Run This Town

— Собираешься делать ставку? Юнги берет брошюрку аукциона, лениво просматривая страницы. Глаз ни за что не цепляется, но он знает, что сделать это все равно придется. Нужно соблюдать приличия и сохранять хорошие отношения с верхушкой. — Не уверен. А ты? Тэхен задумчиво мычит. — Тоже не уверен. Может быть, часы Cartier. — У тебя уже есть часы, — напоминает Юнги, кивком указывая на его запястье. Тэхен пожимает плечами, оставляя его замечание без ответа. Юнги поверхностно оглядывает часы, отмечая, что те выглядят довольно неплохо, однако он пока не ищет замены своим. Он опускает взгляд на собственное запястье, украшенное Ролексом. Вспоминает, как купил их. В мыслях ярко мелькают воспоминания о том, что он чувствовал, когда впервые приобрел нечто, будто бы доказывающее, как далеко он пошел. Немного странное ощущение; они с Тэхеном, бедный соседский мальчик и сын фермера, сидят за обсуждением Cartier. Кто-то на сцене берет в руки микрофон, представляя мужчину, который поднимается по ступенькам под вежливые аплодисменты. Мужчина выглядит безупречно — уверенный шаг, сосредоточенный взгляд, как и подобает директору подобной компании. Его идеально уложенные волосы отдают серебристым, что придает ему некую ауру опытности и авторитета. Это не первый раз, когда Юнги довелось встретить директора Jeon Group. Черт, да он вынужден посещать этот чертов аукцион каждый год. Спектакль достатка и статуса, когда каждый может попытаться обогнать других ради представленных предметов, и все это под предлогом сбора средств для благотворительности. Легкий способ для компании сохранить свой имидж положительным в глазах общественности. Каждый год директор выступает с речью о том, как их компания старается сделать все для улучшения жизни людей, как будто главной их целью являются не деньги и власть. Однако это первый год, когда в глазах Юнги он предстает не просто директором. В этот раз, что беспокоит больше всего, он видит в нем в первую очередь отца Чонгука. Осознание того, в какой ситуации он оказывается после всех развлечений с Чонгуком, немного тревожит. Юнги не сомневается, что, если все вскроется, его карьера будет висеть на волоске, если он вообще ее не лишится. Однако ему приходится с сожалением признать, что какой-то глупой частью себя он получает удовольствие от ощущения такого риска. Телефон загорается, оповещая о новом сообщении. Юнги рассеянно проводит пальцем по экрану, чтобы разблокировать экран, и слегка напрягается при виде имени Чонгука. Он опускает телефон под стол, открывая сообщение. Чонгук: собираешься купить мне что-нибудь? Юнги поднимает взгляд на стоящий близ сцены стол, за которым и сидит семья Чон. Даже в помещении, полном народу, их власть и благосостояние очевидны. Чонгуку, кажется, совершенно плевать на то, что его могут заметить сидящим в телефоне, пока его отец произносит речь. По крайней мере, пока он не получает довольно болезненный, судя по всему, тычок в ребра от своей матери. Каждый год жена и старший сын директора посещают это мероприятие. Однако в этот раз для многих стало шоком, когда разлетелась новость о том, что в этом году придут оба его сына. Чонгук поднимает взгляд со своего телефона и, найдя Юнги в толпе, ухмыляется, игриво подмигнув ему. Юнги цепляет маску безразличия, не удостоив сообщение ответом. Несмотря на странный трепет при мысли, что он трахает сына своего начальника, нервы Юнги тоже на пределе. Они с Чонгуком еще ни разу не были в одном месте на публике, и он понятия не имеет, на что младший способен. К счастью, обходится без происшествий. Тэхен выигрывает часы. Юнги в итоге достается пара бриллиантовых сережек. Возможно, он подарит их своей матери на Рождество. Только когда аукцион закончен, и все постепенно расслабляются, принимаясь тихо беседовать, изредка угощаясь шампанским и канапе, его спокойствию приходит конец. — Не хочешь развлечься в туалете? Юнги изо всех сил старается не выдать своей реакции, хотя шепот за спиной заставляет его практически подпрыгнуть. Он медленно разворачивается, натягивая на лицо скучающее выражение, хотя сердце вот-вот готово проломить грудную клетку. Чонгук снова ухмыляется. Он выглядит хорошо. Просто ужасно хорошо. Юнги так привык видеть его в повседневной одежде или — что бывает чаще — вообще без одежды, что такой его вид немного поражает. На нем классический костюм, сшитый из такого материала, который так и кричит о деньгах. Стоит признать, дорогие вещи Чонгуку очень к лицу. — Не особо, — наигранно небрежно отвечает Юнги. Ухмылка с лица Чонгука не исчезает ни на секунду. — И ты правда думаешь, что будет хорошо, если нас с тобой заметят разговаривающими? Мы не должны знать друг друга. — Расслабься, — закатив глаза, произносит Чонгук, — я просто проявляю интерес к нашим сотрудникам. Натянуто, но все равно довольно правдоподобно. Все еще, Юнги старается создать между ними как можно больше дистанции. Ему совсем не хочется объяснять, с чего вдруг сыну директора захотелось поговорить с ним. — Как мило с твоей стороны. — Как насчет секса… — Нет. — Зануда, — Чонгук вздыхает, но больше не напирает. Юнги, конечно, нравится риск, но заняться сексом прямо под носом начальства все равно, что навлечь на себя беду. — Какие планы после? — Ты мне скажи. Если у Чонгука настроение потрахаться, а это очевидно так, то Юнги с радостью готов удовлетворить его потребности в четырех стенах родной квартиры. Он ждет, пока Чонгук предложит прийти к нему сегодня вечером, однако оказывается совершенно сбит с толку, когда вместо этого младший отвечает совсем другое. — Собираюсь потом на посиделки в кругу друзей. Тебе стоит прийти. — Что? Чонгук опускает взгляд, кажется, даже на секунду смутившись, однако это быстро проходит. — Ну, чтобы выпить и…все такое. — И ты хочешь, чтобы я пришел? Юнги обязан уточнить, потому что это определенно не то, чем они занимаются обычно. Они встречаются, занимаются сексом и все. Исключением была лишь та ночь, когда после его возвращения из Китая они вместе пообедали. Этот день был довольно приятным, признаться честно — и стал еще более приятным, когда позже, сдержав свое обещание, Юнги трахнул Чонгука напротив окна, открывающего вид на город, — но с тех пор подобного не случалось больше ни разу. — Да. Ты, вроде как, не худшая компания, — пожав плечами, отвечает Чонгук. — Слушай, если не хочешь приходить, то ладно. Мне плевать. Но, знаешь, предложение в силе. — И как именно ты собираешься объяснить мое появление? — Придумаем что-нибудь. Они мои друзья, так что все будет нормально. — У тебя есть друзья? Чонгук фыркает. После этого между ними воцаряется молчание. Юнги оказывается действительно удивлен такому предложению. И еще больше удивляется самому себе, когда принимает его. — Хорошо. Чонгук кажется таким же удивленным, почти комично округлив глаза, но быстро возвращает нейтральное выражение лица. — Хорошо. Встретимся снаружи через тридцать минут. Он разворачивается и уходит. Юнги остается стоять, с бокалом шампанского в руке, гадая, с чего вдруг Чонгук решил пригласить его на посиделки с друзьями — и почему ему потребовалось так мало времени, чтобы согласиться. Следующие полчаса проходят довольно скучно. Чонгук совсем исчезает из виду, а Тэхен слишком углублен в разговор с кучкой заскучавших людей. Юнги застревает в компании Донхена и его жены. Она не перестает болтать об ожерелье, которое Донхен выиграл для нее на аукционе, и какая у него добрая душа, ведь все эти деньги уйдут на благотворительность. Юнги интересно, знает ли она о том, каким Донхен становится во время командировок, знает ли о его постоянном интересе в других женщинах. Как часто он приводит девушек к себе домой, чтобы на следующее утро поведать о своих подвигах всем коллегам. Вскоре Юнги уже оказывается снаружи отеля, где и проводилось мероприятие. На улице достаточно холодно, и он застегивает верхние пуговицы на своем пальто, после пряча руку в карман и держа в другой сигарету. Вокруг совершенно безлюдно, и он уже начинает чувствовать себя немного нелепо. Он понятия не имеет, чем думает, когда покидает мероприятие заранее, только чтобы поехать с Чонгуком к каким-то незнакомым людям. Долго мучиться угрызениями совести ему не предстоит. Из-за угла выезжает белая Lamborghini, из которой доносится громкая музыка. Выглядит роскошно до омерзения. Шум становится только громче, когда дверца открывается. Юнги подносит сигарету к губам, делая глубокую затяжку, и вопросительно выгибает бровь. — Запрыгивай. Он оглядывается вокруг, чтобы убедиться, что никаких свидетелей нет и выкидывает окурок на асфальт, потушив носком ботинка, прежде чем сесть в машину. Только он пристегивает ремень, как Чонгук резко нажимает на газ. — Как же я рад наконец-то выбраться отсюда, — понизив звук музыки, произносит Чонгук, — весь вечер потрачен впустую. — Попробуй заниматься этим каждый год, — отвечает Юнги. Он ждет пару секунд, пока Чонгук выезжает на главную улицу, прежде чем добавить: — Почему ты пришел в этом году? — Какая-то чушь по поводу единой картины нашей семьи, — пожав плечами, небрежно кидает Чонгук, — в последнее время мама ходит к какому-то тренеру личностного роста, который продолжает давать ей всякие странные идеи. В прошлом месяце она всерьез увлеклась пилатесом. В этом месяце ей нравится играть в счастливую семейку. Неуверенный в том, нужно ли отвечать на это, Юнги лишь утвердительно мычит. — Куда именно мы едем? — спрашивает Юнги. Хочется спросить, почему они куда-то едут, но он оставляет этот вопрос при себе. — Ах, к Джин-хену. Будет круто, не волнуйся. — Я не волнуюсь. — Но ты выглядишь напряженным, — с улыбкой отмечает Чонгук. — Потому что ты водишь, как чертов маньяк. Улыбка Чонгука превращается в заливистый смех, и он резко сворачивает на светофоре, по всей видимости, нарочно. Юнги старается сохранять спокойствие. Волнует его далеко не вождение младшего, а то, куда они направляются. Он знал, что Чонгук дружит с Ким Сокджином, но никогда даже не думал, что их пути когда-либо пересекутся. Внезапно вся эта затея кажется еще глупее и намного опаснее, чем на первый взгляд. Связи семьи Ким известны по всему Сеулу. Если Сокджин прознает про их отношения с Чонгуком и не одобрит это, то, что ж, Юнги может помахать ручкой перспективе получить работу в этом городе. Может, даже хуже, учитывая хорошо известные связи с мафией у этой семьи. Чонгук, кажется, совсем не разделяет его опасений. Юнги накопил достаточно опыта оставаться спокойным в самых проблемных ситуациях, так что заметить в его поведении нервозность довольно сложно. Чонгук спрашивает, как у него прошла неделя с их последней встречи, и Юнги задает тот же вопрос, попутно проверяя телефон на наличие новых сообщений по работе. Это ново, внезапный интерес в жизни друг друга помимо простого секса появился после того разговора, когда Юнги был в Китае. Это странное дополнение, однако не ужасное. — Так откуда, говоришь, мы знаем друг друга? — спрашивает Юнги, когда они выходят из лифта на нужном этаже. — Не думаю, что ему есть дело до того, где я нахожу своих друзей, — со вздохом отвечает Чонгук, — все будет нормально. Юнги немного сбивает с толку обращение к нему, как к другу, однако он ничего не говорит. Чонгук подходит к одной из дверей и довольно громко стучит, ожидая ответа. Юнги ощущает тревогу, но виду не подает. — Чонгукки! Он не уверен, кого ожидал увидеть в первую очередь. Возможно кого-то более серьезного, более формального. Фотографии Ким Сокджина, что оказываются в документах, обычно показывают более строгий, безупречный вид, дополненный выразительным взглядом и классическим костюмом. Стоящий же теперь перед ним мужчина улыбается так широко, что в уголках его глаз появляются морщинки. На нем бесформенный кашемировый свитер бледно-розового цвета и светлые джинсы с подвернутыми концами. Он заключает Чонгука в крепкие объятья и только после выпрямляется, кинув на Юнги немного неуверенный взгляд. Однако улыбка с его лица не пропадает, лишь слегка ослабнув. — Ты, должно быть, Юнги. Приятно познакомиться. Я Джин. Он протягивает ладонь в знак приветствия, и Юнги пожимает ее, слегка склонив голову, заслышав сбоку тихий смешок Чонгука. Интересно, откуда Сокджин вообще знает о нем. Сокджин приглашает их зайти. Музыка просачивается в коридор из одной из комнат, пока они снимают пальто. Звук мешается с приглушенным гулом разговоров, иногда разбавляемых громким взрывом смеха уже находившихся там гостей. Они заходят в гостиную. Она довольно просторная, с огромными окнами, выходящими на город. Юнги может даже видеть отсюда здание, в котором живет, поскольку оно является одним из самых высоких. В комнате находится не так много человек, кто-то сидит на диване, кто-то на полу. Это немного напоминает вечеринки во время его подростковых лет, если не брать во внимание тот факт, что здесь все буквально кричит о деньгах. Возможно, за одним исключением. Юнги растерянно щурится, заприметив Чимина, того самого танцора из клуба, развалившимся в одном из кресел и лениво затягивающегося зажатым между пальцев косяком. Юнги не привык видеть на нем столько слоев одежды, однако несмотря на это он все еще излучает чувственную привлекательность и сексуальность. — Только не говори мне, — понизив голос, шепчет на ухо Чонгуку, — что он тоже танцует ради веселья. Чонгуку требуется пара секунд, чтобы понять, о чем речь. Он прослеживает линию взгляда Юнги и хмурится, после отрицательно покачав головой. — Кто, Чимин? Нет, он танцует, чтобы платить аренду. — Оу. Он закатывает глаза от очевидного удивления в голосе Юнги. — Я не выбираю друзей по количеству их денег, — пожав плечами, произносит Чонгук, — хотя, это помогает, конечно. Их разговор прерывает Сокджин, который провожает их на кухню, где расставлены бутылки со всеми мыслимыми видами алкоголя. За столом сидит какой-то парень, уставившись в телефон. Его лицо кажется смутно знакомым. — Берите, что хотите, — предлагает Сокджин, рассеянно махнув рукой в сторону напитков. Услышав его голос, парень за столом поднимает взгляд. Проходит пара секунд, когда во взгляде парня мелькает очевидное узнавание при виде Юнги, но затем он возвращает своему лицу более нейтральное выражение. Однако этих пары секунд достаточно, чтобы Чонгук заметил. — Вы знаете друг друга? — Эм, — начинает парень за столом, но не найдя, что ответить, снова замолкает. Сокджин щурится, переводя взгляд от одного на другого, и внезапно разражается немного неожиданным смехом. — Все в порядке, Юнги, — с улыбкой произносит он, — мы никого не осуждаем. Намджуна знают многие. Так его зовут Намджун. Юнги знает его только, как Н или, если точнее, то как дилера, услугами которого он пользуется, когда нужно добыть кое-что покрепче алкоголя. Его Юнги порекомендовал коллега, как человека с хорошей репутацией. Ну, насколько хорошей она может быть у наркодилера. Он известен хорошим качеством своего продукта и вниманием к желаниям своих клиентов. — Круто, — Юнги кивает, скрывая волнение за своим обычным спокойным поведением. — Грязный Юнги, — дразняще шепчет Чонгук, растягивая губы в ухмылке. Кокетливый тон слегка беспокоит Юнги, однако, если Сокджин и Намджун и заметили что-то, то виду не подали. — Как дела, Гук? — спрашивает Намджун, отложив телефон в сторону. — Все еще пытаешься довести Джин-хена до сердечного приступа? — Стараюсь, как могу, — коварно ухмыльнувшись, отвечает Чонгук. — Так как вы двое встретились? — с любопытством спрашивает Сокджин. Юнги знал, что до этого дойдет. И зачем он вообще послушался Чонгука. Он начинает судорожно искать в голове более менее правдоподобные варианты, однако Чонгук опережает его. — Мы встретились в клубе. Юнги его точно убьет. Чонгук не вдается в подробности, но все ясно и без этого. Сокджин выгибает бровь, и от одного только этого движения у Юнги кровь стынет в жилах. Сокджин относится к Чонгуку, как к своему младшему брату. Тот факт, что Юнги мог заплатить ему за приватный танец, может не понравиться Сокджину. Конечно, в первую очередь именно он помог Чонгуку получить эту работу, однако беспокойства от этого ничуть не уменьшается. — Избавь меня от подробностей, — скривившись, бросает Намджун. Взгляд Сокджина задерживается на нем дольше необходимого. Юнги медленно начинает одолевать страх, однако он сохраняет полностью нейтральное выражение лица. Теперь очевиден не только тот факт, что ему нравится мужчины, и это уже убийство для карьеры, так он еще и выглядит теперь в глазах Джина, как какой-то извращенец. — Полагаю, встретить своего парня можно и в более странных местах. Глаза Юнги округляются от удивления, а Чонгук чуть ли не захлебывается воздухом от этого внезапного заявления. — Какого черта. Он не мой парень. Сокджин улыбается возмущенным протестам Чонгука, разразившись тем странным скрипучим хохотом. Юнги пребывает в полной растерянности. Как Сокджина может забавлять, а не злить перспектива того, что между ними с Чонгуком может что-то быть. Сокджин делает шаг вперед, щипая Чонгука за щеки, как какого-то ребенка. — Оу, я тебя смущаю? — Отъебись, — бурчит Чонгук, скидывая его руки. Смех Сокджина от этого становится только громче. Намджун улыбается с какой-то нежностью, наблюдая за развернувшейся картиной. Немного непривычно видеть его таким; Юнги привык ожидать от Намджуна лишь холодного профессионализма, а не какой-то странной мягкости. Чонгук разворачивается, хватая бутылку шампанского и даже не удосужившись взять с собой бокалы. Он направляется обратно в гостиную, напоследок показав Сокджину средний палец. Юнги просто стоит на месте, не зная, что и делать, что вызывает на лице Сокджина странную усмешку. — Пошли. Чонгук внезапно заново появляется на пороге и хватает Юнги за запястье, потянув в сторону гостиной. — Детка, я не думаю, что мы имеем право осуждать их, учитывая то, как мы встретились. Слова Намджуна доходят до Юнги за секунду до того, как его тянут из кухни. Он растерянно хмурится, особенно после того, какой улыбкой одаривает Сокджин Намджуна после его замечания. Как он мягко оглаживает щеку Намджуна костяшками пальцев. — Я не осуждаю. Просто интересуюсь. Ему не удается в должной мере переварить увиденное, прежде чем его буквально тащат в сторону свободного дивана. Он трясет запястьем, пытаясь высвободиться из хватки Чонгука. — Хватить тащить меня всюду. Чонгук решительно его игнорирует. Вместо этого он поднимает на Юнги взгляд, кокетливо похлопав ресничками, и похлопывает по месту рядом с собой. Юнги ненавидит себя за то, как засматривается на него. — Чертов засранец, — бурчит недовольно, но все равно садится рядом. Юнги осматривается вокруг, пока младший делает глоток прямо из бутылки. Чимин лениво машет ему в знак приветствия. Если его и удивляет присутствие Юнги, он хорошо это скрывает. — Чонгук, — начинает Юнги, — откуда Сокджин знает мое имя? — Мне пришлось сказать ему, кого я приведу, прежде чем мы пришли, — отвечает Чонгук, — он приглашает только тех, кому доверяет. Потому что, ну…ты знаешь. Юнги не уверен, к чему именно он клонит. Если дело в позиции семьи Ким, или в очевидном избытке наркотиков, или, возможно, тот факт, что Сокджин также находится в отношениях с мужчиной. Все это может повлиять на его осмотрительность. — Но он меня не знает, — возражает Юнги. — Я поручился за тебя, — протянув ему бутылку, отвечает Чонгук, — он доверяет моему суждению. — Это беспокоит. — Он знает, что я осторожен, когда это нужно, — закатив глаза, бросает Чонгук. Юнги на это ничего не отвечает, попросту забирая из рук младшего бутылку. Он старается не зацикливаться на скрытом подтексте в словах Чонгука; что он доверяет Юнги. — Серьезно…никаких бокалов? — Если хочешь, я могу снять футболку. Будешь слизывать его с меня. Чонгук переводит на него полный озорства взгляд. — Хватит и бутылки, — отвечает Юнги, делая большой глоток. Чонгук смеется, мило морща нос. — Куки! — Чимин манит Чонгука пальцем к себе. — Дай мне пару секунд. Юнги кивает, провожая взглядом направившегося к Чимину Чонгука. Глаза Чимина превращаются в милые щелочки от того, как широко он улыбается. Внезапно он выглядит намного моложе, а от притягательной ауры не осталось и следа. Юнги определенно нужно покурить. Он чувствует себя слегка неловко, куря в чужом доме, однако тут и без того много курящих кое-что покрепче сигарет. Он достает из пачки одну сигарету и закуривает, вдыхая слегка успокаивающий нервы дым. Сегодняшний вечер оказался очень странным. Он до сих пор не до конца уверен, что вообще тут забыл. — Эй, не одолжишь зажигалку? Перед ним возникает девушка в черных обтягивающих джинсах и без обуви, в топе с кучей дырок, который можно было бы посчитать дешевой вещью, что ты купишь в какой-нибудь лавке, если бы не тот факт, что над всеми этими дырами наверняка работал какой-то известный дизайнер, и она стоит больше ста долларов. Юнги кивает. Она достает сигарету, зажимая ту между губами, и наклоняется вперед, чтобы прикурить от протянутой зажигалки. — Не видела тебя здесь, — с любопытством отвечает девушка, — откуда ты знаешь Сокджина? — Друзья друзей. Ее губы трогает легкая улыбка. — Не против, если я присяду? Юнги не выдается шанса ответить. Чонгук появляется внезапно, плюхаясь рядом. В этот раз намного ближе, кажется. — Оу. Привет, Чонгук. — Привет. — Отличную вечеринку закатил в прошлом месяце, — с улыбкой произносит девушка, — собираешься организовать что-нибудь похожее вскоре? — Да, почему нет, — коротко кивнув, бросает Чонгук, — дам тебе знать, если что. — Круто, — она переводит взгляд от одного на другого, после пожав плечами, — что ж. Увидимся. Она уходит, и Чонгук забирает бутылку шампанского из рук Юнги, делая большой глоток. — Чего она хотела? — Зажигалку. Чонгук кивает и тянется за все еще горящей сигаретой в руках Юнги, поднося ту к своим губам. Юнги собирается сказать что-то против, но оказывается слишком зачарован тем, как его губы обхватывают фильтр, как медленно раскрываются после, выпуская облачко дыма. — Дверь, — кричит какой-то парень, сидящий на пару вместе с положившей голову ему на бедро девушкой. Как ему вообще удалось услышать стук поверх музыки — непонятно. Сокджин исчезает в коридоре, а когда появляется снова, ночь Юнги становится еще более странной. — Ты пришел! Чимин вскакивает с дивана, ярко улыбаясь, и подходит к Тэхену, который колеблется, не зная, смотреть ли ему на Чимина или пялиться изумленно на Юнги. Он смотрит в ответ, понятия не имея, как должен это все объяснить. Тэхен очевидно узнает Чонгука, как и замечает его непосредственную близость к Юнги. Он быстро переводит все свое внимание на Чимина, неуверенно потянувшего его за рукав рубашки. Тэхен улыбается ему, слабо, но с неподдельной нежностью. Боже, он и правда по уши. Теперь понятно, почему Чимин выглядит таким довольным. Кожа Тэхена все еще немного темная от загара после их совместной поездки в Таиланд. — Почему ты так долго? — возмущенно бурчит Чимин, наигранно кокетливо поглядывая на него из-под ресниц. — Прости, — практически шепотом отвечает Тэхен, возможно, не желая, чтобы Юнги их слышал, — застрял на мероприятии. Чимин прикусывает нижнюю губу, ведя пальцем по тыльной стороне ладони Кима. — Я скучал. Юнги буквально видит, как дергается кадык Тэхена, когда тот сглатывает. — Я купил тебе кое-что. — Правда? — Чимин буквально весь загорается после его слов. — Что же? — Я заберу это на следующей неделе, — отвечает Тэхен, немного краснея под пристальным взглядом Чимина, — ничего особенного, но я надеюсь, что тебе понравится. Юнги хочется потрясти головой, чтобы отогнать эту галлюцинацию. Во-первых, Тэхен говорит про дорогущие часы «ничего особенного», во-вторых, он настолько слаб перед Чимином. В этом человеке Юнги с трудом удается узнать своего коллегу. Чимин смягчается, и вся соблазняющая аура моментально исчезает, давая место более заботливому выражению лица. Его улыбка становится только ярче. — Я уверен, он удивителен, чем бы это ни было. — У твоего друга не было шансов, — тянет Чонгук, — если Чимин положил на него глаз. Юнги отвлекается на его голос, переводя внимание с новоиспеченной парочки обратно на Чонгука. Младший делает глубокую затяжку, положив после сигарету между губ Юнги. Чонгук не отводит от него глаз, и в его взгляде загорается пламя. Юнги не в силах оторваться. Он докуривает сигарету, и затем Чонгук внезапно объявляет, что ему нужно что-нибудь покрепче. Он исчезает на кухне на пару секунд и появляется с бутылкой водки и двумя стаканами. — Еще говоришь, что я тут избалованный, — фыркает Чонгук, протягивая ему стакан. — Не думаю, что желание пить из стакана это признак избалованности. Чонгук ухмыляется и наливает водки в оба стакана. Он как бы невзначай осматривает Юнги с ног до головы, когда они стукаются стаканами. Алкоголь неприятно обжигает горло, но Юнги уже привык. Из-за работы частенько приходится наведываться в Россию, где выпить с клиентом уже стало необходимостью. В какой-то момент Юнги теряет счет выпитых стаканов. В теле разливается приятное, пьянящее тепло. Голос Чонгука тихий и мелодичный, когда он рассказывает про всех находящихся в комнате людей и их истории. Кажется, он подвинулся еще ближе. Юнги уверен, что их бедра не были так прижаты друг к другу в самом начале. Только когда Чонгук исчезает в туалете, а за ним и Чимин, Тэхен решается подойти к нему, немного нерешительный и тоже слегка пьяный. — Извини, я не знал, что ты здесь будешь, — неразборчиво мямлит Ким, — Чимин пригласил меня и… — Все в порядке, я уже понял, что вы с Чимином довольно…. дружны. Тэхен нервно ведет языком по губам и коротко кивает. Он знает, что Юнги известно, что тут намного больше, чем просто дружба. Видимо, Тэхену не слишком хочется афишировать тот факт, что он платит Чимину за секс. — Тот парень, который был с тобой. Он ведь тоже танцует в клубе, верно? — Ага. Тэхен снова кивает, но не спрашивает больше. — Что ж. Надеюсь между нами не возникнет никакой неловкости. — Абсолютно, — отвечает Юнги, хотя и хотелось бы, чтобы Тэхен не знал о его связи с Чонгуком… и обо всем вытекающем. — Круто. Отлично. Он идет обратно на свое место. Юнги делает маленький глоток водки, гадая, куда подевался Чонгук. Проходит неоднозначное количество времени, прежде чем они с Чимином появляются в гостиной, с улыбками до ушей. У Юнги в груди неожиданно тянет от этой картины. — Что-то вы слишком долго, — стараясь придать голосу максимум небрежности, бросает Юнги. Чонгук плюхается рядом, намного ближе, чем раньше. Юнги чувствует легкий трепет воздуха у своей щеки от его дыхания. — Кажется, ты ревнуешь, — в его голосе отчетливо прослеживается ухмылка, довольная и даже почему-то радостная. Юнги не отвечает, заняв себя очередным стаканом алкоголя. — Не волнуйся. Он просто хотел поменяться сменами в клубе. Чимин подходит к Тэхену, седлая его бедра. Тэхен выглядит слегка растерянным. Юнги может это понять. Ему самому и не вспомнить такого, чтобы он открыто проявлял интерес к другому мужчине в компании стольких людей, кроме того раза в клубе с Чонгуком. Никогда не знаешь, кто может использовать эти сведения против тебя. Чимин шепчет что-то Тэхену на ухо, возможно, пытаясь успокоить его. Если Сокджин доверяет собравшимся достаточно, чтобы не беспокоиться о своих отношениях с Намджуном, тогда все в порядке. Однако к такому еще нужно привыкнуть. Чимин берет его руку в свою, медленно помещая ту себе на бедро, пока продолжает нашептывать что-то Тэхену на ухо. — Волновался, что мы вместе задумали что-то? — продолжает Чонгук, когда не получает ответа. Его голос низкий, дразнящий. — Что, может быть, мы трахались в туалете? — Почему меня должно волновать, с кем ты трахаешься? Ответа не следует, и Юнги позволяет себе бросить взгляд в его сторону. Огонь в его взгляде все еще пылает, намного сильнее. Немного опаснее. На его лице все еще держится дразнящая ухмылка, но проскальзывает и капелька злости. Юнги не отворачивается, выдержав его напористый взгляд. — Даже если я скажу, что он трахает лучше тебя? Юнги знает, что он просто пытается выбесить. Спровоцировать. Он поверить не может тому, как легко поддается на это. — Тогда я узнаю, что ты врешь, детка, — шепотом тянет Юнги, — совсем недавно ты говорил мне, как я хорош. Чонгука его ответ более чем удовлетворяет, и он поджимает губы, сдерживая порыв растянуть губы в грязной ухмылке. Воздух между ними тяжелеет от напряжения, и Юнги чувствует знакомое тепло в паху. Однако момент испорчен радостными возгласами двух девушек. Парень, с которым они сидели, оказался без футболки, и теперь одна из девушек выливает шампанское прямо ему на грудь. — Черт. Они украли мою идею, — бурчит Чонгук. Интересно, эта идея пришла ему в голову потому, что он часто проделывает такое во время подобных вечеринок? У Юнги в очередной раз неприятно тянет где-то в груди. — Народ, осторожнее с ковром, — восклицает Сокджин, — я вечность оттирал ту гадость из Штатов в прошлый раз. — Мы попробуем, — отвечает одна из девушек. Звучит не слишком убедительно. Сокджин обреченно вздыхает. Юнги переводит взгляд в его сторону. Он стоит, положив подбородок Намджуну на плечо и обвив рукой его за талию, пробирается пальцами совсем немного под футболку, поглаживая его бок, пока тот копается в своем телефоне. Намджун бормочет что-то ему на ухо, на что Сокджин вздыхает второй раз, когда оказывается, что тому нужно уходить. Чонгук хватает бутылку водки с пола, наливая и себе, и Юнги. Алкоголь слегка проливается в дрожащих руках, и он смеется слегка над собственной оплошностью, опустив бутылку обратно на пол. Юнги в очередной раз переводит взгляд на Чимина и Тэхена. Чимин успел взять второй косяк. Он подносит его к губам и затягивается, слегка раскрывая губы Тэхена пальцем и выдыхая дым прямо ему в рот. От этой картины его отвлекают губы Чонгука, который слабо царапает зубами его мочку, чуть прикусывая кожу, прежде чем пройтись языком по месту укуса. — Хочу отсосать тебе. Все его тело прошибает мелкая дрожь от этого шепота на ухо. — Прости, я не увлекаюсь эксгибиционизмом. Это не совсем правда, но Юнги слишком нравится играть на выдержке Чонгука, как и, собственно, младшему. Ухо обдает горячим дыханием от короткого смешка. — Чертова ложь, — Чонгук снова прикусывает его мочку, достаточно сильно, чтобы получить предупреждающий шлепок по бедру. — Но тебе это понравится. Спорим, что тебя с ума сводит мысль о том, что все увидят меня на коленях перед тобой. Юнги делает глубокий вдох, пытаясь подавить вспыхнувшее в паху возбуждение. В голове невольно всплывают картинки, как Чонгук впервые сделал ему минет пару недель назад. Стоит признаться, что младший действительно не врал, когда сказал, что хорош в этом. — Кажется, этого хочешь как раз ты, Чонгук, — с напускным безразличием бросает Юнги, делая медленный глоток. — Я хочу, — медленно и тягуче отвечает Чонгук, — хочу твой член у себя во рту. Так хочу тебя, Юнги. — Тогда, полагаю, тебе стоит научиться терпению. — Ты прекрасно знаешь, что у меня его нет, — с очевидной ухмылкой в голосе тянет Чонгук. — Не мои проблемы. Юнги показательно оглядывает комнату, намеренно игнорируя его. Чимин и Тэхен все еще делят один косяк на двоих, хотя на данный момент они больше увлечены губами друг друга, слившись в пошлом поцелуе. Рука Тэхена плавно оглаживает его бедро, пока они целуются. В другом конце комнаты две девушки, громко хихикая, поочередно слизывают шампанское с торса лежащего на полу парня. За столом сидит компания каких-то ребят, среди которого можно заметить и Сокджина, который заливисто смеется над шуткой парня, который, взяв какую-то карточку, делит белый порошок на равные дорожки. — Прекрати игнорировать меня. — Прекрати ныть. Он чувствует крепкую хватку на своей челюсти. Чонгук силой поворачивает его лицом к себе, и Юнги не успевает даже пригрозить ему, чтобы убрал руку, когда чувствует его губы на своих, горячие и требовательные. Протяжный, низкий стон вырывается из уст Чонгука, когда старший раскрывает губы, как будто желал этого всю ночь. Поцелуй перерастает в более пошлый и развязный, и Юнги позволяет себе хотя бы на пару сладостных секунд забыть о том, где они находятся. Он резко отдергивает руку Чонгука со своего лица, сжимая его запястье с такой силой, что, он уверен, довольно болезненно. — Боже, ты просто ночной кошмар, — выдыхает прямо в губы младшему. В голове набатом стучит мысль, что они не одни здесь, но он просто не в состоянии отстраниться. Юнги до последнего винит в этом алкоголь, но не пьянящий вкус чонгуковых губ. Чонгук стонет вновь, громче и отчаяннее. Жар в паху становится практически невозможно игнорировать. Юнги резко встает и тянет Чонгука за собой в сторону ванной. К счастью, внутри никого не оказывается, и он резко вдавливает младшего в стену, как только дверь за ними оказывается заперта. — Ни грамма блядского терпения, — рычит утробно, вгрызаясь Чонгуку в шею. Младший моментально плавится в его руках, хватаясь пальцами за рубашку на его спине, как будто если отпустит, то свалится на пол. — Ты сейчас про себя говоришь? — тяжело дыша, тянет Чонгук. Юнги не отвечает, лишь расстегивает верхние несколько пуговиц на его рубашке, чуть оттягивая материал в сторону, и припадает губами к выпирающей ключице, оставляя после себя стремительно краснеющий след. Чонгук всхлипывает, одной рукой нажимая Юнги на затылок, чтобы не отстранялся. — Тебе нравится? — Юнги обдает горячим дыханием покрывшуюся мурашками кожу, слегка прикусывая налившийся кровью засос. — Нравится, когда на тебе оставляют метки? Чонгук откидывает голову назад, болезненно стукаясь о кафельную стену. Юнги забирается руками ему под рубашку, оглаживая подтянутый торс, и движется вверх, сжав между пальцев затвердевший сосок и вырывая из груди младшего еще больше стонов и вздохов. Чонгук плавится, низко простонав, когда Юнги принимается плавно кружить пальцем вокруг чувствительной горошинки. Юнги чувствует, как возбуждается, член в штанах постепенно набухает от того, насколько восхитительно отзывчивым может быть Чонгук. — Боже, — выстанывает младший, — позволь мне… хочу твой член. Юнги в ответ и сам не сдерживает тихого стона. Он выпрямляется, ловя губы младшего на полпути и завлекая в глубокий поцелуй. Его губы такие горячие и влажные, Юнги необходимо почувствовать их на своем члене прямо сейчас. Он в спешке расстегивает ремень на брюках, проскользнув языком в рот Чонгука, и приспускает их до середины бедра. — Давай. Чонгук с таким рвением падает на колени, что это не может не отозваться новой волной возбуждения в паху. Он стягивает штаны Юнги до лодыжек и ведет ладонями вверх, пока не цепляется крепко за бедра. Юнги еще не до конца возбужден, но ему и не требуется много времени. Не когда Чонгук наклоняется вперед, касаясь горячими губами скрытого за тканью боксеров возбуждения. У Юнги дыхание спирает от ощущений. Он опирается рукой о закрытую дверь, вжавшись лбом в предплечье, и опускает взгляд на Чонгука. Младший прикрывает глаза, оставляя влажные поцелуи по всей длине члена, пока ткань под его губами не намокает полностью, начиная неприятно липнуть к коже. Юнги нужно больше. Свободной рукой он грубо стягивает с себя нижнее белье, насколько позволяет положение. Чонгук не сдерживает тихого стона, полного желания, и от этого звука у Юнги внутри просыпается почти животное желание. Чонгук наклоняется вперед, ведя сомкнутыми губами по головке, пачкая их в выделившихся каплях естественной смазки. Он чуть высовывает язык, проведя самым кончиком по уретре, и поглядывает на Юнги из-под ресниц, предав свой невинный образ грязной ухмылкой, образовавшейся на губах. — Ты забыл, как нужно сосать член? — дразнит Юнги. Чонгук продолжает ухмыляться, и поблескивающие от слюны и смазки губы делают эту ухмылку еще более притягательной. Юнги запускает пальцы ему в волосы, для начала лишь слабо сжимая. — Кто теперь стал нетерпелив? Несмотря на это, Чонгук поддается, проводя широким мазком языка по всей длине. Хватка Юнги совсем немного усиливается. Он уже готовится к тому, что Чонгук наконец возьмет в рот, но вместо этого младший лишь дразняще лижет головку, двигаясь чуть выше и принимаясь оставлять по всей длине его члена влажные поцелуи, как будто намерен вдоволь насладиться всем этим. Чонгук удовлетворенно урчит, все еще прижимаясь губами к чувствительной коже, и Юнги дрожью пробивает все тело от ощущений, от этого вида. — Хватит дразнить. — Дай мне понаслаждаться, — возражает Чонгук, оставляя мокрую дорожку у основания, прежде чем снова прижаться губами к головке. Юнги гулко сглатывает, когда он наконец размыкает губы, позволяя багровой от возбуждения головке проскользнуть между них. Он не движется дальше, лишь в очередной раз дразнит языком, после снова отстраняясь. Если он и слышит разочарованный вздох Юнги, то виду не подает. Вместо этого Чонгук спускается ниже, прихватывая губами чувствительную кожу. Юнги вздыхает то ли от наслаждения, то ли от разочарования. — Чонгук. Чонгук отстраняется, заметив строгость в его голосе. Он поднимает взгляд на Юнги и улыбается, грязно, коварно. И затем наклоняется вперед и без предупреждения насаживается ртом на его член. Юнги откидывает голову назад, еле удерживаясь на ногах, чтобы не упасть, и невольно раскрывает губы в немом стоне. — Черт, детка. Вот так. Он буквально всем телом ощущает, как Чонгук стонет вокруг него, и в очередной раз переводит взгляд вниз, впитывая вид чонгуковых вишневых губ вокруг собственного возбуждения. Он движется медленно и плавно, стараясь принять в себя старшего как можно глубже. После всего дразнения ощущения просто потрясающие. Вид не менее потрясающий. Юнги наблюдает внимательно, не в силах оторваться. Чонгук прикрыл глаза, полностью отдаваясь процессу, такой жадный, горячий и до безумия привлекательный. Юнги много раз делали минет, но чонгуков очевидный энтузиазм и просто неприличная привлекательность — это нечто совсем иное. — Выглядишь невероятно, — с придыханием шепчет Юнги, вынуждая младшего удовлетворенно промычать. Он слегка отстраняется, поднимая взгляд. — Да? Юнги кивает, убирая руку с волос Чонгука, чтобы обхватить основание своего члена, поднеся его к губам младшего, с наслаждением проследив, с какой легкостью его губы раскрываются, чтобы вновь принять в себя старшего. — Думаешь, сможешь взять глубже, детка? Чонгук кивает, насколько это возможно в его положении, еще пару минут удерживает его у себя во рту, прежде чем отстраниться, переводя дыхание. — Боже, да, — охрипшим голосом тянет Чонгук, — хочу, чтобы ты выебал мой рот. Юнги прикрывает глаза, чувствуя приятное головокружение от одних только его слов. Он бы не спросил, зная, что Чонгук с радостью готов заняться подобным, но его очевидное рвение слишком возбуждает, чтобы отказать себе в этом. В последний раз Чонгук сделал это, даже не предупредив его, у Юнги тогда искры из глаз посыпались от крышесносных ощущений. Кажется, ему нравится чувствовать подобную заполненность. Юнги тоже не жалуется. Он позволяет Чонгуку еще пару секунд вести губами по всей длине, немного неаккуратно и мокро, прежде чем отстраниться. Юнги проводит большим пальцем по нижней губе младшего, слегка надавливая, за что получает легкий укус, и давит чуть сильнее, вынуждая раскрыть губы, давая ему возможность в очередной раз толкнуться в горячую узость чужого рта. — Боже, Гук. Прозвище невольно срывается с губ и остается незамеченным. Юнги слишком сосредоточен на том, как собственное возбуждение постепенно скрывается за губами Чонгука. Он чувствует, как касается головкой задней стенки горла, как младший пытается заставить себя расслабиться. Юнги ведет пальцем от его губ до челюсти, слегка сжимая, но дает тому время привыкнуть. Чонгук сжимает его бедро, давая понять, что можно уже двигаться. Юнги постепенно начинает плавно подаваться бедрами вперед, пальцами второй руки ласково перебирая мягкие пряди младшего. Жар чонгукова рта такой блаженно узкий, что Юнги готов поклясться, когда младший сглатывает, он видит искры перед глазами. — Так хорошо, — шепчет Юнги, почти не узнав собственный охрипший от желания голос, — всегда принимаешь меня так хорошо. У Чонгука из уголка губ начинает медленно стекать слюна, и он слегка отстраняется, позволяя младшему передохнуть. Чонгук вытирает рот тыльной стороной ладони, второй рукой принимаясь медленно водить по члену Юнги. — Ты так возбужден, — шепчет Чонгук, задевая губами головку и лениво проводя по ней языком, — мне нравится. — Все из-за тебя, детка. Заводишь меня так чертовски сильно. Выходит намного интимнее, чем он хотел, но Чонгук лишь прикрывает глаза, глубоко вдыхая, будто желая как следует насладиться его словами. Он слегка прикусывает нижнюю губу и поднимает изучающий взгляд на старшего. — Ты можешь быть грубее, — наконец произносит младший, — хочу вспоминать об этой ночи каждый раз, когда буду говорить. — Ты сумасшедший, — бурчит Юнги, не выдавая того, как в животе все стягивает от его слов. Он повинуется желанию младшего, в очередной раз проникая ему в рот. Юнги подается вперед чуть резче, контролируя себя достаточно, чтобы не причинить Чонгуку боли, но достаточно грубо, чтобы обострить ощущения чуть сильнее. Чонгук стонет, насколько ему позволяет положение, хватаясь за бедра старшего для равновесия. Он держит руку на челюсти младшего, время от времени поглаживая его по щеке, давая понять, что все хорошо. Как будто низкие стоны Юнги вкупе с тяжелым, прерывистым дыханием уже недостаточный показатель. Жар, теснота, то, как Чонгук стонет, прося большего, даже когда челюсть затекает и в уголках глаз скапливается влага — всего этого слишком много. Еще слишком рано, но Юнги чувствует, как в паху скапливается знакомый жар. Чонгук слегка отстраняется, не в состоянии принять его так глубоко надолго. Он продолжает водить губами по стволу, всасывая чувствительную кожу и подводя Юнги все ближе и ближе к краю. Слышится шорох материала, и Юнги опускает взгляд, видя, как младший отчаянно пытается скорее расстегнуть свои штаны, запуская руку в нижнее белье и касаясь себя, пока продолжает ласкать Юнги. Картина настолько непристойно горячая. Юнги чувствует приближение собственного оргазма от одного только вида. — Чонгук, я сейчас… Чонгук коротко стонет вокруг него, прежде чем отстраниться. — Черт. Да. Кончи мне в рот. Внутри все стягивает удовольствием от слов младшего. Стоит Чонгуку лишь заново обхватить губами головку, как напряжение лопается, и оргазм настигает его настолько сильный, что Юнги приходится опереться рукой о дверь, чтобы не свалиться. Проходит несколько блаженных секунд, пока он приходит в чувства. В комнате раздается слабое хлюпанье. Юнги опускает взгляд, обнаружив все еще сидящего на полу младшего с приспущенными до колен штанами и возбужденными членом, по которому тот в судорожно водит кулаком. — Вставай. Чонгук еще несколько раз медленно проводит рукой по своему члену, прежде чем встать. Юнги позволяет себе рассмотреть его. Чонгук весь раскрасневшийся от возбуждения, с растрепанными торчащими во все стороны волосами и блестящими от слюны и спермы губами. Юнги наклоняется вперед, завлекая его в неожиданно торопливый, но не менее горячий поцелуй. Старший языком раскрывает его губы, проникая в рот, чувствует собственный вкус на чужом языке вкупе со сладостью Чонгука. Поцелуй получается слишком пошлым и мокрым, что Чонгук не удерживается, принимаясь тереться о бедро старшего. — Собираешься помочь мне с этим или что? — выдыхает Чонгук, когда они наконец разрывают поцелуй. Юнги шлепает его по бедру за этот комментарий. Он крепко хватается за бедра младшего и тянет на себя, протолкнув колено между его ног. Чонгук стонет тихо, с придыханием, стискивая в кулаках рубашку на спине Юнги. — Да, — шепчет Гук. Его голос хриплый, сорваный. У Юнги приятные мурашки пробегают по всему телу от осознания, что это из-за него. Он наклоняет Чонгука так, чтобы его возбуждение прижималось прямо к бедру Юнги. Старший напрягается, направляя его, когда Чонгук начинает медленно тереться об него. У Чонгука перехватывает дыхание, и с губ то и дело срываются хриплые вздохи, когда он начинает наращивать темп. — Такой резвый, — дразняще тянет Юнги, касаясь губами изгиба его шеи. — Иди к черту, — выдыхает Чонгук, цепляясь за него еще крепче. Юнги ухмыляется, но перестает дразнить. Это несомненно одна из самых сексуальных картин, что Юнги видел в своей жизни — то, как Чонгук трется об его бедро, доводя себя. Юнги слегка царапает зубами совсем рядом с его кадыком, после проведя по тому же месту языком. — Ты наверняка до боли хочешь кончить, да, детка? Чонгук рычит, раздраженно или подтверждая, Юнги не уверен. Хотелось бы, чтобы поблизости оказался лубрикант. Ему хочется довести Чонгука до оргазма как следует, доставить ему столько удовольствия, сколько Чонгук доставил ему. Юнги пробегается пальцами по ноге младшего, приподнимая ту в воздухе и вынуждая Чонгука обвить этой ногой его бедро. Он хватается за мягкие ягодицы, сминая в руке и наслаждаясь их упругостью. — Как же я хочу твой член в себе. — Поздновато для этого. Юнги убирает руку с его ягодиц. Чонгук продолжает держать ногу обвитой вокруг его бедра, его дыхание становится прерывистым, быстрым, когда Юнги обводит пальцем его вход. Старший не собирается заходить слишком далеко, лишь проталкивает палец мимо сжавшихся мышц, совсем немного. Достаточно, чтобы подразнить. — О-ох. Чонгук падает вперед, утыкаясь лицом ему в плечо. Юнги чувствует горячую вязкую субстанцию на своем бедре. Чонгук вздрагивает в его руках, удовлетворенно вздыхая. — Заткнись, — бурчит младший спустя пару секунд тишины, очевидно, ожидая подколов от Юнги. — Это было чертовски горячо, — честно признается старший. Чонгук медленно поднимает голову, вперившись в него удивленным взглядом. Он видит, что Юнги говорит это на полном серьезе и, в контрасте со всем произошедшим, смеется заливисто, очаровательно морща нос. Это заставляет улыбнуться и Юнги, оба усмехаются, расслабленно и с какой-то легкостью во всем теле. — Мне нужно полотенце, — наконец произносит Чонгук. Он все еще улыбается. Юнги хватает одно из аккуратно сложенных на шкафу полотенец, кидая его в Чонгука. — Джин-хен меня убьет, — хихикнув, произносит Чонгук, видимо, гордясь этим фактом. Теперь он кажется намного моложе. Юнги забирает у него из рук полотенце, вытирая себя. Они пытаются придать себе более менее презентабельный вид перед тем, как выйти из туалета. Юнги кривится, заправляя рубашку в штаны, когда чувствует, как влажное нижнее белье неприятно липнет к телу. Попытки Чонгука пригладить свои волосы с треском проваливаются. Громкий нетерпеливый стук дверь заставляет обоих поторопиться. — Вы не можете побыстрее там? Это голос Намджуна, очевидно, уже вернувшегося. Наверное, он доставлял клиенту товар. У Юнги в очередной раз в груди скребется беспокойство. Когда они выйдут, будет предельно очевидно, чем именно они здесь занимались. Он не уверен, что Намджун тот человек, кому хотелось бы такое показать. Как только Юнги уже тянется к дверной ручке, то чувствует руку Чонгука на своем плече, тянущую его назад. Он растерянно разворачивается к младшему. Эта растерянность только крепчает, когда Чонгук наклоняется вперед, касаясь губами губ Юнги. Он целует медленно, сначала даже немного неуверенно. Руки Юнги моментально перемещаются на его талию, пока Чонгук только сильнее обнимает его за плечи. Он проводит языком по губам старшего, и тот раскрывает их, что придает Чонгуку больше уверенности. Теперь он целует более требовательно, но все еще непривычно медленно и осторожно. — Серьезно, я сейчас выломаю дверь, и Джин будет ужасно зол. Эта дверь сделана из какого-то итальянского дорогущего дерева. Крик Намджуна вынуждает их разорвать поцелуй. Чонгук избегает смотреть ему в глаза, и Юнги не до конца уверен, что вообще только что произошло. Они никогда не целовались просто так, если не собирались заняться сексом, и уж точно не целовались настолько… нежно. — Я посмотрю, как ты это сделаешь, — выкрикивает в ответ Чонгук. Он убирает руки с плеч Юнги, и старший убирает свои тоже. Когда дверь наконец открывается, проходит пара секунд, пока Намджун складывает в уме кусочки паззла. — Даже знать не хочу. Он проталкивается мимо них к ванной, захлопывая за собой дверь. Когда они возвращаются в гостиную, в уши тут же ударяет какая-то жуткая электронная песня. Парень без футболки вместе с теми же двумя девушками теперь неуклюже танцуют в углу. Чимин с Тэхеном остались на прежнем месте, тихо разговаривая о чем-то. Тэхен ведет пальцами по предплечью Чимину, который внимательно слушает, что бы он там ни говорил, и затем лениво переплетает их пальцы друг с другом. Сокджин единственный замечает их возвращение, закатывая глаза, но ничего более не говорит. Диван уже занят, поэтому Чонгук подыскивает им место на полу. Юнги колеблется пару секунд, когда младший плюхается на пол, похлопывая по месту рядом. — Думаю, мне пора. Чонгук хмурится. — Почему? Сейчас всего… — быстрый взгляд на наручные часы, — три часа ночи. Юнги пожимает плечами. Он и сам не уверен, зачем, но чувствует, что должен. Чонгук вздыхает. — Просто, блять, останься. Юнги нервно облизывает губы, оглядываясь вокруг, но, когда Чонгук хватает его за рукав рубашки и тянет вниз, он сдается, присаживаясь рядом. Выйдя из туалета, Намджун присоединяется к ним. Он не задает никаких лишних вопросов, и Юнги за это благодарен. Они разговаривают о разном: путешествия, политика. В какой-то момент разговор переходит на зарубежную литературу, в которой Юнги не разбирается от слова совсем. Однако он хорошо притворяется, что знает много о вещах, про которые ничего не слышал — издержки работы. Намджун же напротив, выглядит образованным во многих вещах. Он мог бы стать учителем или даже профессором. Юнги рассеянно задумывается, как его занесло сюда. — Очевидно, мои разговоры не особо интересны. Намджун улыбается, кивая в сторону Чонгука. Младший успел вырубиться, склонив голову вперед, хотя и удивительным образом все еще держит сидячее положение. — Да. Похоже на то, — невольно улыбнувшись, соглашается Юнги. — Эй, у нас есть гостевые комнаты, — обращаясь уже к нему, произносит Намджун, — вам стоит остаться в одной из них. — Оу, все в порядке, я… — Я покажу дорогу. Юнги даже не успевает запротестовать, когда Намджун легко пихает Чонгука в живот, из-за чего тот сонно машет кулаком куда-то в его сторону. — Вставай уже, ленивый засранец, — Намджун смеется, разворачиваясь к Юнги. — Я покажу, где находится комната. Чонгук сонно моргает сначала в сторону Намджуна, потом переводит взгляд на Юнги, задерживаясь на нем дольше нужного, прежде чем наконец встать. Юнги колеблется.  — Ты идешь? Намджун растерянно хмурится, не понимая такого нежелания оставаться. Будет странно, если он уйдет сейчас, так что Юнги остается лишь кивнуть и следовать за теми двумя по коридору в сторону маленькой — ну, чуть поменьше гостиной — комнаты. — Куки, ты знаешь, где что лежит, верно? Чонгук кивает, и Намджун оставляет их одних, захлопнув за собой дверь. Юнги остается неловко стоять посреди комнаты. Чонгук раздевается до нижнего белья, небрежно скидывая вещи на пол. — Прекрати вести себя, как извращенец и смотреть, как я раздеваюсь, — лениво улыбнувшись, дразнит Чонгук, — залезай в постель. Почему-то Юнги повинуется без возражений. Чонгук выключает свет, и комната оказывается освещена лишь огнями города, проникающими внутрь сквозь огромное окно. Между ними образовывается большое расстояние, когда они забираются под одеяло, как и всегда. В другой комнате все еще гремит музыка, однако в этот раз это не та пульсирующая песня, как раньше. Музыка намного медленнее, спокойнее, хоть и с тяжелым басом. Такую музыку обычно включают в конце вечеринки. — Мне нравится эта песня, — рассеянно комментирует Чонгук. Юнги чувствует, как он шевелится, придвигаясь чуть ближе. Совсем немного, но ощутимо. — Я не знаю эту песню, — признается старший. — Конечно, не знаешь. Ты же старый. Наверняка слушаешь классику и прочее дерьмо. Чонгук достаточно близко, чтобы можно было ударить его по плечу, что Юнги и делает. Чонгук заливисто смеется, запрокидывая голову назад. — Мне двадцать семь лет, черт тебя дери, — Юнги фыркает, уже не первый раз. Он ждет пару секунд и добавляет: — В любом случае, я предпочитаю рэп. — Серьезно? Чонгук переворачивается на бок, подперев голову рукой, чтобы иметь возможность видеть его. Юнги держит взгляд приклеенным к потолку. — Серьезно, — он замолкает, не зная, стоит ли продолжать, но все равно добавляет. — На самом деле как-то я даже хотел стать рэпером. Кажется, будто это было вечность назад. Воспоминания о подростковых годах, когда он был молод и достаточно наивен, чтобы позволить себе верить, будто музыка в состоянии избавить его от бессмысленного существования, которое ему грозило в родном Тэгу. — Шутишь, — практически шепотом произносит Чонгук. — Нет. Он не уверен, сколько времени Чонгук провел вот так, наблюдая за ним. В конце концов, он чувствует, как постель снова прогибается, когда Чонгук ложится обратно. Музыка все еще доносится из гостиной, слишком громкая, чтобы можно было заснуть, так что он выбирает попросту продолжать вглядываться в пустоту. Какое-то время он не уверен, заснул ли Чонгук уже или нет, пока одеяло не дергается совсем немного, и горячие пальцы смыкаются вокруг его предплечья. — Спокойной ночи, Юнги. Юнги гулко сглатывает, мигом напрягаясь. Он делает глубокий вдох и шепчет тихо: — Ночи. Почему сердце бьется так бешено в грудной клетке, Юнги не уверен.