напролет. Он говорит это низким, дразнящим полушепотом. Чонгук поджимает губы в попытке сдержать лезущую на лицо ухмылку. Он чуть раскрывает губы, собираясь что-то сказать, и у Юнги внутри все узлом скручивается от предвкушения. Но затем Чонгук просто качает головой. — Пока нет. Давай сначала пообедаем. Как по щелчку, как раз в этот момент раздается звонок в дверь. Чонгук вскакивает в спешке поскорее открыть курьеру дверь, пока Юнги неловко топчется посреди гостиной, вслушиваясь в доносящиеся из прихожей голоса. Вскоре Чонгук возвращается, бесцеремонно швырнув пакеты с едой на кухонный стол. — Не против, если мы поедим тут? — спрашивает младший. — Мне слишком лень тащить это в комнату. — Я не против. Чонгук заказал тайскую еду, очень много еды. Он начинает доставать из пакетов один контейнер за другим. К тому времени, когда они садятся за стол, чтобы наконец приступить к еде, тот оказывается полностью занят различными пластиковыми упаковками с вкусно пахнущей едой. — А ты не врал, когда говорил, что заказываешь слишком много. При этих словах Чонгук расплывается в широкой улыбке. — Ты когда-нибудь был в Таиланде? — спрашивает младший, прежде чем запихнуть в рот довольно большую порцию еды. При этом он прикрывает глаза, издав тихое удовлетворенное мычание. Юнги настолько зацикливается на этом, что почти забывает ответить. — Да, был там несколько раз по работе. Но обычно я чаще бываю в России или Китае. Иногда в Японии. Чонгук небрежно отмахивается от него. — Боже, прекрати говорить о работе. Я имел в виду отпуск или что-то такое. — У меня не бывает отпусков, — пожимает плечами Юнги. — Ты такой скучный, — как-то даже ласково произносит Чонгук. В следующую секунду на его лице расползается игривая ухмылка. — А в детстве? Ты никогда не ездил никуда с семьей? Юнги наклоняется над столом, накладывая себе в тарелку немного карри. — Нет. — Серьезно? — сконфуженно спрашивает Чонгук. Как будто он действительно не может себе представить такое. В такие моменты разница их положений становится особенно ощутимой. — Серьезно, — отвечает Юнги. — Когда ты даже не можешь заплатить за отопление в квартире, отпуски отходят на второй план. Чонгук ничего не отвечает. Юнги поднимает голову, заметив его нахмуренные в любопытстве брови и пристальный взгляд на себе. От этого взгляда Юнги немного не по себе. Меньше всего ему хочется столкнуться с осуждением со стороны младшего. Или хуже — жалостью. Юнги намеренно переводит взгляд обратно на свою тарелку, полностью сосредоточившись на еде. — Оу, — тихо произносит младший. Какое-то время оба молчат, и тишину разрывают лишь звук стукающихся о тарелки приборов. В конце концов Чонгук снова подает голос. — Где ты вырос? — В Тэгу. Я переехал сюда в восемнадцать. — А, — тянет Чонгук, запихивая в рот еще больше еды, прежде чем продолжить. — А твои родители все еще в Тэгу. — Да, — кивает Юнги. — Теперь я встречаюсь с ними намного реже. — Вы не ладите? — спрашивает Чонгук, очевидно, припоминая слова Юнги, сказанные ранее. Мин вздыхает и неловко ерзает на месте. Он даже почти надеется, что Чонгук просто извинится и скажет, что он не обязан говорить что-то, если не хочет. Но младший ничего не делает, лишь смотрит на него с осторожностью. — Не то чтобы не ладим, — в итоге говорит Юнги. — Но наши отношения могли бы быть лучше, не будь я заинтересован в мужчинах. Чонгук кривится, рассеянно перебирая еду в своей тарелке. — Это отстойно. — Да, — соглашается старший. — Ты же их сын. Почему это вообще должно иметь значение. Он не уверен, говорит ли Чонгук о нем или скорее о себе, но младший быстро замолкает, будто придя в себя и осознав суть собственных слов. — Но неважно. Нахуй их. — Спасибо за ценный совет, — сухо отвечает Юнги, вызывая у младшего смешок. Чонгук пожимает плечами и смотрит на него почти смущенно. Но эта эмоция быстро исчезает, и на ее место возвращается привычная ухмылка. — Или, ну знаешь, нахуй меня. Так тебе точно станет лучше. — Могу я хотя бы доесть? Чонгук смеется, и Юнги невольно улыбается ему в ответ. Юнги меняет тему разговора на что-то более легкое. Он спрашивает у Чонгука, как прошла неделя. Слушает рассказ о встрече с Сокджином и Намджуном в Grand Hyatt и жалобы о необходимости провести Рождество со старшим братом, который отказался наотрез вызывать повара и намерен приготовить ужин сам, что, Чонгук утверждает, обязательно закончится катастрофой. После пережитого из-за встречи с родителями стресса Юнги находит странно расслабляющим слушать, как Чонгук рассказывает о своих заботах. — О, и я был в клубе в среду. У Чимина был клиент, который хотел, чтобы он нарядился котом. Это было странно. Хорошее настроение в миг рассеивается при упоминании клуба. Не то чтобы его волнует, что Чонгук танцует в клубе, но… кому вообще понравится слушать о том, чем их партнер по сексу занимается с другими мужчинами? Такие разговоры точно не служат лучшим способом поднять настроение. — И он сделал это? — Да. Он сказал, что это было жутко не сексуально. Тот мужчина просто постоянно гладил его и заставлял надевать ушки и прочее. — Думаю, вам нужно подумать о конфиденциальности своих клиентов, — бросает Юнги. Чонгук улыбается, занимая свой рот едой. Юнги выжидает пару секунд, прежде чем добавить. — Тебя когда-либо просили делать такие вещи? Младший пожимает плечами и дожевывает пару секунд, прежде чем ответить. — Меня много чего странного просили сделать. Но я не танцую приватно. Ну, разве что для тебя, конечно же. Он ухмыляется, и Юнги тянет уголки губ вверх в ответной усмешке. Он невольно задается вопросом, что еще Чимин позволяет своим клиентам. И что Тэхен думает обо всем этом. Почему-то Юнги также чувствует странный прилив облегчения при знании, что Чонгук не занимается ничем подобным. — Тебе бы все равно не подошел образ кота, — тянет Юнги. — Коты более отчужденные. — Тогда из тебя бы получился отличный кот, — нахально улыбается Чонгук. — Только попробуй напялить на меня кошачьи уши, и ты труп. Чонгук забавно морщит нос, когда его улыбка становится еще шире и ярче. — Черт. Звучит как вызов. — Нет. Вся строгость в голосе Юнги теряет свою силу, когда он и сам не сдерживает улыбку. — Как насчет хвоста? — Я сейчас уйду. Чонгук смеется, как-то непривычно очаровательно. Юнги занимает себя едой, чтобы скрыть так и лезущую на лицо улыбку. Чонгук делает глоток своего напитка, но его глаза не теряют счастливого блеска. Они стукаются лодыжками под столом. Музыка в колонках вскоре сменяется. — Так что бы ты хотел надеть? — дразняще тянет Чонгук. — Я не любитель переодеваний, — честно признается Юнги, продолжая более низким голосом. — Мне больше нравится, когда кто-то наряжается для меня. — Да? — Чонгук прикусывает нижнюю губу. — И как бы ты хотел, чтобы я нарядился для тебя? Юнги гулко сглатывает. Это больше похоже на прямое предложение, чем просто на вопрос. В паху все стягивает при мысли, что Чонгук мог бы сделать что-то подобное для него. Он нервно облизывает губы, и от младшего это не ускользает. Юнги откидывается на кресле и внимательно осматривает его, будто раздумывая, в чем бы хотел увидеть. — Мне нравится женское нижнее белье. — Типа, на парне? Чонгук не звучит осуждающе совсем, скорее хочет уточнить наверняка. Юнги кивает. — Да. На парне. Кажется, младший всерьез задумывается над этим. Он допивает содержимое своего стакана, ведя пальцем по его краю. — Что именно тебе нравится в этом? Юнги вспоминает предыдущий опыт. Прошло довольно много времени с последнего раза, когда он видел такое лично, но в те редкие случаи, когда ему хочется расслабиться, он ищет именно такие видео онлайн. Когда он позволяет себе побаловаться немного. — Мне нравится контраст. Нечто настолько утонченное и красивое на сильном, подкаченном теле. Чонгук заметно ерзает на месте. Его глаза темнеют чуть больше, а палец продолжает скользить по краю стакана. Он позволяет словам Юнги проникнуть в разум, и воздух вокруг становится немного горячее. — Как мое? Юнги кивает. — Определенно. — Тебе нравится мое тело, Юнги? Юнги выдерживает его взгляд. Позволяет жару между ними распространиться, когда отвечает: — Да. Ты чертовски красивый. Смысла врать все равно нет. У Чонгука действительно потрясающее тело. Крепкие бедра, подкаченные руки, подтянутый живот. Юнги готов вечно любоваться всем этим. Готов вечно ощущать это тело прижатым к своему, дрожащим под его руками. Он знает, что Чонгук много работает, чтобы поддерживать себя в форме, и он действительно ценит это. Чонгука его ответ более чем удовлетворяет. — Ты когда-нибудь думал обо мне в чем-то таком? — Нет, — признается Юнги, стараясь игнорировать то, как младший моментально поникает. Конечно, он думал о Чонгуке раньше, но этот конкретный образ никогда еще не приходил ему в голову. — А теперь? — Как я могу теперь не представить это? Этот ответ приходится младшему по нраву. Желания в его взгляде становится больше. Он встает со своего места и идет прямо к Юнги. Старший, понимая, к чему все идет, отодвигает свое кресло от стола, давая ему возможность перекинуть ногу через его бедра, садясь ему на колени. Чонгук ерзает, устраиваясь поудобнее, и закидывает руки ему на плечи. На долю секунды Юнги задумывается, что будет дальше — больше вопросов и подшучивания над его ответами? Но вместо этого Чонгук попросту наклоняется вперед, завлекая его во влажный поцелуй. Юнги позволяет ему проникнуть в свой рот языком и опускает ладони младшему на бедра, ощущая под пальцами голую кожу из рваных частей на джинсах. Поцелуй получается мокрым и пошлым, пропитанным неудержимым желанием. Юнги не уверен, откуда взялось внезапное рвение, но он и не против. Губы Чонгука на вкус слишком опьяняющие, чтобы остановиться. Ладони старшего скользят дальше по его бедрам, пока не сжимают крепко подтянутые ягодицы, вырывая с губ Чонгука пошлый всхлип, что заставляет Юнги только сильнее прижать его к себе. Они разрывают поцелуй, только чтобы Юнги опустился губами к шее младшего, начиная слегка покусывать кожу, зная, как тому это нравится. Он слышит прерывистое дыхание Чонгука прямо над ухом, когда жмется губами к изгибу его шеи, засасывая чувствительную кожу. В голове всплывает воспоминание того, как сильно Чонгуку в прошлый раз понравилась оставленная им метка. — Юнги. То, как Чонгук произносит его имя — с придыханием, пошло растягивая буквы — отзывается тягучим жаром в паху. Младший вплетает пальцы в его волосы, держа в таком положении. От удовольствия он откидывает голову назад, давая старшему больше доступа к своей шее, и у Юнги крышу срывает от того, насколько податливым младший становится в его руках. — Пожалуйста, — шепчет Чонгук, когда старший слегка отстраняется, проводя языком по свежей метке. — Что ты хочешь? — спрашивает Юнги, пробираясь под его футболку и прижимая ладонь к вмиг выгнувшейся навстречу пояснице. — Трахни меня, — выдыхает Чонгук. — Хочешь, чтобы я сделал это здесь, детка? — шепчет Юнги, вспоминая брошенные младшим слова ранее. — Хочешь, чтобы я нагнул тебя над этим столом? Чонгук издает тихий всхлип, будто не в силах сдержаться от того, как сильно хочет этого. Но затем он отрицательно качает головой. — Нет. Спальня. Юнги утвердительно мычит и шлепает его по ягодице, чтобы Чонгук встал. Младший слезает с его колен и, схватив за запястье, тянет за собой в сторону спальни. Оказавшись там, Чонгук сразу же плюхается на кровать, слегка подпрыгивая на ней, и Юнги следует за ним, нависая сверху. Их губы в очередной раз сталкиваются в горячем поцелуе. Юнги хватается за края футболки младшего, стягивая ту через его голову и швыряя куда-то на пол. Он поднимается чуть выше, седлая бедра Чонгука, и старается перевести дыхание, замедлиться хоть немного. Прошло почти две недели с тех пор, как они в последний раз делали что-то, и он даже не осознавал, как сильно скучал по этому. И теперь Юнги хочется в полной мере насладиться. Он касается пальцами груди младшего, очерчивая напрягшиеся под кожей мышцы. Ладони опускаются Чонгуку на живот, слегка поддевая пальцами края джинсов, но так и замирают. Младший поднимает взгляд, внимательно следит, как Юнги медленно наклоняется. Он обхватывает губами один сосок и слабо прикусывает, впитывая каждый резкий выдох младшего. — Ох, боже, — выстанывает Чонгук, выгибаясь навстречу горячему рту. Юнги безумно нравится его отзывчивость. Он останавливается тут подольше, обводя чувствительную горошину языком, хорошенько смачивая слюной, прежде чем слегка прикусить. Отстранившись, он сразу же заменяет рот пальцами, продолжая играть с младшим и наслаждаться его реакцией. — Черт. Тебе и правда нравится это, — почти завороженным голосом тянет Юнги. Он снова наклоняется вперед, в этот раз обхватывая губами сосок и в то же время покручивая между пальцев второй. Чонгук дрожит под ним, красиво выгибаясь и протяжно постанывая. Каждый новый всхлип и стон возбуждают его только сильнее, обостряя желание. В конце концов Юнги не выдерживает и, отстранившись, расстегивает джинсы, прикасаясь к себе сквозь ткань нижнего белья. Чонгук под ним вздыхает, облизывая губы. Его глаза прикрыты, будто он еще не отошел от ощущения касаний старшего. — Юнги, — выдыхает Чонгук. — Вылижешь меня? В ответ старший хватает его за бедро, помогая перевернуться. Младший довольно мычит, устраиваясь поудобнее, пока Юнги стягивает с себя штаны вместе с нижним бельем, выдохнув с облегчением и, достав смазку с презервативом, забирается на постель. Младший прогибается в спине, призывно выпячивая задницу, и Юнги еле сдерживает стон от этого вида. — Такой нетерпеливый, — шепчет старший, поглаживая ладонью его ягодицы. — Это ты первым прикоснулся к себе, — отвечает Чонгук томным из-за возбуждения голосом. Юнги болезненно шлепает его по ягодице, наслаждаясь ответным всхлипом и тем, как младший вздрагивает всем телом. Одной рукой он тянется к молнии на штанах Чонгука, стягивая те вместе с нижним бельем до бедер, и обхватывает его возбужденный член, пару раз плавно проведя ладонью по всей длине. — Ты такой влажный, детка, — зачарованно бормочет Юнги, с легкостью скользя ладонью по возбуждению Чонгука из-за выделившейся естественной смазки. — Всегда такой возбужденный для меня. Чонгук стонет, тихо и до безумия пошло. Юнги убирает руку и приспускает его джинсы еще ниже, открывая себе полный обзор на упругие половинки. Он наклоняется вперед, прикусывая мягкую кожу, чем вызывает у младшего тихий стон. — Мм. Сними их. Чонгук извивается, пытаясь самостоятельно избавиться от мешающей одежды. Юнги бы с удовольствием подразнил его еще немного, но от одного только вида младшего собственный член болезненно ноет от желания. Он помогает Чонгуку избавиться от последних элементов одежды, откидывая те на пол к остальному. Юнги в последний раз обхватывает ладонью член младшего, расслабляя его еще сильнее парой плавных движений, и после устраивает руки на мягких ягодицах. Чонгук задерживает дыхание в предвкушении. Юнги легонько проводит большим пальцем по чувствительной коже вокруг входа, из-за чего младший ощутимо дергается всем телом. Юнги намеренно избегает касаться там, где Чонгуку это нужно больше всего, и взамен прижимается губами к ямочкам на его пояснице, медленно вдыхая ванильный запах геля для душа. Когда он наконец опускается ниже, разводя ягодицы Чонгука в стороны и проводя широким мазком языка по сжавшимся мышцам, то чувствует, как младший уже начинает дрожать под ним. Это сводит с ума — знать, что он имеет такой эффект на Чонгука. Когда он наконец толкается языком внутрь, колени младшего вмиг разъезжаются в стороны, давая ему больше доступа, и у Юнги в животе все скручивает от такой отзывчивости. — Да, — выдыхает Чонгук. — Черт. Он стонет так возбужденно, будто слишком долго желал почувствовать в себе язык старшего. Его стоны действуют на Юнги, как наркотик, никак не помогая унять разгорающийся внутри жар. Чонгук полностью плавится от прикосновений, позволяя Юнги держать себя на месте за бедра, пока старший проникает глубже, растягивая тугие мышцы. У Юнги голова идет кругом от мысли, как же чертовски приятно эти горячие стенки будут ощущаться вокруг его члена. Он не сдерживает стона, продолжая медленно, со вкусом вылизывать младшего, наслаждаясь его протяжными стонами. — Так хорошо? — шепчет Юнги, когда отстраняется, чтобы смазать пальцы лубрикантом. — Бывало и получше. Старший игриво кусает его за ягодицу, практически прорычав. — И почему ты вечно должен быть таким сложным. — Боже, хватит разговаривать. Я хочу твой язык в себе, сейчас. Юнги решает игнорировать его, наслаждаясь недовольными хныканьем, пока с особой медлительностью выливает на пальцы лубрикант. Когда он начинает медленно проталкивать внутрь первый палец, Чонгук моментально напрягается, но так же быстро обмякает, привыкая к ощущениям. Юнги скользит пальцем внутри него, расслабляя и растягивая достаточно, чтобы можно было помогать себе языком. — Ох… ох, черт, — шепчет с придыханием Чонгук. Он ерзает на простынях, разрываясь между желанием податься навстречу и отстраниться от переизбытка ощущений. Юнги вскоре добавляет второй палец, мягко посасывая чувствительную кожу. Он растягивает медленно, с особой тщательностью, сгибая пальцы внутри и наслаждаясь реакцией дрожащего от удовольствия младшего. Добавив третий палец, Юнги вжимается лбом в поясницу Чонгука, ощущая прошедшую по его телу дрожь. Каждая, даже малейшая реакция младшего отзывается в паху тягучим возбуждением. Теснота и жар вокруг пальцев ощущаются просто непередаваемо, и его разрывает от желания наконец почувствовать это в полной мере. — Черт, Чонгук, — выдыхает старший, — можно мне? — Да, да, — выстанывает Чонгук, забывая о том, что сам же и дразнил недавно за нетерпеливость. — Трахни меня. Давай же. Юнги вжимается пальцами в его бедра, чтобы хотя бы немного успокоить сумасшедшее желание, заполнившее все мысли. Он раскатывает презерватив по собственному возбуждению и обильно смазывает себя лубрикантом, шипя, когда прикосновения не приносят никакого облегчения, делая лишь хуже. Чонгук лениво двигает бедрами, потираясь своим возбуждением о простыни. Картина поистине возбуждающая. Юнги нависает над ним сверху, подтягивая под бедра на себя. Он тяжело сглатывает и подается вперед, совсем немного, прежде чем снова отстраниться и наконец плавно толкнуться внутрь. Ощущения действительно головокружительны. Юнги протяжно и низко стонет, проникая все глубже и глубже, пока не оказывается в младшем полностью. Чонгук такой чертовски горячий, такой узкий вокруг него. Это сводит с ума. Юнги налегает на младшего всем телом, вынуждая полностью лечь на матрас, и начинает плавно покачивать бедрами. Чонгук стонет протяжно и низко, от удовольствия, что увеличивается с каждым разом, как Юнги проникает глубже. Внутри младшего так горячо и узко, что удовольствие граничит с невыносимым, и Юнги утыкается лицом ему между лопаток, вжимаясь губами в пылающую кожу, когда начинает плавно двигать бедрами. Он слегка отстраняется, опираясь на локти, и опускает взгляд между их телами, наблюдая за тем, как собственный член скрывается между ягодиц младшего. Дыхание перехватывает от одного только вида, и он утыкается носом в шею Чонгука, начиная толкаться в него медленно и невообразимо глубоко. — Да, Юнги, — тянет Чонгук, путаясь в словах, которые к концу перерастают в несдержанный всхлип. — Боже, да, вот так. — Нравится, когда я беру тебя вот так? Так глубоко? — шепчет Юнги. На последнем слове он резко подается бедрами вперед, вырывая из груди младшего задушенный стон. Он и сам не сдерживает низкого стона, давая себе пару секунд, чтобы отойти от головокружительной волны удовольствия. Чонгук слепо тянется рукой назад, сжимая его бедра в попытке заставить двигаться сильнее. — Черт, — цедит Юнги сквозь сжатые зубы, толкаясь еще сильнее, еще глубже. Чонгук врезается ногтями в кожу его ягодиц, и Юнги шипит, прижимая его руку к матрасу, и продолжает двигаться мучительно медленно и глубоко, сводя младшего с ума от желания получить больше. Второй рукой он хватается за бедро Чонгука, насаживая на себя с каждым новым толчком. Он так глубоко, и жар чужого тела ощущается так чертовски хорошо, что все мысли из головы полностью улетучиваются, давая возможность полностью отдаться ощущениям. Чонгук принимает его так восхитительно хорошо, всхлипывая и протяжно выстанывая его имя с каждым толчком, сжимая пальцы Юнги, когда ощущений становится почти что слишком много. — Юнги, мне нужно… — задыхаясь, начинает Чонгук. Юнги прекрасно знает, что именно ему нужно, и младшему даже не нужно заканчивать предложение. Плавный, чувственный темп его движений ощущается просто фантастически, но с каждой секунды Юнги чувствует, как разливающийся внутри жар разрастается, подводя его все ближе к краю. Он отстраняется от горячей спины Гука и обхватывает его за талию, помогая сесть вместе с ним. В итоге Юнги садится на колени, все еще находясь в горячей восхитительной узости. Чонгук стонет громко и несдержанно, разводя ноги шире, и буквально плавится в руках старшего, прижимаясь спиной к его груди. — Этого ты хотел, детка? — шепчет Юнги во влажную кожу его шеи. Одной рукой он держит Чонгука за талию на месте, начиная медленно возобновлять толчки. Младший со стоном откидывает голову ему на плечо, и Юнги тут же прижимается губами к его шее, оставляя на ней дорожку влажных поцелуев и наслаждаясь пошлыми стонами, что отзываются приятной вибрациях на губах, где он прижимается к коже младшего. Свободной рукой он ведет вверх по груди Чонгука к его шее, слабо обхватывая пальцами поперек. Юнги не только слышит, но и чувствует, как дыхание младшего ускоряется от предвкушения. В голове всплывает их первая встреча и слова Чонгука о том, как он представляет руки Юнги на своей шее. Но с тех пор они ни разу не обсуждали это, и он не рискнет зайти дальше, пока не убедится, что Чонгуку это действительно нравится. Юнги опускает руку ниже, обхватывая пальцами истерзанный им самим же сосок. — Продолжай, черт, — выдыхает Чонгук. Он звучит отчаянно, почти что на грани. Юнги прекрасно знает это чувство, сам уже балансирует на краю, когда в паху все скручивает от желания кончить. Он обхватывает рукой возбуждение младшего, чувствуя, как все его тело прошибает дрожь от новых ощущений. Юнги продолжает водить ладонью по его члену, продолжает толкаться в него, вырывая из груди младшего надрывные «ах», что с каждым разом становятся еще более плаксивыми и частыми, давая понять, что он ужасно близок. — Черт, черт. Он чувствует, как Чонгук сжимается вокруг него, потому хватает крепко за бедра, насаживая на себя до упора и держа в такой позиции, когда младший кончает с протяжным стоном, слабо трепыхаясь в его руках, что доводит до пика и его. — Вот так, детка, — шепчет Юнги, чувствуя неконтролируемую дрожь Чонгука, когда продолжает водить рукой по его члену, пока тот не становится слишком чувствительным. У него самого голова кругом от накатывающего волнами жаркого удовольствия, что разливается приятным покалыванием по всему телу. Проходит некоторое время, пока они наконец не отходят от оргазма, и Чонгук морщится, слезая с него. Юнги трясущимися руками снимает презерватив, кидая на пол. Он встает с постели и подходит на трясущихся ногах к шкафу, где Чонгук держит чистые полотенца, доставая одно, чтобы вытереть себя. Младший лежит, распластавшись по постели. Юнги позволяет себе пару секунд полюбоваться им. Почему-то Чонгук каким-то образом выглядит мягко, несмотря на все свои мускулы. Такой расслабленный и сонный. Юнги подходит к постели и опускается на самый ее край, принимаясь бережно вытирать и его. В какой-то момент Чонгук открывает глаза, с любопытством следя за его движениями. — Ты пропустил местечко, — дразня произносит он, и Юнги шутливо бьет его грязным полотенцем по плечу. Чонгук смеется как-то по-особенному очаровательно, что в последнее время случается намного чаще и так резко контрастирует с тем, как он ведет себя обычно. Юнги не уверен, что именно подталкивает его сделать это, но в следующий момент он наклоняется к младшему, прижимаясь губами к его. Он чувствует чужой удивленный вздох и следующее за ним довольное урчание, когда младший податливо раскрывает губы. Поцелуй совсем не нежный и не бережный, как в тот раз, когда Чонгук поцеловал его в ванной у Сокджина. Это что-то другое, что-то новое. Немного желания, немного комфорта. И еще что-то, Юнги не может разобрать. Когда они разрывают поцелуй, выражение лица Чонгука смешивает в себе удивление и удовлетворение. Юнги позволяет себе пару секунд задержаться взглядом на его поблескивающих после поцелуя губах, прежде чем отстраниться и встать с постели. — Ты уходишь? Он растерянно разворачивается к младшему. — Вообще-то, я собирался выключить музыку. Но могу уйти, если хочешь. — Ни за что. Я хочу трахаться всю ночь, — он замолкает, ухмыляется. — Ну, если ты, конечно, выдержишь. — Думаю, ты уже и так прекрасно знаешь мой ответ, — бросает Юнги. Улыбка Чонгука становится только шире. Старший позволяет себе пробежаться взглядом по его обнаженному телу, в полной мере наслаждаясь представшей картиной, вспоминая, каково было ощущать его прижатым к своему. Их секс был потрясающим, и Юнги более чем за повторить это чуть позже. Чонгук улыбается, заметив его взгляд. Его улыбка нахальная, дерзкая, но Юнги замечает в ней и каплю смущения. Почему-то сердце бьется непривычно быстро. Выходя из комнаты, Юнги думает, есть ли нечто, кроме секса, что заставляет его остаться в этот раз.