Несломленные

За свою жизнь Тирион уже, вероятно, должен был привыкнуть к тому, сколь сильно может измениться жизнь. Ведь столько раз в его судьбе происходило много невозможных моментов. Даже начиная со своего рождения… И вновь жизнь смогла удивить его. Никогда бы он и подумать не был способен, что ему выпадет шанс на хоть какое-то счастье… Столько мыслей о возможности покоя, мирного покоя, жизни в своей усадьбе с собственным виноградом для виноделия, лишь для близких друзей… Но он всегда считал, что останется один… И вдруг эта случайная прогулка… Как могло оказаться, что именно та женщина, что внезапно наткнулась на него, оказалось ею… Тирион так долго вспоминал и думал о Тише… Гадал: какая она теперь; сколь сильно изменилась… И он увидел её по-настоящему… Когда они прибыли во дворец, то долго говорили. Рассказывали о прошедших годах. Оказалось, что после изгнания от него Тиша вскоре уехала из родных мест, желая сбежать от позора и воспоминаний. Последние годы она жила в Дорне, работая прачкой. И она почти не изменилась… На все его мольбы о прощении, ответом была улыбка. Она говорила, что уже давно простила. Тирион же рассказал о своей жизни и как узнал про гадкую ложь брата о ней. Он ожидал, что она проклянёт его, или просто уйдёт навсегда, оставив… Ведь зачем ей было оставаться с уродливым карликом, у которого обрубок вместо носа. Но Тиша не сделала ничего из этого. Они всё ещё были супругами. И решили дать друг другу новый шанс. И наступил новый день, что нёс в себе ожидание многих разногласий, ведь уже через минуты на собрании Эйегон должен будет наконец объявить о договоре с Севером, условия которого могло кому понравится. Тирион сам был удивлён такому решению юного Таргариена, но ведь именно такие радикальные действия могли действительно изменить этот мир. Пускай Эйегон и казался ему поначалу больше мечтателем, но, узнавая его всё ближе, карлик видел в нём человека, в котором весьма необычно соединились черты идеалиста и того, кто действует. И если Тирион сможет направлять его в Вестерос могло ждать лучшее будущее. Но для этого следовало хорошо постараться. Необходимо было окончательно положить конец его семье, живущей и правящей в Королевской гавани. Его сестра уже давно заслужила подобный конец, когда будет согнана с престола и казнена, а брат… Джейме уже давно решил свою судьбу. Серсея слишком сильно владела им. И даже если бы он захотел, то всё равно не смог освободиться. А Тирион так и не нашёл в себе сил простить его за предательство, из-за которого он был так на долго лишён надежды на личное счастье, ненавидя себя. Да ещё и это угроза с Севера. Эйегон был уверен в правдивости её существования. И не верить Джону причин не было. Тирион усмехнулся. Ему до сих пор не просто верилось, что этот мальчишка, столь замкнутый в себе, желавшей только похвалы отца, стал сильным воином, королём. И если они смогут победить оставшихся Ланнистеров, то должны будут отправиться на Север с теми воинами, что останутся, и тогда, возможно, он наконец сможет встретиться с Джоном и Сансой Старк, узнав их вновь. Интересно, действительно ли они были так любимы друг другом, как рассказывал Эйегон? Столь разные когда-то, теперь являлись почти что всем. Впрочем, они заслужили хоть немного счастья после стольких лет горестей для их семьи. А ему нужно было думать о происходящем здесь и сейчас. И теперь они все вновь собрались для обсуждения действий против врагов в Королевской гавани. А также все желали услышать, чем обернулась поездка Эйегона на Север. И в тот момент, когда он глубоко вздохнул, глядя на Тирион, словно набираясь сил, Таргариен произнёс, что он и Джон Старк заключили договор, в условиях которого говорилось о том, что между Югом и Севером пролегает чёткая граница; когда оба государства имеют равные права перед друг другом, находясь в вечном мире. В комнате предсказуемо повисла тишина. Тирион видел выражения удивления и едва ли не ужаса от слов их правителя. Наконец, первым оправился Варис:  — Но, Ваша Милость… Вы отдали земли, что принадлежали Вашей семье веками…  — Тому, кто также имел права на них. Вы определённо мало были на Севере. Там всё иначе. Совершенно. И Джон является его истинным правителем. Он мой брат, сын моего отца. И имеет такое же право на Вестерос, как и я. Голос Эйегона звучал твёрдо и уверенно. И всё же не все могли подчиниться.  — Это невозможно… Дейенерис с не верящим изумлением смотрела на племянника:  — Вы отдали полкоролевства предателю, что отказался от своего имени, не достойного зваться Таргариеном… И теперь…  — Джон поступил как должен был. Он наш верный союзник. И разве Вы сами не дали согласие на независимость Железных островов. Тирион заметил, как леди Аша напряглась. Угроза свободе её землям могла быть существенной, но Эйегон так не поступит; его слова были направлены лишь на убеждение Дейенерис. Она же мрачно смотрела на него:  — Это совсем иное…  — Нет. Вовсе нет… Если мы хотим изменить Вестерос, значит, нужно прислушиваться к другим. Договор с Севером был внимательно обговорён и подписан мной и Джоном. Этого не изменить. Теперь же нам необходимо перейти к другому важному вопросу. Несмотря на ощущаемое напряжение, Эйегон подошёл к карте, бросая взгляд на одного их своих военачальников, что теперь был вместо Коннингтона, приехав совсем недавно. Тот произнёс:  — Армия Ланнистеров пыталась вернуть Штормовой предел, но ушли не с чем. Мы тщательно проработали план с захватом Королевской гавани, и теперь необходимо действовать быстро, но осторожно. И если всё пройдёт гладко, вскоре это будет закончено. Эйегон кивнул:  — Тогда возвращайся, и приступайте. Мы вскоре присоединимся к вам с дополнительными припасами и людьми. Тирион? Карлик тут же откликнулся, внимательно наблюдая за всем происходящим:  — Ваши связи ничего не сообщали о передвижении армии Ланнистеров. Нужно знать, если они что-то задумали. Он покачал головой:  — Пока таковых вестей не было. Пускай прошло много времени, но у него оставался некто, кто давал ему возможную информацию о путях из Королевской гавани. Сир Бронн, теперь уже известный как лорд Стокворт, не забыл об их сотрудничестве, снабжая его вестями, что могли бы помочь. И поступал весьма неглупо, учитывая, что, возможно, вскоре правитель Железного трона вновь изменится. Хотя Тириону что-то не давало покоя. Ведь кому, как не ему, помнить, что Серсею Ланнистер слишком опасно недооценивать.