Несломленные

Замок был наполнен мрачной тишиной. Несколько часов назад на праздновании своих именин скончался лорд Орлиного гнезда. Теперь создать договор с Долиной будет намного труднее. Ведь скоро будет объявлено, что теперь новым лордом стал Гаррольд Хардинг. Джону Сноу оставалось лишь надеяться, что лорд Бейлиш, сможет влиять на нового лорда. Он удивлялся такой быстрой смене событий. Вот, Джон танцует и разговаривает с Алейной Стоун, которая была невероятно прекрасна в тот вечер, а затем внезапно умирает лорд Аррен, для которого уже имеется замена. Отчего-то Джону казалось, что смерть лорда Робина не была случайна. Казалось, что его отравили. Ведь удивления на лицах лордов Долины он не заметил. И от него не ускользнула самодовольная улыбка Хардинга. Неужели он смог спланировать и провести такой ход, что теперь он стал лордом Долины, имея большую власть. Джон чуял в нём угрозу и не считал нужным когда-нибудь ему доверять. И с этим человеком придётся связать свою судьбу Алейне. Джона охватывали чувства гнева и зависти, когда думал об этом, хоть и не понимал почему. Почему его настолько влекло к этой девушке, которую он почти не знал? Почему она начинает заставлять его чувствовать нечто давно забытое? Но он не мог найти ответы. Размышления Джона заходили в тупик. Ему нужно было многое обдумать, но было трудно сделать это в той части замка, которая была обитаема и в которой находилась комната Сноу. От Пипа он слышал, что левое верхнее крыло замка всегда пустовало, и потому решился туда идти. Но, когда Джон пришёл туда, то услышал всхлипы и рыдания. Он быстро подошёл к комнате, откуда они доносились, и услышал голос:  — Кто здесь?  — Миледи Алейна?  — Джон? Он осмелился войти в комнату, находя Алейну, что прижалась к ближней стене и плакала. Она была явно удивлена, увидев его, и смотрела на то, как Джон начал подходить ближе к ней, садясь на кровать, на которой находились сама девушка.  — Соболезную вашей потере. Вам наверняка тяжело потерять кузена. Должно быть вы его очень любили. Внезапно на губах Алейны появилась усмешка:  — Любила? Робин был милым, но потерянным. Да, я испытывала к нему привязанность, ведь он был остатком моей семьи, но здесь я не из-за него сейчас. С непониманием и со смешанными чувствами, ставшими столь привычными, Джон спросил:  — Что же тогда вас печалит?  — То что теперь затишье, на которое я так надеялась, погибло. Сейчас начнётся игра, со всей той ложью, предательством, что мне ненавистны, которые презираемы мной всей душой. И мне вновь предстоит стать частью игры, где я буду лишь пешкой.  — Вы не впервые так себя зовёте.  — Потому что именно такая я. Такой меня сделали. Из её глаз медленно продолжали идти слёзы, но она не пыталась их убрать или скрыть. Джон тяжело вздохнул:  — Мне жаль. Я знаю каково это, когда из тебя делают то, что ты не желаешь. И когда предают, что становится столь больно и это уже никогда не забудется. Алейна покачала головой:  — Вы не можете этого знать. Не можете.  — О, нет. Могу. Пришла очередь усмехнуться Джону. Он видел удивлённые и ничего не понимающие глаза Алейны. В эти секунды, принимая опасное решение, ему казалось, что оно верное. Тяжело вздохнув Джон стал рассказывать историю становления себя. Он поведал ей почти всё, упуская определённые детали. Говорил о своём прибытии на Стену, обучении, времени, когда он был среди одичалых, его выборах, об убийстве и воскрешении. Рассказал о Иных и опасности, что грозила человечеству. Алейна слушала. Она ужасалась тому, что говорил ей Джон, но казалось, что верила всем его словам. Когда он закончил Алейна осмелилась коснуться ладонью его плеча, произнося:  — Мне так жаль. Джон удивлённо смотрел на неё, накрывая её ладонь своею. Они находились в таком положении несколько долгих мгновений, смотря друг другу в глаза. Но Алейна отняла свою руку, с трудом переводя дыхание.  — Алейна. Я должен спросить. Что с вами теперь будет?  — Не знаю. Теперь моя свадьба с сиром Гаррольдом неизбежна. Как бы он не желал обратного, но, даже когда он лорд Долины, его долг жениться на мне. Джон помрачнел:  — Он не желает вашего союза? Алейна покачала головой:  — Этот брак не принесёт счастья ни ему, ни мне. Теперь мы обречены.  — Вы должны быть осторожны. Быть может, она смогла понять по его лицу то, о чём он думал, раз она спросила:  — Вы полагаете, что это Хардинг отравил Робина и попытается избавиться от меня?  — А разве вам так не кажется? Ладонь Алейны резко вцепилась в его руку:  — Не вздумайте говорить об этом. Никому. Если вас услышат, то убьют. Прошу, не говорите об этом больше. Джон кивнул, глядя как она выдыхает от облегчения.  — Это мой путь, Джон. Этого не изменить.  — Мне жаль. Их взгляды вновь соединились. Непонятно кто сделал первое движение, но теперь они соединились в хрупком и нежном объятии. Прикосновения были еле ощутимы, но для Джона они стали столь важными, что теперь означали очень многое, словно они дарили ему иллюзию спокойствия и счастья. Но всякой иллюзии суждено исчезнуть, будто её и не было. Алейна осторожно отстранилась, от смущения отводя взгляд.  — Боюсь, мне пора. Благодарю вас за всё. Но когда она встала и почти вышла из комнаты, Алейна помедлила и обернувшись произнесла:  — Правда. Спасибо. И она ушла. Джон остался в одиночестве, вновь пытаясь понять суть происходившего с ним. Эта девушка творила с его чувствами нечто неизвестное ему. И теперь она находилась в незавидной ситуации, но что мог сделать Джон? Он не знал. Сейчас нужно было думать о предстоящих переговорах с Долиной, а не о попытках спасти невинную деву, словно рыцарь из детских легенд. Ведь Джон уже давно не мальчик и не юный глупец. Но отчего его, как казалось мёртвое, сердце будто бы сжималось при мысли о том, что Алейна будет в опасности. Джона пугало это. И он надеялся, что вскоре чувство, непонятное ему, исчезнет. Но сейчас он должен сосредоточиться. Отчего-то ему казалось, что скорые переговоры будут решать судьбу не только его судьбу с Чёрным замком, но и будут касаться напрямую Алейны. И тогда он не мог проиграть.