Яночка

Домой ехали в толпе празднично настроенных студентов. Кто-то уже возвращался из города с массой покупок, кто явно путешествуя от одного стола к другому. Часть незнакомых вывалила сразу после моста в районе скопления общежитий, другая, с интересом посматривая на Янку и Владимира, застряла с ними. Те, что с физмата, с Вовкой перекинулись вопросами в общагу он или нет, еще когда тот с рыжим залез в этот чертов гудящий разномастными голосами холодильник на колесах. Кто спросил про Степку и Мишку, у него ли они зависли? При этом масляно посматривая на замершего за широкой Володькиной спиной рыжего. Ну а уж когда всей гурьбой выпали на необходимой остановке, то вообще стало хоть топись, так как Вовка с объемной сумкой через плечо в сопровождении Яночки сразу срулили в бок ото всех, углубляясь в сеть неприметных поселковских улочек. — Такое чувство, что от моей спины скоро дым пойдет и уши горят нещадно, — пожалился тут же расстроенный рыжий. — Не у одного тебя. — А еще то, что о наших с тобой отношениях в курсе пол-универа. — Ну, не совсем пол... но два факультета точно, — поправил его бурчащий под нос Владимир. Ну не дураки же, и уж вспомнить старую историю со случайным по-пьяни признанием Вовкиного гейства и приплюсовать к этому слуху то, что гуляет про рыжего — каждый сможет. Эх, надо было не слушать Владимиру Яночку, а раскочегарить уазик, хотя в такой дыре все равно все о всем бы прознали. Тут что скажи, весть пожаром разнесется по всей округе, а доброхоты еще и помогут раздуть пламя до самых небес, чтобы потом со вкусом и расстановкой перетереть твои же обугленные кости. — Да ладно, перетрут, повоняют и успокоятся. — Не думаю, что так скоро, — втянул Янка голову в плечи, явно вспоминая свой нелегкий школьный опыт. — Не грузись раньше времени, будем разгребать дерьмо по мере поступления вдвоем и порционно. «Вдвоем» звучало приятно, и Янка, робко протянув руку, коснулся Вовкиной, тот же, сплетя пальцы, вновь утянул к себе в теплоту кармана, продолжая ворчать: — И чего они у тебя опять холодные, словно не кровь в жилах, а вода. — Так мороз же, — млел Яночка с такой простой ласки, горячие Вовкины пальцы вновь нагло стянули с него перчатку, оголяя озябшую кисть. — М-м-м, не переживай сильно. Не знаю, как про твой курс, но Мишке со Степкой я доверяю. И раз они участвовали в нашем с тобой сводничестве, то эти засранцы точно с нами в деле. Яночка хмыкнул в ворот свитера и уже сам сжал Вовкину ладонь в ответ. — Ну, с девушками я своими договорюсь, это точно, а вот с парнями... — А с ними договорятся твои же подруги, — закончил размышления за него Владимир. Он с сожалением отпустил согретую ладонь Янки. Дальше начиналась тонкая вязь протоптанных среди сугробов снега тропинок. Он подтолкнул рыжего в спину, мол, иди первым, а я за тобой. И Яночка пошел, а куда деваться, впрочем, топографическим кретинизмом он не страдал и дорогу до Вовкиного подворья уже запомнил. *** С Вовки взяли честное слово, что он никаким образом не сунется в санузел при доме. Простецкую душевую с поддоном, отгороженную цветастой клеенкой, и туалет обустроили еще при его живой бабушке, и как раз в тот момент, когда Зинаида Петровна сильно сдала. Таскаться до еще не совсем достроенной бани ей стало очень сложно. И дед с дядькой сделали вполне удобный и уютный закуток. Впрочем, дядька спустя пару месяцев организовал на своей половине похожий, иначе бы жена запилила мужика живьем. Дать-то Володька, конечно, дал, но прислушивался к каждому звуку, что доносились из душевой комнаты. То, как открывали воду, спустили несколько раз унитаз... все и так было понятней некуда. Но когда Янка, громко сматерившись, что-то явно уронил, рассыпая по полу, не думая, тут же ворвался к нему следом. Картина, что открылась его глазам, тут же приподняла настроение в трусах на самый максимальный уровень, откровенно накатывая жаром и кровью расправляя заинтересованный стояк на полную мощь. Рыжий стоял, наклонившись к нему голой задницей, одним коленом упираясь в крышку унитаза. Его джинсы с боксерами, съехавшие до пола, еще цеплялись за ногу, застряв в районе тонкой волосатой щиколотки, а вот согнутая нога, кроме яркого полосатого носка, ничего на себе не имела. И судя по тому, как в его руке красовалась незатейливая игрушка, что-то пошло не так и не этак. — Бля... — сформировал Вовка свои эмоции. Янка, вздрогнув, затравленно обернулся и, встретившись с Вовкиными охреневшими глазами, попробовал разогнуться из постыдной позы. Но так ему и дали. Володька тут же оказался рядом, распинывая ногами разбросанные вещи. Сбоку нашлась валяющаяся деревянная полка, которую Янка видно нечаянно обрушил. — Ты же обещал... — рыжий от безнадеги покусывал губы, заливаясь вновь по скулам краской. — Я помогу, не брезгливый, — Владимир отметил, что тот самый ридикюль раскрытым стоит на бачке унитаза, и чего там только не валяется: от анальной смазки, обоймы гондонов, пачки влажных салфеток до простой грушевидной клизмы с остатками воды... В общем, целый комплект и исключительно для жопных изысканий. То-то мать Яночки была впечатлении. — Я сам, — попытались той рукой, что упирались в стену, отжаться от нее. Но Вовка забрал смазанный обильно плаг из дрожащей другой и, поцеловав тонкую вспотевшую шею под медными кудрями, наоборот, еще сильнее опер Янку о стену, теперь уже двумя его руками заставляя сильнее отклячить на себя худые ягодицы. — Расслабься и не дергайся, а то и другую полку обрушим, но уже себе на головы. Вторая добротная деревянная полка как раз висела над бачком унитаза, и Янка, беспомощно посмотрев на нее, уткнулся стыдливо в согнутые свои руки полыхающим лицом, отворачиваясь. Вовка ощупал между выставленными к нему ягодицами сжавшийся красноватый анус, отложил пока на салфетки преждевременно взятый плаг, перехватил тубу смазки. Выдавил щедро, не жалея, размазывая по кругу, разминая сфинктер и под конец проталкивая внутрь сразу два пальца. — Тебе не противно? — С чего? Тем более ты же себе клизмой там все помыл. — Как бы ни мыл... но иногда остается. — Я же сказал, что не брезгливый, — Яночку слегка прикусили за шею, отвлекая, параллельно пытаясь раздвинуть введенные в него на пару фаланг настырные пальцы. Что ж... стало куда податливее. Вовка потянулся свободной рукой за плагом и, придерживая приоткрытый анус, стал осторожно погружать игрушку внутрь. — Зарос ты, брат, причем конкретно. — Ну извини, после разрыва с так называемым «другом» на подвиги особо не тянуло. А задница работала в стандартном режиме обычного натурала. Владимир, не выдержав, заржал от фырчанья Яночки, утыкаясь ему носом в затылок, впрочем, рыжий тоже стал в ответ похохатывать, напрягая свой живот не к месту. — Не ржи, а то так в тебя эту хрень и не вставим. — Тебе легко говорить. Ты мне еще выдай из разряда потужься — легче будет, — потешно пропыхтели. — А что, действительно легче? — ехидно замечая. — Да пошел ты. Вводи давай, вроде пошло, как по маслу... — пытаясь осознать свои ощущения в растягиваемом заду. — По смазке, — уточнили. — Не смеши меня, а то выдавлю спазмами обратно. Вовка перехватил плаг поудобнее, внутрь полого пространства эластичной игрушки влегкую проникали сразу два его пальца. Он немного потянул ее на себя, слыша сдавленный Янкин вздох облегчения, а после снова поднажал, чувствуя ответную дрожь перед ним желанного тела. Теперь игрушка проникла наполовину, но дальше застопорилось. — Ты уверен, что он полностью входил в тебя? — Ну... весной входил... — неуверенно промычал Янка сквозь приоткрытые губы, дышал он через рот отрывисто и тяжело, чем возбуждал Вовку еще сильнее. Тот снова частично вытянул игрушку на себя, с интересом отмечая, как смазка, капая, стекает на пол, а после протолкнул обратно внутрь растягиваемой задницы. Что ж, прогресс был очевиден, еще пару подобных маневров и плаг полностью вошел в Янку как влитой. — Класс... — причмокнул Володька губами. — Не пялься туда, я тебе не кунсткамера, — Яночка попытался натянуть задранный свитер с футболкой вниз на пятую точку. И если это Вовка ему и позволил, но вот вернуть боксеры с джинсами однозначно нет. Удачно наступив на свалившуюся окончательно одежду и, пока Яночка медленно и верно наклонялся за своими вещами, нагло перехватив их из-под носа рыжего, с добычей выскочил из санузла, сопровождаемый отборными нецензурными выражениями. — Я и не знал, что ты шикарно материшься. — Отдай штаны, сволочь! В болтающемся свитере до середины бедра, с голыми стройными ногами, на которых красовался только единственный носок, второй был благополучно сдернут в туалете при избавлении от портков, раздраженный рыжий выглядел умилительно-беззащитно. Но их перепалку прервал стук в двери, которые практически тут же распахнулись, являя нашей паре Степку и Мишку в их помятой красе и все в том же полуримском прикиде на русский лад. Владимир про себя сматерился: «Вот черт, снова забыл закрыть входную дверь изнутри», увы, раньше такой надобности у него не было. — Вовка, извини, все понимаем, тебе сейчас не до этого... — начал было Степка, но краем глаза заметил, как из-за угла к стоящему к ним лицом Владимиру, явно что-то прячущим за спиной, тянется хмурый Янка. — Ага, мы в баню попасть не можем. А гулять в простынях и пуховиках второй день, девы уже плешь проели, — Мишка в силу своего бокового расположения этого не видел, мешала как раз стена, из-за которой рыжий, стараясь не показываться пришедшим парням, пытался дотянуться до украденного Вовкой своего имущества. Зато Степке Янка был виден куда с добром, буквально в рост, с его голыми ногами и даже с тем, что подпирало свободный свитер снизу. Степка оторвал свой взгляд от спрятанного под вязкой чужого стояка и, встретившись с испуганным взглядом Яночки на раскрасневшемся лице, и сам ответно побагровел. — Наверное, захлопнулся замок, так бывает, — отмер Вовка, он походя поправил свой налитый член в штанах, сделав несколько шагов в сторону от тянувшихся к нему из-за угла рук. — Ты скажи, где ключ взять, мы сами... — Степан отвел глаза от смущенного рыжего, который, поняв, что его раскрыли, отшатнулся тут же назад. — Да мне не в тягость... — начал было Владимир, но, заметив с какими глазами Степка поглядывает в сторону спрятавшегося за ним рыжего, догнал, выдавая, где стратегический запас искомого. — Сбоку от тебя связка висит на крючке. Мишка пытался что-то радостно поддакнуть, но Степка, сдернув ключи, вытащил ничего не понимающего друга из дома на мороз с железной установкой: «Айда, брателло, девочки ждут. Да и все к херам уже заиндевели!» — Пиздец... — смял небритое лицо рукой Вовка, он быстро, пока еще кто не вломился к нему следом, набросил крюк, а после еще и засов задвинул для верности. — Отдай, — Янка меж тем, поняв, что входная дверь теперь накрепко закрыта от внешнего мира, выскочил, морщась, из-за своего стратегического угла, вцепляясь в удерживаемые Володькой джинсы. — Да ни за что! — Вовка отреагировал куда быстрее, выкрутил из цепляющихся пальцев предмет спора и, зашвырнув его метко на антресоль, вжал Янку в себя. Серо-зелёные глаза с ужасом проследили фееричный полет своей одежды, что теперь можно было только достать со стремянкой или со стула. Но жадно шарящие по нему руки слишком отвлекали, тем более одна нагло скользнула по спине вниз и, огладив обнаженные ягодицы, занялась введённым в него плагом. — Ты... — начал было Яночка, но его распахнутый рот заткнули страстным поцелуем. — М-м-м... Щетина немного кололась, но то, что вытворял жаркий язык Вовки в нем, покрывало все неприятные ощущения. Янку оперли по-хозяйски в стену, шуруя в заднице плагом, осторожно, медленно, но неотвратимо. Рыжий влипал в своего пленителя, вздрагивая на особо резких выпадах и замирая от навалившегося на него яростного напора. Володька свободной рукой дернул уже свою ширинку, со стоном облегчения высвобождая свое до предела налитое хозяйство. Свитер у Янки задрали вверх, и теперь Вовкина светло-бежевая головка потиралась о усиленно подтекающую вязкостью алую, зажатую между их рвано дышащими животами. Воздуха явно не хватало, сознание плавилось и просилось на горизонтальную поверхность. — Идем, — Вовка свой голос вообще не узнал, он перехватил Яночку под его задравшейся одеждой за полыхающий торс и потащил уже не сопротивляющегося в сторону спальни. Толкнул по-хозяйски на кровать животом и, пока Янка беспомощно барахтался, освободился от собственных штанов. Рыжий уже хотел сползти с мягкой поверхности, но его сверху придавили своим живым весом. — Надо тебя раздеть, а то твоя безразмерная хламида однозначно не возбуждает, — с Янки через голову попробовали содрать свитер вместе с футболкой, но добились только того, что стянули только с головы, руки же рыжего пока кутались в ненужной одежде, — так дело не пойдет. Володька слез с распластанного под собой поджарого тела и уже сам крутанул Янку к себе лицом. Тот распластался перед ним раскрасневшимся, раздраженным и смущенным одновременно. Смесь эмоций на лице рыжего была забавной, и то, как он прижал содранное к груди, умиляло. С другой стороны, пока руки у Янки были заняты, Вовка с хмыком приступил к следующему пункту. Он утвердился на коленях между разбросанными ногами своего оппонента и, пока тот не сообразил, чем ему грозит сия позиция, подхватив за задницу свое рыжее вожделение, пригребая Янку внаглую на свои бедра сверху. — Ты что творишь?! — выдал тот, все еще обнимая не до конца сдернутый с себя свитер. — А что, непонятно? — кивнули на налитый алый стояк рыжего. — Но... — начал было Янка искать пути отступления, как его зад облапали, вновь дергая не вовремя игрушку. — Да что б тебя... черт, — простонали ответно явно с довольными нотками в полный голос. — Гондоны же около толчка остались и смазка с ними, м-м-м... — Ну, и зачем они нам? Я незаразный, проверялся относительно недавно. И тебе... — осмотрели жадным взглядом зашуганного Янку, совершенно не собираясь от него отлипать ни на миг, — вполне доверяю. Или ты болел гепатитом? — Нет, чего мелешь? И потом, я без презервативов с Эдиком не пробовал... да и летом проверился, как узнал, что он кроме меня ещё и по бабам ползал, млять, не трогай хотя бы пока плаг, — не выдержал Яночка. — Ну и как, нашли что особо вульгарного? — усмехнулся Вовка, цепляя своими пальцами игрушку. — Нет конечно... да что ты вытворяешь?! — запричитали речитативом ответно. — Тогда тем более, — Володька потянул плаг из Янки на себя и в тот момент, когда тот с пошлым чпоком вышел под вскрик рыжего, заметил, — а смазки в тебе и так полно, так что... К раскрытой дырке немедля приставили давно изнывающий конец, проталкивая головку, а после, перехватывая удобнее за задницу, навалились, медленно, но верно натягивая полыхающее нутро рыжего до упора поджавшихся в предвкушении яиц. Янка охнул, даже после плага проникновение было немного болезненным, Вовкин член оказался куда толще и длиннее игрушки, ноги рыжего неудобно висели, и когда Володька их закинул себе на плечи, Яночка уже не особо сопротивлялся. Владимир, поморщившись и сам ощущая, как болезненно зажимают его член в себе, замер, пережидая спазм. И только после того, как Янка немного отпустил, двинулся для пробы, осторожно приноравливаясь. — Вот и умница, расслабься, ты не представляешь, как в тебе охуенно... — рыжего куснули за худую коленку. — Ты меня порвешь... — прошипели ответно, пыхтя. — Так больно? — Терпимо, но приятного мало... — А если так? Подхватили под коленками и, широко раздвинув их, надавили, заставив рыжего сложиться буквально пополам. — Мля... — Янка попытался дернуться на глубокий задвиг в себе, что последовал сразу после смены позы, но двигаться было некуда, Вовка навалился на него сверху, отпуская ноги и зажав вспотевшую голову за полыхающие уши, полез целоваться... — Мне дышать нечем, — прохрипели между поцелуями. — Дыши через нос, а не рот, — подсказали разумное решение, но ноги рыжего развели сильнее в стороны, уже так не давя согнутыми коленками на грудь. Вовка совсем улегся на согнутого под ним Янку, попытался оторвать так до конца не снятый свитер, но тот его еще сильнее прижал к себе. — Ну и черт с тобой, сам сбросишь, — вернулись опять, вставая на широко раздвинутые колени, — мне же проще... ну вот ты и расслабился, так что держись, все самое интересное впереди. И пока Янка, соображая, что именно, пытался пристроить свои длинные ноги, Вовка подхватил его ягодицы, задвигался, наращивая амплитуду и ускоряя темп. Через минуту Яночка стал подухивать, а еще через пару, когда из него практически вышли и затем грубо задвинули, взвизгнул так, что сорвал у Владимира все еще оставшиеся предохранители. Теперь его просто ебли, втрахивая по-полной, не слушая ни причитаний, ни стенаний, впрочем, все кряхтения и ругань скоро заменились такими откровенными стонами, что Вовка, смотря в затуманенные страстью глаза рыжего, не сомневался, он на правильном пути и скоро достигнет совместного апогея. Янка попытался теперь выпутаться из ловушки свитера сам и дотянуться до мотыляющегося своего налитого конца. Но освобожденные руки ему тут же заломили за голову, нависая подавляюще сверху. Володька работал усиленно бедрами, вбиваясь в раскрытый Янкин зад, уже мало чего соображая. — Дай слить, скотина! — выстонал рыжий, смотря на вспотевшее напротив него лицо. — Нет... ты и так кончишь скоро... — сквозь зубы процедил Вовка, стараясь не слить раньше времени, слишком уж сексуально выглядел под ним распластанный Янка, желанно, слишком... уж... — Да я никогда раньше... без дрочки... — начал было Яночка, как затрясся, выгибаясь под Вовкой и обильно выстреливая ему и себе на грудь. — Кла-а-а-асс, — застонал Вовка ответно и, отпустив заломленные руки Янки, вжал его безжалостно в себя, вдавливая основательно в постель и ответно кончая в сжимающую пульсирующую плоть. Ритм сердец долго не успокаивался, Вовка хотел было уже скатиться с Яночки, как осознал, что тот ответно его обнимает. На новую серию поцелуев ответили хоть и вяло, но положительно, правда под конец прикусив нижнюю губу Владимира. И когда он вопросительно чуть отодвинулся от вспотевшего лица Янки, пояснили: — Может слезешь? И еще кончать в меня было не обязательно, теперь снова тащиться в туалет. — Как только отпустишь, — намекая на обхватившие вокруг его торса руки, — слезу. Янка окончательно побагровел, видно поняв, что непроизвольно прижимает к себе Вовку, но хватку расцепил, давая своему любовнику больше свободы для маневра. Владимир облизал цапнутую губу, отмечая, как за его языком следят заинтересованным взглядом. А после, выскользнув из рыжего, не объясняя, скрылся из комнаты. — Вот ведь... — начал было Янка, пытаясь сжать подтекающий зад, дабы не запачкать под собой простыни. — Не нужно, лежи, — Вовка вернулся с той самой сумкой «на все случаи анальной жизни», выдергивая пачку пропитанных специальным раствором влажных салфеток. — Я сам, — Яночка забрал часть, обтирая свой заляпанный живот и опавшие муди. — Да я и не спорю, — начал было примирительно Вовка, обтирая свой повядший конец и на Янкино «Отвернись и не смотри» в этот раз послушно поворачиваясь к нему спиной. Правда, как только дали добро, забрал все используемое в первый подвернувшийся пакет, пометив в голове выкинуть, как только — так сразу, и, забравшись на постель к вытянувшемуся в неге Яночке, накрыл сбитым в сторону одеялом по самые уши, пригребая уже под ним упертое жилистое тело рыжего к себе поближе, оплетая для верности не только руками, но и ногами. — Так и встретим Новый Год? — поинтересовался Янка для проформы. — А что? Меня все устраивает. Но если хочешь, пойдем к соседям или в общежитие к общему столу? — предложили все возможные варианты. — Не... я пас, особенно после таких яростных песнопений к той подвыпившей компашке за стеной. — Если они еще тут и сами не срулили до общества в общагу. — Тогда... тем более, — Янка зевнул и, вяло уткнувшись в шею Вовке, тихо засопел. Владимир нежно улыбнулся своим хитрым мыслям, дрема и на него накатывала волнами. А после хорошего секса вдвоем спалось особенно упоительно. Проснулись от канонады за окном, было слышно, как компания за стеной выбежала с гиками на улицу, запуская все, что можно, в пасмурное небо. — Кажись, Новый Год... — Янка заворочался, пытаясь выбраться из силков крепких рук. — Угу, куда ты? — В туалет надо бы и пожрать... Вовкин желудок ответил согласным урчанием на данное предложение со стороны. Владимир приоткрыл глаза, с удовлетворением наблюдая, как Янка с кряхтением перелезает через него, и, прихватив футболку с безразмерным свитером, ускальзывает в сторону санузла, напоследок замечая: — Штаны мои достань с антресоли, коль туда сам закинул. Володька согласно хмыкнул, потащился следом, прихватив за собой из комнаты табурет. Он слышал, как врубили душ, и, с улыбкой стянув валяющиеся под потолком штаны с труселями, отправился следом за своей суровой «дамой сердца». Янка, расположившись с комфортом за цветастой клеенкой, что-то подмурлыкивая, намыливал себя усиленно гелем. Вовка кинул Янкину пропажу на бачок унитаза, напомнив мысленно себе, что необходимо прикрутить полку на место, а сам просочился без спроса следом, чуть отворачивая рожок душа в сторону стены и обнимая намыленное тело любовника сзади. Янка, вздрогнув, сматерился, пару раз дернулся, устраивая возню за обладание мочалки, но как только Вовкины ладони заскользили по нему, нежно оглаживая и намыливая, прикрыл глаза, откровенно млея. Так бы и стояли они бы под горячей падающей водой, плотно прижимаясь друг к другу, как Вовка услышал громкий стук во входную дверь, и, чертыхаясь под явные издевки Янки, пополз мокрым открывать, разве что намотал на чресла полотенце. За дверями в сенцах уже никого не было, только посреди дороги торчал объемный пакет со жратвой, увенчанной бутылкой красного вина и прилагаемая записка, в которой корявой Степкиной рукой были нарисованы два ебущихся кролика. Судя по подробному рисунку, оба кроля обладали мужскими гениталиями, а еще шла приписка постскриптумом: «Не теряйте, мы до общаги!» — Вот же ж сурки, — заметил беззлобно Вовка, но за еду был явно благодарен. Во всяком случае, когда распаренный Яночка выпал из-под душа, романтический стол уже был готов и пара куриных ножек с тушеной картошкой, нарезанная горкой колбаса, сыр, хлеб и салат оливье радовали желудок и глаза. — Вау, и кто у нас щедрый Дед Мороз? — Степан, — подсказал Вовка, правда, судя по тому, как задумчиво вытянулось Янкино лицо, мол, какой из них, объяснил более подробно. — Он нас в бане своей спиной прикрывал, держа визжащую Верку на руках. — А-а-а... — протянули, вцепляясь зубами в куриное мясо. — Угум, — Вовка приземлился с Янкой рядом, вновь загоняя его в угол дивана. — Поесть дашь хотя бы? — Я подумаю. — У меня задница болит, вообще-то. — Жаль, но ничего, я терпеливый. — Что-то не заметил особо, — и в тянущуюся к нему наглую руку торжественно вручил браво другой куриный кусок. — Может вина нальешь, а? Праздник хоть встретим. — А то я бы не догадался, — со вздохом печали оставляя куриную ножку на крае тарелки и отправляясь искать штопор. — Черт, придется ножом, я штопор Кольке с Артемом вчера еще отдал. Пробка, сволочь, никак доставаться ножом не хотела, крошилась, и Вовка ее просто протолкнул внутрь, вновь поминая всю нечисть смачным пучком, так как часть вина брызнуло ему на руки. В граненых стаканах жидкость отливала тускло. — Могли бы водки подкинуть, — пробуя на вкус и кривясь, — полусладкое, дешевое, гадость. — Думаю, водку они уже выжрали, а это покупали явно для девчонок. Ладно, не куксись так, — чокнулись стаканом с Вовкиным, — я плохо переношу крепкое спиртное, а вино в самый раз. — Видно девицы Степке подсказали на счет твоего вкуса. — Скорее больше ничего не осталось. Ну что, с наступившим, вот не думал, что встречу его подобным образом. — Ага, с ним же, и в этом я с тобой солидарен. Стол подчистили быстро, под еду, как бы Вовка ни морщился, вино ушло буквально влет. После выпали на крыльцо «смотреть на звезды». Вернее Володька курить, а Яночка просто за компанию. Конечно, все их отношения были пока наживлены буквально белыми нитками по-больному, а через пару дней начинались чёртовы экзамены. Но почему-то обоим в данный момент казалось, что нет ничего невозможного. Где друзья прикроют, где и сами хвосты кому накрутят, главное — теперь они вместе, а не по одному в гордом одиночестве. Вовка глянул на прислонившегося рядом Янку, интересно, а рыжий не стушуется перед его родителями? Конечно, отец Владимиру вломит по первое число, как пить дать, да еще и дед добавит. Но, может, мать заступится вместе со старшим братом, у которого Володька всегда был любимчиком. Тем более внуки у них уже от старшего есть, а чего с Вовки взять, вечно непутевого по жизни? — Чего притих? — хмыкнул на гудящие мысли Владимира ехидно Янка. — Да вот думаю, как тебя своим представлять... — язвительно добил в ответ Вовка. — Только не это... — простонал болезненно Янка. — А чем я тебя хуже? — намекая на то, что с Янкиной мамой Володька же познакомился. — Надеюсь, хоть не завтра? — с неподдельным страхом в голосе. — Ну... — игриво. — Дай отдышаться с пару месяцев. Где твое великое и непревзойденное терпение? — Неделю. — Хотя бы полтора месяца. — Две. — Месяц. — Уговорил, согласен на три недели. Янка подумал, взвесил, кивнул своими медными кудрями, что в новогодней ночи казались совсем черными, только чуть отливали иногда бордовым при свете тусклых уличных фонарей. Вовка же мысленно потер загребущие лапы, просто через неделю к нему собирался заскочить его старший брат, будучи проездом в командировке. Но пока рыжему не стоит этого знать, главное вовремя изобразить удивление при виде Витальки. Ну а после они как-нибудь с ним обмозгуют, как все это преподнести остальному Вовкиному семейству. Две головы, конечно, хорошо, но три куда лучше, так как именно Виталька единственный знал правду про ту самую историю с Валькой и также был более чем в курсе, как Владимир еще пару лет назад безнадежно сох по огненному бабнику Никитке. Но это случится только через неделю, и когда она пронесется бешеным галопом, тогда они и подумают. А еще надо было прикупить красок, холстов или чего другого, на чем ваяют все великие художники, и подбросить рыжему. Пусть, вдруг снова загорится, пометил себе в голове очередной пункт Вовка. Уж что-что, а планировать по хозяйству он умеет. Ну а пока на небе распогодилось и даже вызвездило. Новогодняя волшебная ночь была в самом разгаре. Конец