Несломленные

Наступала ночь. Её тьма скрывала за окном всё живое, и комнату освещала лишь пара свечей и согревающий огонь в камине. Санса с трудом переносила тишину наступавшего мрака, смотря на себя в отражении зеркала. Она уже начинала готовиться ко сну, распустив длинные рыжие волосы, что теперь струились по её плечам. Из-за них и цвета глаз все так часто сравнивали её с матерью. Но со временем Санса осознала, что они имеют большие различий, чем могло казаться… Девушка коснулась одного из локонов своих волос, наблюдая за игрой их перелива на огне свечи. Поцелованная огнём. Так называла её Вель. И это прозвание от одичалых действительно могло по-настоящему описать Сансу. Но иногда ей казалось, что огонь проник в неё чуть глубже, позже заледенев от холода, что внутри неё не давал обжечься снаружи. Но пыл чувств всё же не мог утихнуть в ней. Она не в силах изгнать его. И сейчас чувства не давали ей свободно дышать. После рассказа Брана о настоящих родителях Джона Санса не могла прийти в себя. Сердце её то стучало с быстрым ритмом, то замедлялась в ожидании… И ей становилось страшно. В какие-то мгновения Санса жалела, что не отправилась за Джоном сегодня, послушавшись Брана. И хоть понимание, почему им стоило сдерживаться от встреч, уже нашло её, но эта безысходность в судьбе, бездействие, ожидания мучили и терзали её сердце. Незнание, что теперь происходит с ним… Ведь правда, которую они узнали, имела силы сломить Джона. Но нельзя было позволить такому произойти. Она знала, Арья сможет привести его в сознание реальности и понимания, что его семье не важно на кровь и людей, от которых он был рождён. Так же Сансу волновало нечто иное. Джон никогда не был её братом. Не был. И те чувства, которые она испытывала, которые пыталась убить в себе, вновь вырывались, не зная запретов. То отчего их сердца разрывались, той боли от неправильности испытываемого, стыда… Их больше не было. И Санса не могла не думать об этом. Сводящие с ума мысли сами находили её, давая надежду… Но она понимала, что нельзя дать ей зародиться столь глубоко, пока не поговорит с Джоном. Но Боги знают, когда они будут готовы… Вдруг раздался стук. Санса нервно вздохнула. Она знала кто это. Не служанка, ведь сразу после возвращения в Винтерфелл девушка дала предупреждение прислуге, что в вечернее время леди Старк не нуждалась в их помощи. В эти моменты ей было необходимо одиночество, пока она размышляла, как они смогут выжить в будущем. Нет, это был некто другой. Санса отворила дверь, увидев пред собой его:  — Джон.  — Санса. Его голос был полон той же надежды и немой мольбы. Она впустила его в комнату, закрывая дверь. Санса стояла перед Джоном, наблюдая его глубокими серыми глазами, полными нежности и неуверенности. Он глубоко вздохнул:  — Я знаю, что мне следовало придти утром, не в столь поздний час… Но я не мог ждать…  — Джон… Ей так многое хотелось сказать. Мысли бессчётным количеством звучали в голове. Но слова никак не приходили. И тут она услышала его голос:  — Всё это так… свалилось на меня… Я не понимаю, кто я и как быть… Мне предстоит многое осознать и принять… Но я знаю, что не смогу справиться без тебя. Джон медленно подошёл к ней, находя её ладонь, мягко удерживая. Санса смотрела на него, чувствуя, как замирает от его прикосновений, в жажде продолжения…  — Ты причина, по которой я смог вновь и вновь обрести себя. С самого начала… Ты навсегда поселилась в моём сердце… И пусть потом мы страдали так сильно… Но теперь, когда мы знаем правду… Я твой кузен… Его устами завладела улыбка облегчения, и он всё ещё с нежностью смотреть на неё, продолжая:  — И, знаю, впереди последуют много препятствий из-за моего происхождения… Но я больше не смею молчать. Санса… Я люблю тебя. Санса радостным удивлением глядела на него. Она чувствовала на губах невольную улыбку от долгожданного счастья и облегчения, что они больше не должны были скрывать то, что томилось внутри так долго. Та же радость владела и Джоном, что был к ней всё ближе:  — Я люблю тебя. И пусть пройдёт время, когда мы скажем правду Северу, но я точно знаю, что желаю сделать после… Санса… Ты выйдешь за меня? На миг она лишилась речи. Это не было похоже на реальность. Лишь на сказочный сон; её забытые мечты… Санса могла лишь кивнуть, шепча:  — Да. И, улыбаясь, повторять:  — Да. И не страшась, не стыдясь, Санса потянулась к нему, нежно целуя. И это столь отличалось от их момента в Чёрном замке. Сейчас они жаждали, измученные от вечного бегства и попыток не замечать правду. Но теперь… Теперь они были свободны. Джон притягивал её к себе, чувствуя отчаянную необходимость в ней, невозможность жизни без неё, целуя всё глубже… Страсть наполняла их, затуманивала желанием. Но, с трудом найдя в себе силы, Джон слегка отстранился, касаясь её лба своим:  — Нам следует остановиться. Но вновь последовал поцелуй.  — Мы должны…  — Нет… Санса смотрела на него, чувствуя уверенность и желание, никогда не испытываемых ею до этих моментов.  — Я не хочу больше ждать. Судьба слишком долго заставляла нас терпеть. Она с нежностью приложила ладонь с его плеча к щеке:  — Ты нужен мне, Джон. Я… Я люблю тебя. И это чувство переполняло их. С нежностью и счастьем они смотрели в глаза друг друга. Джон притянул Сансу ближе к себе, продолжая целовать. Руки были на её спине, направляясь к месту, где начиналась шнуровка платья. Но пальцы запутались, в незнании, что делать… Санса засмеялась от этой неловкости, поворачиваясь к нему спиной, помогая развязать шнуровку. Она учащённо дышала, чувствуя касание его пальцев на своей коже. Джон стал целовать её шею, и Санса невольно застонала. Чувство наслаждения и потребности в нём затмили всё, девушка потянулась к нему, целуя вновь и вновь. Но неожиданно она отстранилась:  — Постой. Здравый смысл был ещё жив. Санса отошла от Джона, расстелив на лежащем на полу ковре мягкое покрывало. Она посмотрела на него, уже предвидя вопрос. Да, Санса была уверенна. Джон знал, что она была ещё девой, но готовая пойти против приличий, и беспокоился за неё. И уже за одно это Санса готова была снова и снова целовать его, чувствуя бесконечную любовь к нему. Она притянула его к себе… И они растворились в друг друге. Обнажённые, искренние, любящие, они ласкали, целовали, наслаждаясь друг другом. И ничего больше не было, только они… Санса знала, что в начале будет боль, но последовавшее за ней блаженство унесло её за пределы действительности. Только Джон… Лишь он… И они достигли пика, скрывая стоны в поцелуях. Разве что-то могло принести ей большее счастье? Санса не знала. Её взгляд был затуманен. Она смотрела на Джона, прикасаясь к его лицу. Как же прекрасен он был. Её нежный рыцарь. Или, правильнее, король? Тут Санса почувствовала незнакомое чувство в теле. Так и должно было быть после того, отчего румянец долго мог украшать щёки девушки. В ответ на скорый вопрос Джона, всё ли хорошо, Санса попросила принести им одеяло. И пока он двигался к кровати за ним, она скомкала покрывало, доказательство их ночи, их спешной любви, и бросила его в огонь в камине. Нельзя было, чтобы кто-то узнал об их связи. Время ещё не пришло. Санса оглянулась, видя Джона, что лёг с ней, притягивая к себе и укрывая их тёплым одеялом. Она лежала на его плече, руками ощущая его шею и грудь. Джон с нескрываемой тревогой спросил:  — Я причинил тебе боль? Санса с улыбкой смотрела на него, целуя в плечо:  — Лишь ту, что должна была быть в любом случае. Но то, что было потом… Она не могла произнести, но щёки её были алы, и девушка просто уткнулась в его шею, чувствуя истинное счастье. Как же ей было хорошо. Быть с ним, не думая ни о чём. В почти тёмной комнате, где лишь дрова в камине шумели от касаний огня.  — Я не хочу, чтобы эта ночь кончалась. Джон нежно провёл ладонью по её волосам:  — У нас будет много ночей как эта. Санса вздохнула, понимая, что им нельзя забываться ещё сильнее:  — Джон. Она слегка приподнялась, видя его обеспокоенный вид:  — Пойми, пока правда о тебе не станет известна, и мы не принесём брачные клятвы… Улыбки невольно озарили их лица от этих слов, и Санса продолжала:  — Мы не должны больше делить так ночи. Нельзя допускать слухи. Никто не должен знать, даже наши родные.  — Бран может знать. Санса вздохнула. Джон был прав. Но Бран не станет говорить. Она была готова смириться, что уже не сможет вернуть младшего брата. Он был потерян где-то внутри странной и несколько пугающей оболочки человека, зовущего себя Трёхглазым вороном.  — Санса. Голос любимого вернул её к реальности. Она посмотрела на него, всё ещё не веря своему счастью, пока Джон протянул руку к её щеке, произнося:  — Я подожду, пока не придёт нужное время. Главное, чтобы мы ничего не скрывали от себя. Это было невыносимо. Остальное… Я выдержу. С тобой. Санса, улыбаясь, поцеловала его руку, укладывая голову к нему на плечо. Она не знала, за что заслужила это счастье с ним. Но тут девушка почувствовала, как Джон напрягся:  — А что, если… когда все узнают правду, нам не позволят этого? Тебя как наследницу могут выдать за одного из лордов, я же…  — Джон. Санса знала, что это имело смысл. Но также она понимала и остальное:  — Когда откроется правда о тебе, единственное решение для спасения и не развития конфликта будет наш брак. Пускай ты и Таргариен по рождению, но Робб благословил тебя на правление дома Старк и Севера. И брак с наследницей Старков, леди Винтерфелла, даст тебе более устойчивую поддержку. Север примет лишь себе подобного, каковым ты и являешься.  — Ты говоришь как истинный политик. Без эмоций, без выражения чувств. Она вздохнула:  — Политика жестока, Джон. Она холодна и бесчувственна. В ней нельзя думать эмоциями. Но нам повезло; всё на нашей стороне. И ты будешь в моей постели… Они улыбнулись. Санса потянулась к нему шепча:  — Нужно лишь подождать, любовь моя. Джон выглядел удивлённым. Ведь ещё так непривычно было больше не скрывать свои чувства. Он застенчиво прошептал:  — Можешь повторить? Санса улыбнулась, готовая говорить это вечность:  — Любовь моя. Она нежно поцеловала его и устроилась на плече, чувствуя подступавшую усталость. И пусть реальность не исчезла, многое ещё придётся пройти, но это не волновало их в этой ночи. Влюблённые уснули в объятиях друг друга. И ничто не сможет помешать им быть вместе.