Несломленные

Последние дни были столь наполнены событиями, что Эйегон с трудом пытался воспринимать происходящее. Совсем недавно он вместе с Джоном Коннингтоном, принцессой Арианной и довольно малым количеством солдат для охраны приехал в Дорн, где он наконец познакомился со своей тёткой Дейенерис Таргариен. Она была несколько иной, чем в его представлениях: моложе, надменнее. Интересно, как отреагировала эта женщина, когда узнала, что трон, который она считала своим по праву рождения, оказался имел другого истинного наследника? Эйегон не смог выяснить это по началу, ведь Дейенерис не затрагивала данную тему сама и молчала, когда речь заходила о положении её племянника. Всё было так спорно. Юноша невольно мыслил, что, узнав друг друга, им удастся обрести потерянную семью, но теперь он осознал, как было это глупо. Они были слишком чужие. А зная прошлую устремлённость Матери драконов, было удивительно, что меж ними не разгорелся конфликт. Эйегон слышал истории, как после улёта Дейенерис на драконе с Бойцовских ям в Миэрине власть захватил её второй муж, но она вернулась с новым войском дотракийцев, забрав своё место и скормила узурпатора своим драконам. Они также прибыли в Дорн. И до чего же ужасны и громадны были эти существа. Всё было совсем иначе нежели в сказаниях и песнях. Его отца называли «молодым драконом», но вправду ли он был столь грозен и опасен? Эйегону хотелось спросить об этом у Джона, но в последнее время тот вёл себя отстранённо, избегая прикосновений других. Это настораживало и несколько пугало, но Таргариен надеялся, что его друг и наставник расскажет в чём дело, когда будет готов. Союзники Дейенерис также были непростыми людьми. Эйегон был рад вновь встретиться с Тирионом Ланнистером, что почти не изменился, пил и много говорил, только уже о более серьёзных вещах. Карлик, казалось, тоже имел одобрительный настрой от их встречи. Сир Варис был тёмной фигурой, лишь иногда выдавая фразы к бесконечным рассуждениям Тириона. Когда-то бывший Мастер над шептунами не нравился Эйегону. Что — то в нём напрягало, отчего юный Таргариен понял, что стоит быть осторожным во всех своих действиях и словах. Аша Грейджой являла собой истинное лицо своего дома. Жёсткая и упрямая, при этом обладая умом военной стратегии и силой. Эйегону вспоминались вести, что, сбежав от Станниса Баратеона вместе с братом и женой Рамси Болтона, бешеного пса с Севера, она отправилась на Железные острова и, узнав о плене своего дяди, короля Эурона, вызволила его, убив надзирателя Эйрона. Дав восстановиться брату и убийце отца, Аша вызвала его на поединок, отомстив за родителя мёртвым телом, лежащим у её ног. После этого никто не смел возразить против её коронации. И узнав о другой королеве, она отправилась к Дейенерис, предлагая военный союз, обладая Железным флотом. Остальное окружение Драконий королевы для Эйегона было более чуждо: Серый червь, командующий войском Безупречных, некий дотракийский воин, чьё имя он не мог запомнить, и которого понимала лишь сама Дейенерис, а также маленькая девочка Миссандея, что не было место на совете. Позже Эйегон слышал, что также в совете Дейенерис состоял сир Баристан, служивший ещё при его деде, её отце, но он пал в битве за неё, а также некий наёмник Даарио Нахарис, что по некоторым сведениям был её любовником. И всё же теперь его не было рядом с ней. Эйегон не испытывал удовольствия разбираться в этаких подробностях. Так хотелось отвлечься от интриг, паутины, из которой он не сможет никогда выпутаться. Лишь одно в Дорне помогало ему чувствовать себя настоящим. Принцесса Арианна оставалась той же дерзкой и притягательной девушкой, разговаривая с которой Эйегон забывал о проблемах внешнего мира. Они говорили, как только появлялась возможность, обо всём: его рассказы о скитаниях и прятках, попытках скрыть своё имя с помощью краски. Эйегон помнил её звонкий смех, как ей сложно было представить его с синими волосами, после чего объявила, что унаследованный цвет ему идёт больше. Арианна же ведала ему о детстве, её шалостях с кузинами, прозванными в народе Песчаными змейками, её братьях, Тристане и Квентине, что был погублен своей гордостью в попытках совладать с драконом, как было известно Таргариену. Но часто Арианна поддавалась грусти, хоть и пыталась её скрыть. Эйегон не старался узнать, что произошло, веря, что она расскажет сама. Но слухи всё равно жили в стенах дворца, и до него добиралась истории, что принцесса пыталась устроить государственный переворот в попытках посадить на трон Мирцеллу Баратеон вместо её младшего брата. Но всё провалилось и закончилось смертями, изгнаниями и заточениями. Казалось, Арианну и правда съедало чувство вины, но ей удавалось всё хорошо скрывать. И Эйегону хотелось верить, что она сможет рассказать ему правду об всём, что произошло. Он чувствовал к ней особенную связь. Она понимала его, знала каково быть в ответственности за будущее с самого рождения, будучи наследницей Дорна. Его тянуло к ней, хоть Эйегон и не понимал, что это означает… Эйегон вновь шёл на второе собрание вероятных союзников, которых в качестве гостей разрешил оставить отец Арианны, принц Доран. Это происходило в просторной комнате с видом на здешние сады. Эйегон обвёл её глазами, наблюдая за Тирионом, что стоял подле стола с извечным кубком в руках, Дейенерис, сидевшую в кресле с безразличием на лице, Вариса, находившегося словно тень позади своей повелительницы и её десницы, и других приближённых Неопалимой, как она называла себя. Он и Джон Коннингтон стояли напротив главных лиц. Как и в прошлый раз, начал Ланнистер:  — Обговорив всё, с нашей первой встречи, я уверен, что теперь мы будем идти в более верном направлении. Оглядев комнату взглядом, карлик продолжал:  — Конечно, мы могли бы стать соперниками и начать сражаться за право наследования, но не стоит забывать, что у нас есть общий враг. Я знаю, что моей сестре будет очень даже выгодно, если у нас начнутся распри, чем мы погубим себя же. Потому нам и стоит объединиться. Неожиданно Дейенерис заговорила, смотря прямо на Эйегона, отчего ему стало не по себе:  — Мне довольно сложно признать, но я вижу в Вас Таргариена. Вы моей крови. Я называла себя королевой Семи королевств, не зная, что Вы живы. Но я не собираюсь становиться пешкой, когда мы победим и вернём Королевскую гавань.  — Миледи. Несколько мягкий голос лорда Вариса заставил всех обратить внимание к нему:  — Если всё пройдёт как мы хотим, то Вы также останетесь нашей королевой в качестве жены короля и его советницы.  — Нет! Быть может реакция Эйегона была слишком бурной, но он не мог допустить, чтобы за него решали вопрос о его же браке. Понимание, что нельзя думать сердцем пришло к нему давно, но Таргариен не испытывал желания жениться на своей же тётке, пускай кровосмешение в его роде было привычно. Эйегон хотел многое изменить и исправить ошибки своих предков.  — Я не хочу проявить неуважение. Но наш брак с Вами невозможен. Дом Таргариенов в последние годы испытал множество унижений, и не без причин. Но время не стоит на месте. И если мы сможем победить, я собираюсь изменить насколько возможно всё к лучшему. Ланнистеров презирают за их амбиции и кровосмешение. Но кем будем мы, если станем поступать подобно им? Воцарилось молчание, но Эйегон не сожалел о сказанном. Это была правда, от которой он не собирался отрекаться. Видя, как Дейенерис была почти что ошеломлена, Таргариен сказал:  — Я не принижаю Ваших достоинств и буду готов отдать почётное место в совете и слушать Вас. Но не в роли мужа. Он не знал, что она могла подумать. Спустя несколько мгновений последовал её кивок со словами:  — Пускай и так. Но моё положение сейчас не столь важно. Это мы обсудим подробнее позже. Когда придём к победе. И вновь кивок, но уже в сторону Тириона, который похоже и не был удивлён произошедшим. Карлик тут же заговорил:  — Хорошо, что вы пришли к пониманию. Сейчас война, а значит важны союзы. И Вы, мой юный король, прекрасный кандидат. Эйегону не слишком нравился этот разговор, но доля разума в нём была. Их брак с Дейенерис не дал бы никаких преимуществ. Но невеста из другого дома Вестероса стала бы хорошим предлогом для поддержки материка, а также окончательной присяге его дому.  — У Вас есть варианты? Спросил Тириона Коннингтон. Эйегон вздохнул, чувствуя тяжесть, о которой он вполне догадывался. Невозможность выбора, будучи королём или кем-то из благородных. С детства ему стоило усвоить этот урок. Но внутри всё противилось такому ходу событий. Тирион ответил, лишь после нового глотка, будто ему тоже было не по себе:  — Из всех возможных сторону не выбрал лишь один великий дом. Старки. Признаюсь, я был довольно удивлён, узнав, что Санса Старк и её брат-бастард смогли вернуть Винтерфеллл, а после и вовсе объявили себя правителями Севера, отделяя его от Семи королевств, как когда-то их брат, что узаконил Джона Сноу, сделав его своим наследником. И они лишь на своей стороне. Но Север отдалён от нас; они могут и не знать, что происходит сейчас здесь. Из них выйдут вполне выгодные союзники. В словах Тириона был смысл. Он был мастером своего дела. Тут вмешалась и Дейенерис:  — Прежде им придётся поклясться в верности и преклонить колено. И разве Санса Старк не была Вашей женой? Эйегону показалось, что её слова несколько задели Ланнистера, но он ответил лишь:  — Наш брак не был консуммирован, а потому недействителен. Он посмотрел на Эйегона:  — Она хорошая девушка, которая многое пережила по вине моей семьи. Привлекательна, уверен, что будет прекрасной женой и матерью. Если судить по изначальному количеству её братьев, может дать немало детей. За ней Север, при этом поддержка Талли и Долины. Это выгодный союз. Эйегон не знал, что сказать. О женитьбе он не думал; все мысли занимала лишь война. И вот теперь… Всего за несколько фраз Таргариен был близок к помолвке с девушкой, о которой слышал лишь вскользь. Вдруг Варис произнёс:  — Стоит отправить посланника, чтобы он объяснил Старкам всю ситуацию, выставляя в лучшем свете их союз с домом Таргариенов.  — Позвольте мне. Джон Коннингтон подошёл к Эйегону:  — Я знаю тебя с младенчества. И имею опыт в переговорах. Я сделаю всё что смогу для заключения этого союза. Эйегон слышал, как он говорит, что сейчас же начнёт готовиться к путешествию на Север, даже не попрощавшись с ним. Таргариен оставался один в чужих местах, лишь гадая, что произойдёт дальше и даст ли Санса Старк согласие на их брак.