Несломленные

Север произвёл на него весьма необычное впечатление. Все те дни, что Эйегон был в дороге, он узнавал эти края, дивясь здешнему климату и укладу жизни. Продуваемые почти насквозь ветра несли холод, хотя одежды, которые купил Эйегон в Белой гавани, предоставляли надёжную защиту. И все эти дни поездки он размышлял, многое предполагая. Каким окажется Винтерфелл и его хозяева; что думает о сложившейся ситуации Джон Коннингтон… Эйегону хотелось поделиться с ним вестью о помолвке с Арианной. Ох, как же он тосковал по ней. Так сильно желал вновь услышать её голос и смех, почувствовать вкус её губ… В тот же вечер после согласия Арианны они объявили о своей помолвке. По Дорну лишь начинала разноситься эта весть, но было решено, что свадьба состоится, когда Эйегон вернётся с Севера. Оттого он знал, что ему необходимо сделать всё правильно, не позволяя себе ошибиться, чтобы северяне не стали их врагами, и вернуться к своей возлюбленной. И пускай это казалось трудным, но он выполнит свой замысел. И наконец Эйегон увидел Винтерфелл. Большой и грозный, словно отражающий всю суть здешних мест. Уже был вечер, когда Таргариен въехал внутрь. Здесь царила жизнь; казалось, что каждый выполняет свою работу, не на что не отвлекаясь. И вдруг юноша заметил шедшего к нему Коннингтона:  — Джон! Он едва сдержал порыв, чтобы обнять друга, по которому скучал за время его отсутствия, когда тот лишь приветственно кивнул:  — Рад тебя видеть. В глазах Гриффа читалось радость, пускай он даже не подал ему руки. Казалось, та прежняя отстранённость не оставила его. И всё же Эйегон был так рад увидеть его. Неожиданно он заметил направляющуюся к ним невысокую фигуру. На его удивление, это была юная девушка, одетая в брюки и жилет, словно являлась мужчиной. Забавно это не выглядело, даже весьма подходило под стиль северной жизни. Она вежливо проговорила, нескрываемо разглядывая южных гостей:  — Лорд Таргариен, от имени дома Старк приветствую Вас в Винтерфелле. К сожалению, моя сестра и её супруг не имеют возможности сегодня встретиться с Вами, но они будут ожидать завтрашней встречи, к которой Вы успеете подготовиться и отдохнуть после утомительного пути. Вежливо кивнув, она продолжала:  — Слуги проводят Вас в Ваши комнаты. И удалилась. Да, необычная особа… С ней определённо было лучше не иметь конфликтов. К тому времени слуги, имеющие те же вежливые, но любопытные взгляды, отвели его в готовые покои, что находились как раз рядом с комнатой Джона. Такое отношение к их персонам было неудивительным. Когда в последний раз беловолосый Таргариен бывал в Винтерфелле? Такого следовало ожидать. Эйегон наблюдал с балкона на двор, замечая несколько грозных фигур, в странных одеждах. Это определённо были Одичалые. Он столько слышал ужасающего про них, но здесь Эйегон видел, как они дружественно переговаривались и тренировались с северянами. Сколь удивительным казалось это зрелище… Они с Джоном сидели в его комнате, переговариваясь и обсуждая, ведь уже завтра им предстоит встретиться с лордом и леди Старк. А как пройдёт эта встреча, могли знать лишь Боги.  — Что ты можешь сказать о них? Коннингтон хмыкнул:  — Сразу видно, что они многое пережили. Парень младше тебя, но у него взгляд того, кто лицом столкнулся с чем-то страшнее смерти. Его жена — мудрая леди. Она поддерживает его, и они работают вместе. Такое редко увидишь… Я говорил со здешними жителям, всё доблестно отзываются про них. Коннингтон вздохнул, но Эйегона волновало и другое:  — Этот… Джон Старк. Он похож на отца? Грифф повёл плечами:  — Я не видел в нём явных черт от Рейегара. Он северянин, несмотря на истинное имя. Не стоит забывать, что его растил Нед Старк, заменив отца.  — Как и ты мне? Эйегон посмотрел на него, пока задумчивый взгляд Джона был направлен к огню в очаге:  — Я никогда не скрывал от тебя, кто ты есть, и кем были твои родители. Он же узнал это не так уж и давно. Коннингтон был прав в этом суждении. Ему определённо пришлось нелегко, узнать, что ты вовсе ни того, кем думал всю жизнь… Но он смог пересилить это, что заставляло чуть ли не восхищаться им, и желать узнать его получше. Создалось молчание, что заставляло Эйегона ощущать себя слишком чужим здесь… Отстранённость Джона была так видна, хотя он и не понимал от чего… Но тут Грифф спросил:  — Что ты думаешь насчёт Иных?  — Вряд ли это ложь. Север активно готовиться к борьбе. К тому же… Я общался с некоторыми людьми… Коннингтону это не понравилось:  — Эйегон, ты же знаешь, что нужно быть осторожнее. С твоим цветом волос без труда можно догадаться кто ты, а здесь Таргариенов не так уж и приветствуют. Эйегон вздохнул:  — Я научился скрывать своё имя. Мои волосы были скрыты под плащом, а глаз не видно в свете свечей, когда за окном наступает тьма. И мне нужно было знать, что думают люди. А они превозносят лорда Джона и леди Сансу, говоря, что южане всегда мешали их миру. И они верят, что Иные идут. Иначе зачем ещё было пропускать одичалых на эти земли? Я верю этому. Коннингтон кивнул:  — Я тоже говорил с людьми. И с теми, кто был за Стеной. Воину не сложно отличить другого воина, кто пролил кровь, и ему удалось выжить. Но они… Когда говорили о Белых ходоках, ужас воспоминаний невозможно так сыграть. Эйегон вздохнул:  — Значит, союз с Севером нужен нам, чтобы спастись и от этой угрозы.  — Они не преклонят колено. Не добровольно. И он знал это:  — Быть может… Есть иной способ… Коннингтон не понимал:  — Что ты имеешь ввиду? Но Эйегон знал, что он не одобрит, и сказал:  — Мне нужно многое обдумать. И завтра я смогу принять решение, но мало кто согласиться со мной. И мне нужно знать: ты со мной? Тот кивнул:  — Чтобы не случилось. И на мгновения задумавшись, Грифф произнёс:  — Есть ещё одно. Когда я понял, что леди Старк не сможет стать твоей невестой, то подумал… — Джон. Эйегон улыбнулся. Со всем происходящим он совершенно забыл рассказать ему о главном:  — Я сделал предложение Арианне Мартелл. И когда мы вернёмся, я и она поженимся. Таргариен видел на его лице удивление, постепенно сменявшиеся на нечто похожее как на понимание:  — Я не очень хорошо её знаю, но она достойная партия. Но ты ведь сделал это не только из-за политической выгоды. Взгляд Коннингтона напомнил ему времена, словно его вновь раскусили в какой-то тайне, будто он нарушил очередное правило, после чего его наставник подшучивал, вечно припоминая. Эйегона не отпускала эта слегка глупая, но такая искренняя улыбка:  — Я влюблён в неё, Джон. Порой чувствовал себя как мальчишка, но её чувства взаимны. И она ждёт меня. Коннингтон ухмыльнулся, словно действительно чувствовал удовлетворение от этой вести:  — Тогда тебе повезло. И это было так. Перед сном Эйегон размышлял, всё больше уверяясь в своём решении. Он доверял своему сердцу, не забывая про голову, что и придумала это. Но так будет правильно. И Эйегон вспоминал цвет тёмных глаз, словно наяву смотрящих на него, погружаясь в сон. Следующий день был слишком важен. Эйегону предстояло познакомиться с единокровным братом, что избрал имя того, кто воспитал его, не отказываясь от своих принципов. Настал тот час, и они с Коннингтоном вошли в главный зал, встречаясь с той самой великой парой Севера. Эйегон и Грифф приветственно кивнули и сели для приготовленных заранее стульях. Таргариен был несказанно удивлён увиденному. Джон Старк являлся весьма молодым мужчиной, уже имеющим шрамы, доказывающее его участие в боях, о которых ведали в Белой гавани. Эйегон и сам был в сражениях, с ненавистью помня запах крови и гниющей плоти, но то, что он видел в лице Старка… Словно он сам встретился со смертью. Коннингтон был прав, когда говорил о нём. Сидящая рядом, леди Санса, как и говорил Тирион, обладала привлекательностью, имея уважительное выражение лица, проговорив:  — Мы рады видеть Вас в Винтерфелле, милорд. Надеюсь, дорога была не слишком тяжелой. За этой вежливостью наверняка скрывались напряжение и наблюдение за ним. Ведь они думают, что он, возможно, пришёл забрать их дом, который им и так с трудом удалось вернуть. Они не знали его, потому имели право так думать, не доверять ему. Но всё должно измениться:  — Благодарю Вас, миледи. Ваше гостеприимство было весьма любезно после долгой дороги. И теперь нам предстоит во многом разобраться. Эйегон посмотрел на Джона Старка, что произнёс:  — Полагаю, Вы знаете обо всём, что мы передали лорду Коннингтону. Добиться союза между нашими домами через брак не представляется возможным, если Вы не…  — На самом деле… Эйегон только сейчас вспомнил, что новость о его помолвке ещё не достигла этих земель:  — Перед моим отъездом из Дорна я обручился с принцессой Арианной Мартелл. Когда мы вернёмся то состоится наше бракосочетание.  — Тогда примите наши поздравления. Леди Санса с теплотой улыбнулась. А вот её супруг продолжал:  — Конечно, союз между нашими домами стал бы неплохим решением, когда-то в другое время… Сейчас же… Он вздохнул, и Эйегон понимал о чём зайдёт речь. Таргариены считались воплощением зла, что было ожидаемо.  — Позвольте сначала сказать мне. Лорд и леди Старк кивнули, и Эйегон, чувствуя волнение, ведь сейчас перемениться многое, заговорил:  — Я знаю, что моя семья не пользуются большим уважением долгое время. И с давнего времени я хотел изменить это, сделать лучше… Не только отношение к дому Таргариен, но и сам Вестерос. Столько лет соседи воевали меж собой, и это не может продолжаться. Оттого мы должны объединиться. Вы думаете, что я потребую присяги. Он видел, как Джон напрягся, и продолжал:  — Но я не сделаю этого. Север станет отдельным государством. Никакой присяги и налогов. Между нашими землями будет вечный мир, со соблюдённой границей. Удивление, нескрываемое изумление читалось на их лицах. Коннингтон тут наклонился к нему, но Эйегон ответил до его вопроса:  — Я знаю, что делаю. Я помню все уроки из истории. Эти земли всегда воевали, но вдруг именно это принесёт им мир. Пока я добирался сюда, мне повезло разговаривать с Вашим народом. Они любят и верят в вас. Северяне всегда были свободолюбивы и отличались. Так что вы не должны зависеть от какого-то южанина, что в стах милях от вас. Джон, его единокровный брат, был поражён. Он едва выговорил:  — Почему Вы решились на это? И Эйегон признался: — Вы могли объявить наследником трона себя, имея собственное право. У Вас есть доказательства, что Рейегар Таргариен развёлся с моей матерью, что может доказать, что я побочный ребёнок. Но Вы так не поступили. Вы хотите защитить лишь то место, ставшее для Вас домом, и это заслуживает уважения. Мы оба законные, равноправные наследники Рейегара Таргариена. И по воле Богов я выращен на Юге; моею матерью была южанка; место моего взросления является Юг; и моя будущая жена — южанка. Вы же рождены северянкой; выращены на Севере, и после столького остались верны этой семьи, взяв имя Старк и жену из этого дома. И если это не судьба, то, что же? Мы словно были рождены, чтобы, разделив Вестерос, смогли его объединить. Север Ваш по праву. Наступило молчание. Это перевернуло всё. Но вдруг леди Санса произнесла:  — Вряд ли Тирион Ланнистер и остальные Ваши советники поддержат такое решение. Она была разумна; этого не отнять. Но Эйегон действовал так, что ничего нельзя будет отменить:  — Быть может. Но Тирион поймёт. Я смогу убедить их. К тому же всё решается здесь и сейчас. Уверен, что не будь меня, наша тётка Дейенерис Таргариен заставила бы Вас преклониться или же погибнуть в пламени. Но, как я говорил, у меня в планах изменить то, из-за чего люди страдали годами. Мы станем союзниками. Равноправными. Вечный мир между Югом и Севером. И лишь в случае угрозы нашим землям извне мы поднимем оружие против общего врага.  — Который уже грядёт, Джон посмотрел на него. — Вы верите в него? Эйегон знал, что он говорил про Короля Ночи, Иных, и кивнул:  — Да, я верю Вам. И на то есть много причин, которые не имеет смысла сейчас вспоминать. Зная об этой угрозе, я не стану привлекать вас в войну против Ланнистеров. А если удастся победить, то мои воины, драконы Дейенерис примкнут в эту бойню, и мы сделаем всё, чтобы уничтожить нечисть.  — Вы говорите так воодушевлённо, но Вы не видели их. Здесь мало кто остался из тех, что выжили за Стеной, но каждый подтвердит, что это зло не так легко уничтожить. Эйегон кивнул:  — Тогда у нас больше причин работать вместе. Как равные союзники-правители. Волнуясь, он вытянул руку. И Джон, задумавшись, замер, но увидев едва заметный кивок жены, пожал её, негласно заключая мир меж ними. И это будет началом нового мира. Нарастающее молчание прервала леди Санса:  — Не стоит так быстро сбрасывать из игры Серсею. Она опасна, пусть даже сидя в Королевской гавани, но не сложа руки. Тирион говорил о коварстве сестры, и Эйегон принимал это в расчёт:  — Мы всегда начеку, стараясь предпринимать различные шаги, готовясь к удару после захвата Штормового предела. Тирион опытный стратег. А пока нам стоит подготовить письменное соглашение нашего союза, проговорив все возможные нюансы. А также и подробнее изучить известное об Иных, что он знать их преимущества. Джон кивнул:  — Весьма разумно, милорд. Санса кивнула, произнося:  — И на это потребуется много времени, наверняка, долгие недели. Вы рассчитываете провести их здесь? Эйегон кивнул:  — Это так. И я надеюсь, что за это время узнаю Север лучше, чем есть сейчас. Всё вышло идеально. Даже напоминало чудо. И Эйегон справился. Следующие дни он проводил в познавании здешней жизни и людей. Джон был опытным воином для своих лет. С первого взгляда и нельзя было сказать, что Эйегон старше. На советах он говорил уверенно, и лорды слушали его. Таким и должен быть король. Как-то в перерывах Эйегон решил потренироваться. Ему не следовало терять формы, а Коннингтон, казалось, и вовсе избегал его. Взяв меч, он заметил Джона Старка, словно также ищущего себе противника. Их взгляды встретились, и Эйегон решился подойти к нему:  — Окажите честь, милорд? Джон кивнул, произнося:  — Только прошу: хватит «милордов». Просто по именам. Иногда начинает казаться, что и вовсе нет имени, или его все забыли. Эйегон улыбнулся, согласно кивая:  — Это уж точно. Они начали бой. Джон был весьма хорош, двигаясь уверенно, со знанием своих движений. И Эйегон был безмерно рад такому противнику. С ним нельзя позволить себе расслабиться, всегда будучи начеку. В этом и смысл тренировок. И оба мужчины показывали себя искусными бойцами, наконец завершая поединок тем, что оба оказались прижаты к клинкам противника. Ничья. Это был один из его лучших поединков:  — Думаю, это лишний раз доказывает, что нам стоит быть союзниками, тогда другим вряд ли удастся что сделать против. Джон ухмыльнулся:  — В этом есть смысл. У тебя довольно интересные приёмы. Эйегон улыбнулся:  — Коннингтон научил меня. Он обучил и растил меня чуть ли не с младенчества после смерти отца. В каком-то роде он заменил мне отца. Они отошли для очистки оружия, и он видел, как Джон кивнул, в знак понимания:  — Я всю жизнь думал, что моим отцом был Нед Старк. После его казни, я горевал и мучился, что не мог отомстить. После выяснилась правда, и это… — Он вздохнул.  — Мне до сих пор с трудом в это вериться. Но кроме принятия ничего не остаётся. Эйегона это заставило задуматься. Как же тяжело ему пришлось. Но он всё равно не сломался, продолжая защищать свой дом. Это не могло не вызвать восхищения и ещё большего уважения. Тут он заметил, что взгляд Джона устремился выше, и, проследив, за его взглядом, увидел стоящую на балконе леди Сансу, переговаривавшуюся с одной из одичалых. Эйегон наблюдал, как взгляды супругов встретились, и понял, что в том, как они смотрели друг на друга… Здесь было нечто большее, чем долг и простая выгода. Казалось, что для них перестал существовать весь мир, пока они утопали во взглядах друг друга. Вдруг её отвлёк кто-то из жителей замка, а Джон вернулся к реальности. Эйегон не смог не сказать:  — Похоже, между вами с леди Сансой есть не только чувства долга и обязательств. Джоном овладела улыбка:  — Это так. Мы никогда не были близки в детстве, а когда узнали, что являемся кузенами… Такое редко встретишь. И я благодарен судьбе за неё. Эйегон кивнул, понимая его чувства:  — Это действительно удача. Всю жизнь мне говорили, что мой брак будет не из-за любви, а выгоды для моего дома и народа. Джон хмыкнул:  — Всю жизнь носил имя «Сноу». С таким лишь путь к Стене. Даже мечтать о жене и детях было роскошью, что глубоко ранило. Судьба очень непредсказуема. — Он посмотрел на Эйегона. — Ты ведь собирался жениться на ней? На Сансе?  — О, это было предложением Тириона, а против его доводов сложно спорить. Он усмехнулся, вспоминая как ему даже и слова не дали произнести в тот момент. Но хотя бы удалось избежать брака с тёткой. Эта отстранённость с её стороны немного пугала и огорчала, ведь они должны быть семьёй. А вот с Джоном сближаться было намного легче, будто он и сам хотел этого.  — На самом деле, когда пришли вести, я надеялся на отказ. К тому времени я окончательно влюбился в Арианну. И Боги были милостивы. И я всё думаю о ней… Нам повезло найти любовь в этом мире. Джон кивнул, определённо понимая его. Их общение становилось теснее. Они многое рассказывали друг другу из прошлого, и с проходящими неделями Эйегон чувствовал в нём друга. Он знакомился и с другими здешними: Сэмвелл Тарли, весёлый и умный ученик мейстера, знающий весьма много для своего возраста, что заставляло чувствовать уважение; Тормунд из Вольного народа, который оказался интересным собеседником, несмотря на грубые выражения; конечно же Санса, мудрая королева, что многому училась. Эйегон был уверен, что Арианне она понравится. Но уж в том, что его невеста найдёт себя в компании северных дам как леди Арья и Лианна, а также Вель из одичалых, и сомневаться не приходилось. Они определённо поладят. Конечно же, Эйегон не забыл передать личное приветствие Джону и Сансе от Тириона, что просил сообщить, что не забыл общего прошлого и ждёт новых встреч. Тем же ответили и Старки. Время пребывания в Винтерфелле подходило к концу. Оно составили договор их союза, а также и копию, которую Эйегон увезёт с собой. Он был скреплён его подписью и Джона, отныне являясь нерушимым. Таргариен знал, что рисковал, не сказав о своих намерениях его совету; у них не будет выбора. Всё было составлено справедливо, как и должно быть. Он не сомневался в этом. Попрощавшись с Джоном и другими обретёнными здесь знакомыми, пожав им руки, Эйегон и Коннингтон направились в Белую гавань, а оттуда поплывут в Дорн, к Арианне. Всё это время он так тосковал по ней, и не мог дождаться, когда вновь увидит возлюбленную. Они ехали весь день, уже вечерело и наконец показался гостевой дом. Людей было немного, и хозяйка с радостью дала им комнаты. Эйегон не спешил идти за Коннингтом туда, продолжая переговариваться со здешними, скрывая себя под плащом. Ему нравилось говорить с людьми, узнавать о чём они думают, чего хотят. И ради этого был готов вновь прятаться. Когда Эйегон пришёл к Джону, его что-то настораживало. Всё это время последний будто избегал его, что глубоко ранило Таргариена. И он надеялся, что во время пути сможет понять в чём проблема. Коннингтон словно собирался уезжать куда-то, и он не понимал, ведь они продолжат путь лишь утром. Вдруг Грифф произнёс:  — Взгляни на кровать. Эйегон подошёл к ней, замечая некую вещь, завёрнутую в прочную ткань. Развернув её, он увидел меч, такой длинный и… Боги… Валирийская сталь… Но как…  — Я хранил его долгое время. Ждал пока ты будешь готов. И пока мы были в Винтерфелле, я понял, что время пришло.  — Это… Эйегон был изумлён. Он взял меч за рукоятку, ощущая его вес. Слишком невероятно… Будто… Но Джон выглядел слишком мрачно:  — Я уезжаю. Что…  — Куда? Зачем? До Белой гавани почти не далеко… Коннингтон вздохнул:  — Нет, Эйегон. Я не еду с тобой. Отныне наши дороги расходятся. Он не понимал. О чём говорил Джон? И почему выглядел так, словно его сердце разбивалось в эти мгновения…  — Я не могу продолжать быть с тобой. Мне очень жаль. Я всё бы отдал, чтобы увидеть, как ты женишься, восходишь на трон, меняешь этот мир. Но я не могу…  — Почему? Его слова разбивали Эйегону сердце. Джон вздохнул:  — Ты помнишь, когда мы попали в ту бойню, ещё на Востоке? Он кивнул.  — Я болен, Эйегон. Хворь коснулась меня… Боги, нет…  — Я надеялся, что у меня есть ещё пара лет, но она развивается стремительнее, чем я думал. Это не излечить. Боюсь, я должен уйти, чтобы не подвергать опасности тебя или кого-то другого. Мне жаль. Я делал всё, что мог. Эйегон с трудом дышал. Казалось, мир только что разбился на острые осколки, жалящие его сердце. Как он сможет потерять его… Человека, что стал ему отцом…  — Ты был для меня сыном, мой дорогой. И теперь стал тем мужчиной, что сможет привести этот мир к согласию. Я так горжусь тобой. Как и Рейегар будь он здесь. Он едва дышал, с трудом находя силы:  — Как я справлюсь без тебя?  — Ты уже справляешься. И я всегда буду с тобой. Помни об этом, мой милый. Ты не одинок. Тебя ждёт Арианна, и я верю, что она сделает тебя счастливым. Я уже написал своим людям, что заменят меня как твоего военачальника; они знают, что делать. Пришло время прощаться. Эйегон чувствовал слёзы и не пытался их скрыть. Он хотел заключить своего друга, наставника, отца в объятия, но тот отошёл на расстояние, чтобы они не могли коснуться друг друга. И это было невыносимо.  — Куда ты направишься?  — К Стене. А там пусть Боги решают мою судьбу. Джон смотрел на него ещё какие-то жалкие мгновения и отошёл к двери, в последний раз произнося:  — Прощай, Эйегон. И скрылся, не дожидаясь ответа. Эйегон был в отчаянии. Хотелось кричать, разнести всё вокруг. Но он сдержал себя, в бессилие садясь на пол, чувствуя себя как никогда сломленным. Коннингтон всегда был рядом, поддерживал, учил его выживать. И потерять его вот так… Боги, за что они его так наказали… Почему… Спустя минуты или же часы, Эйегон смог собраться с силами. Коннингтон до последнего держался с ним, и ради него он был обязан победить, а значит не может сдаться сейчас. Таргариен вновь взял в руки меч, что отдал ему Джон. Он хранил его в надежде на Эйегона, что сможет исполнить свои цели. А он хотел принести в Вестерос другой мир, дающей его жителям годы тихого счастья. А значит их всех ждёт нечто новое. Новая жизнь, Новое начало. У каждого такого меча должно быть имя. Одной мыслью промелькнуло дать нечто связанное с огнём, пламенем драконов, но вот оно, осознание истинного. Ведущий к началу. Вот его имя. И Эйегон сделает для его оправдания всё, ради памяти отца и Джона Коннингтона.