Несломленные

Вестерос казался таким чужим. Она всегда думала, что, вернувшись, сможет заполнить эту пустоту внутри, но, наконец вступив на земли Семи королевств… Здесь Дейенерис Таргариен ощущала себя ещё больше далёкой, чем помнила себя в городах залива Работорговцев… Она всегда хотела большего. И пыталась достигнуть этого, пользуясь данной ей властью. Но теперь всё шло по-другому. Ведь ей больше не зваться королевой… После смерти Визериса Дени верила, что является последней из Таргариенов, желая вернуть то, что принадлежало по праву этому роду. Но оказалось, что она ошибалась. Сначала весть об одном выжившем племяннике, затем о другом… Уж Рейегар успел наплодить своих продолжателей… Это было так странно. Когда-то Дени мечтала о семье, людей её крови, что сражались бы вместе с ней… Но вот она нашла двоих, когда один теперь был законным королём, а другой и вовсе отрёкся от родного имени ради чужой семьи. О последнем не хотелось даже думать. Какой он после этого сын Дракона? Почти что предатель. Что бы там не говорил Тирион, словно пытаясь защитить его, разъясняя, что Север был ему важнее… В Эйегоне же был виден истинный последователь величайшей династии. Статный сан, белоснежные волосы, фиолетовые очи, в которых читался тот самый дух… Он был её крови. В этом не приходилось сомневаться. Но также в его глазах Дени видела любопытство и как будто надежду… Он всю жизнь провёл в изгнании, как и она… И, вероятно, хотел обрести в ней потерянную семью. Но она не смогла сблизиться с ним. Пускай разум и незнание служили оправданием, но Дейенерис чувствовала себя королевой, и появление Эйегона всё разрушило. Она вздохнула, посмотрев на себя в небольшое зеркало в своих покоях. Её называли одной из самых прекраснейших женщин в мире. И как приятно было верить. Казалось, ни один мужчина не мог устоять пред ней. Но здесь она столкнулась с тем, что вместо неё выбирали другую. Эйегон мог жениться на ней, укрепив их род, но он выбрал принцессу Дорна. Она была красивая и умелая во многом, но Дени видела, как они смотрели друг на друга в момент объявления помолвки, перед отъездом Эйегона. Такие искренние и любящие… Смотрела ли она на кого-нибудь также? Сразу вспоминался Дрого, её солнце и звёзды, но так ли всё было в том далёком прошлом… К Даарио её любовь была совсем иной. Не так как у её племянника с будущей женой. Другой же из сыновей её старшего брата даже, видимо, и не рассматривал возможность жениться на ней. Хоть на тот момент он не знал об их родстве, но должен же был слышать о ней… Но этот столь нежданный родственник выбрал другую, навсегда отрекаясь от родного имени. Неужели та Санса Старк так хороша, что он решил взять её имя, став частью дома своей же жены… Негласно Дейенерис чувствовала некие оскорбление от такого почти что безразличия. Она любила, когда ею восхищались. Всегда прекрасные, хоть и бывало слегка грубые, речи Даарио, даже те слова Джораха Мормонта… Дени вздохнула, вспоминая как он прикрыл её тогда собой, когда холодная сталь пронзила его сердце. Он отдал за неё жизнь, хотя она так и не смогла простить его. Невольно продолжали идти и другие воспоминания. Новость о племяннике, решение ехать в Вестерос, прощание с Даарио… Он так убеждал её остаться. Говорил: зачем ей ехать туда, где и так полно королей, когда в этих местах она всегда будет королевой, их Мисой. Но она продолжала верить, до той поры, пока не оказалось здесь по правде. Быть может, ей следовало остаться там… В окружении почитающих подданных, с ласками Даарио по ночам… Но Дени уже сделала свой шаг, выбрав прошлое, несбыточную мечту. Теперь её армии, союзники, даже драконы были частью и Эйегона. Этого юноши, что всё же казался действительно похожим на короля… Это была не её судьба. Она гналась за мечтой, что дала ей слишком много амбиций, которые и погубили её… Дейенерис помнила взгляды освобождённых рабов, когда она выходила к народу. То восхищение, любовь, даже некий страх, будто она являлась воплощением Богов. Здесь же её преследовали иные взоры. Дорн любил своих людей. И не забывал о том, что в Миэрине погиб их принц Квентин Мартелл. И то, как на неё смотрел здешний народ, словно открыто обвиняя её в смерти на земляка, сильно задевало Дени. Будто она виновата, что это глупец полез, куда не было нужно… Свои мысли она скрывала. Тирион замечал в ней изменения, определённо, но пока что не лез. Он теперь так часто проводил время с Эйегоном. Конечно, ведь теперь он и его десница, если её племянник не решит иначе… Эти различия, несоответствия её мечтам заставляли всё больше задумываться, а есть ли в ней самой хоть какой-то смысл… Она звалась Матерью Драконов, но к чему все эти прожитые годы, если ей не суждено сыграть роли в этой истории… Сейчас Эйегон был на Севере. Решал и договаривался с новым обретённым родственником. А они здесь в Дорне даже не знали, что и как проходит там. И эта неизвестность, некая бессмысленность начинали сводить её с ума… Вдруг послышался стук, отвлекая её от бесконечных мыслей. К ней зашла одна из здешних служанок, что с некой осторожностью проговорила, скромно склоняя свой взгляд к полу:  — Миледи… К воротам приехала одна женщина. И она отчаянно требует встречи с Вами. Стража пыталась её прогнать, но она возвращается. Дени была в недоумении. Кого в Вестеросе настолько заинтересовала её персона? И почему же…  — Она себя назвала?  — Лишь говорила, что является служительницей Владыки Света. Этих фанатиков весьма много, но в Дорне их не так часто встретишь, но столь настойчивых…  — Приведи её ко мне. Эта девушка была явно удивлена её решением. Но Дейенерис чувствовала нечто непонятное… В своё время жрецы Р’глора принесли ей большую пользу, давая поддержку и веру в неё среди народа. И теперь одна из них была здесь, желая её видеть… Сколь странно это казалось. В комнату зашла высокая, статная, красивая женщина с волосами, обладающими цвета огня, и словно притягательным, при этом несколько пугающим взглядом. Она слегка присела перед Дейенерис, произнося:  — Моя леди… Прошу простить, что так рьяно пыталась добиться нашей встречи, но мне необходимо было это сделать ради воли моего Владыки. Дейенерис кивнула, с любопытством глядя на эту необычную женщину. От неё будто веяло чем-то опасным и величественным… Таким искушающим…  — Как Ваше имя? Она была пряма, горделива, не лишаясь своей загадочности, отвечая:  — Мелисандра, Ваша Светлость.  — И зачем же Вы так хотели встречи со мной? Дейенерис ждала ответа, когда та лишь сама начала задавать вопросы:  — Верно ли, что Ваш племянник теперь считается законным наследником Вашего рода? Да как она смела…  — Какое это имеет значение? Мелисандра склонила голову, словно извиняясь за свою бестактность:  — Дело в том, что… От этого может зависеть судьба нашего мира. Вы слышали легенду об Азор Ахае? Воин, что, борясь против вечной тьмы, пытался создать великий меч, который даст победу живым. Три раза он пытался, не теряя надежды, пробуя всё, что только возможно. Но лишь в последний раз он осознал какой должна быть цена. И вонзив клинок в сердце своей возлюбленной жены Ниссы-Ниссы, Азор Ахай обрёл то, что так долго искал, побеждая тьму. И теперь я видела в пламени, что история должна повториться. Дени не понимала… Завораживающий томный голос Мелисандры проникал её в голову, заставляя забывать обо всём. Столь грустный конец. Пожертвовать любимым человеком ради спасения всех остальных… Но к чему это сейчас? Почему…  — И кто, как Вы полагаете, будет являться новыми спасителями? Эта женщина внимательно смотрела на неё, что Дени начинало становиться не по себе, медленно произнося:  — Владыка дал мне видение. Лишь те, в чьих жилах был сам огонь могут спасти всё живое… А значит это должны быть Вашего дома, что происходит от самих носителей пламени… Звучало так странно, но Дени словно чувствовала, как слова проникали под кожу, заставляя задуматься, а если…  — Хотите сказать, что я либо мой племянник должны пожертвовать своей любовью, чтобы спасти мир? Мелисандра склонила взгляд, вздыхая:  — Если бы всё было так просто… Владыка, — Она вновь столь пронзительно посмотрела на неё. — указал мне, что в меч, что сможет убить тьму, должен взять в себя силу из того сердца, что понесло истинные утраты, прошедшего сквозь огонь, оставляя в себе эту память… И Дейенерис застыла… Всё это время… Когда она касалась обжигающих руки камней, не чувствуя боли… Когда вошла в само пламя… Она верила, что была создана для большего… И это ли её предназначение… Пожертвовать собой ради мира… Вот только…  — Как Вы говорите, я понимаю, что это должен сделать человек одной крови с моей. Но Эйегон не любит меня. И чувство его я не смогу завоевать… Красная жрица усмехнулась:  — Любовь может быть разной. Будь то плотская, желания сердец или же семейные узы, что сильны всегда несмотря ни на что. Моя роль выполнена. Я должна была сказать Вам. А что делать дальше — лишь Ваш выбор. Она вновь поклонилась и удалилась, даже не спрашивая позволения. А Дени оставалось лишь сесть, обдумывая услышанное ею… Готова ли она будет пожертвовать собой… Чувство, что ей нет места в этом мире ощущалось так резко и по-настоящему… Быть может это действительно был её путь? Но что же теперь ей было делать? Дейенерис не знала ответов.