Несломленные

То время для него стало таким странным. Воспоминания битвы всё не отпускали. Эйегон ещё чувствовал, как Король Ночи рассыпался на куски. Когда они вернулись в Винтерфелл он ощущал, что всё словно было в тумане. Слова Джона дали ему некое успокоение, напоминая, что после потери последних крови Таргариен, Старк был рядом с ним, как брат. И Эйегон чувствовал словно облегчение от тяжкой ноши, понимая, что он и вправду не один. Смерть Дейенерис для него было так трудна, как и он говорил Джону тогда. Но со временем ему удалось прийти в себя. После предоставленного в Винтерфелле горячей еды и ванны казалось большего наслаждение и быть не могло. Тем же вечером в сердце Севера был устроен пир — истинный праздник в честь победы над мертвецами, за живых, за воинов и героев, благодаря которым они продолжают дышать. Все говорили, что главными заслугами было геройство Эйегона и Джона, хоть тот и пытался отказаться от этой славы, потому как последний нанёс не он, но без Старка Таргариен был бы мёртв, а мир наполнили Иные и упыри. Зал был наполнен людьми, мужчинами и женщинами, вернувшимися и дождавшихся своих любимых, празднуя конец казалось не только войны, но и всего времени, наполненного болью и крови их семей и родным. Возможно, весь Вестерос праздновал в эту ночь. Многие из них так желали скорее вернуться домой, к своим семьям, к любимым. Эйегон так хотел оказаться в объятиях Арианны, услышать её голос, представляя свою жену, пока писал ей в Королевскую гавань. «Уже скоро…» — думали они. И после нескольких дней он с Тирионом и остальными его людьми попрощался с верными друзьями и союзниками на Севере, отправляясь домой. И когда их корабль уже приближался к гавани, его сердце не могло найти покоя, пока среди приветствующих и ликующих лиц Эйегон не увидел ту, что никогда не отпускала его мысли. Едва выйдя к земле, он оказался в плену рук Арианны, которая словно не хотела больше отпускать его, как и он её. Эти чудесные мгновения навсегда останутся с ними. Прошло уже несколько лун. Страна начала привыкать к миру, не страшась новой войны. Восстанавливая разграбленные земли и почти сломленный народ, они положили много сил и времени, но это оказалось не напрасным. И теперь королевскому Совету наконец удалось убедить Эйегона, что время для коронации пришло. Разговоры о ней шли ещё с самого начала после захвата Королевской гавани, но Эйегон считал, что это будет лишним. Нужно было думать о более важных лицах, чем о пышном и затратном празднике, что ознаменует о, и без того известном, событии. Ему хотелось провести коронацию, зная, что народ Шести королевств готов к этому. И время действительно пришло. Город готовился к столь великому событию. Улицы должны будут украшаться и быть наполненными радостными жителями, что почувствуют счастье без страха, зная, что несёт им следующий день, имея в нём уверенность, точно также и залы Красного замка были полны запаха новых цветов и предвкушающими творений поваров для пира. Приглашения в Королевскую гавань разосланы во все великие дома, и они уже получали ответы с благодарностью и принятием этой чести. Эйегон бродил этим утром по залам, только что получив известие от Джона и Сансы, как представителей Северного королевства на этой церемонии, чему он был очень рад, до этого имея беспокойство о точности их согласия на приезд, зная, что его брат переживал за состояние своей жены, пока та ждала их ребёнка, но в своём письме Джон написал, что Санса и мейстер убедили его в отсутствии рисков, убеждая в их скорой встречи. Таргариен тосковал по друзьям и ждал, когда вновь увидит их и сможет познакомить их с Арианной, которая так же уже желала встречи с ними. В этот же момент Эйегон понял, что оказался в тронном зале, где царствующее стоял тот самый Железный трон. Он медленно подошёл к нему, чувствуя ту знакомую юную неуверенность. Сколько его предков правили с этого места, творя так много несправедливости по своей прихоти и безумству. Сможет ли он быть другим? Настоящим и преданным своему народу королём.  — Необъяснимое зрелище, да? Эйегон оглянулся, видя подходившего к нему Тириона. Его десница весьма проявил себя в последние луны, помогая ему вернуть в страну порядок. Без его помощи Таргариен вряд ли бы смог добиться этого спокойствия и равновесия, что имели они сейчас. Он вздохнул:  — Но в близи всё равно осознаёшь, что это лишь железо. Из-за которого пролилось слишком много крови. Тирион кивнул:  — Символ власти. Иначе и не могло быть. Эйегон перевёл взгляд от трона к нему:  — Я хочу изменить это. Его десница посмотрел на этот возвещающийся, грозный трон, произнося:  — В истории ты уже запечатлел своё имя, как восстановитель династии дома драконов, на последних из которых тебе даже удалось летать, что захватившего Королевскую гавань почти без крови, победитель Иных. Что уж говорить о твоих реформах и решениях разделения земель с Севером, — Тирион не сводил с него взгляда, словно уже зная о чём думал Эйегон. — И ты не собираешься останавливаться. Таргариен кивнул, зная, что хочет заслужить и быть достойным того доверия и ответственности, которым обладал сейчас. Он вновь посмотрел на трон, слыша, как Ланнистер углубился в свои столь давние воспоминания:  — Когда-то Джоффри в порыве гнева вскочил так, что сильно поранился об сам трон. Как будто эта вещь напоминала всем о и без того истинной опасности и необходимой осторожности, когда сидишь на нём. Мой племянник был ужасным королём. Но ты можешь стать тем самым достойным и лучшим за долгие времена. Эйегон посмотрел на него:  — Без твоей помощи мне не справится. Карлик хмыкнул, и Таргариен был рад, что он рядом. Сердце вновь невольно сжалось от воспоминаний и тоски о Джоне Коннингтоне, но он уже почти отпустил его, надеясь, что его верный друг и наставник согласился бы с его действиями. Время шло, меняя их жизни. И им следовало идти по этому течению, а не против него. Эйегон имел ещё много замыслов, что скоро собирался воплотить в реальности. Пусть эта церемония пройдёт так, как того требовали традиции. Но после то, что символизировало причины всей той крови и боли этих земель будет уничтожено, чем они смогут начать новое время. И попытаться изменить историю. Эйегон подошёл к трону, чувствуя эту решимость. Готовность. Идти к своим целям, добиться того, чего желал для этого мира. И он чувствовал это, видя лица, смотрящих на него с некой уверенностью и надеждой, когда на его голову торжественно надели корону, возглашая новым королём Шести королевств. Эйегон Таргариен. Шестой своего имени. Он был готов.