Несломленные

Джон едва верил. После неизвестно скольких часов сна он не мог вспомнить, где находился и как очутился. Тело болело, но Джон всё равно поднялся. Привыкая к спокойной тишине в палатке, пока сознание находило его. Постепенно всё разъяснялось: битва с Иными, полёт к горам, поединок с Королём Ночи, которого уничтожил Эйегон, обратный путь, смерть всех драконов и леди Дейенерис. Джон глубоко вздохнул, погружаясь в тяжкие воспоминания полёта на драконе, с которым было непривычно и весьма чуждо объединяется, хотя в его крови всё равно что-то было с будоражено от этих неописуемых ощущений невесомости над землёй; затем следовало его сражение с Иными и Королём Ночи. Когда Эйегон крикнул Джону, чтобы он шёл к нему, Старк действительно верил, что сможет одолеть его. Но его давний враг являлся проворнее, и он был уже почти повержен, когда Король Ночи нанёс над ним свой меч. В те мгновения Джон осознал, что это конец, и вспомнил лицо Сансы в их последнюю встречу, с той надеждой… Ему хотелось лишь вернуться к ней, быть рядом с их ребёнком… И тогда он закрыл глаза, готовясь к последнему удару, но услышал, как чужое лезвие остановило вражеское. Эйегон спас его. И они вместе продолжали бороться, пока Король Ночи не рассыпался в кусочках льда, исчезая навсегда. Потихоньку к Джону пришло понимание, что они действительно победили. Они живы. И все их с Сансой мечты могут осуществиться. С трудом поднявшись, Джон вышел из палатки, решив выяснить, что происходит в их лагере, чувствуя сильное желание скорее оказаться дома в объятиях любимой. Солнце ярко ослепило его, лишь спустя секунды давая увидеть шедших по разным сторонам людей, чем-то занятых. Тут он услышал, как кто-то окликнул его, и силуэт стал различаться и приближаться к нему, когда это оказался Эдд, радостно взглянув на Джона:  — Ты очнулся. Как чувствуешь себя? Он усмехнулся:  — Словно побывал в пекле. Эдд кивнул, смеясь:  — Как и все мы. Но могли отделаться и похуже. Мы живы. Благодаря тебе. Джон покачал головой:  — Не мне. Эйегон убил…  — Не стоит спорить, без тебя бы я не справился. Эйегон внезапно появился рядом с ними, кивая им. Джон обвёл взглядом лагерь, слыша объяснения друзей о происходящем:  — Все решили не трогать героев, благодаря которым мы продолжаем дышать и дать вам заслуженные часы, чтобы прийти в себя. Сейчас готовится костёр для уничтожения трупов. А потом мы вернёмся домой. Дом. Слово с мягкой болью отразилась в его сердце. Джон так хотел вернуться. И уже скоро это произойдёт.  — Нужно послать ворона в Винтерфелл. Эдд кивнул:  — Ты прав. Пойдём. Джон привёл его в палатку, где дал ему лист с чернилами, предупредив, что их мало. Из всех воронов у них остался лишь тот самый старый ворон Мормонта, так любивший повторять имена и слова, которого Эдду удалось взять с собой до падения Стены. Ворон, словно почувствовал присутствие Джона, прокаркал:  — Сноу, Сноу, Сноу… Он усмехнулся, думая: «Уже давно не Сноу. Не Сноу». Ему вспомнилось, как однажды эта птица этими словами прервала его первый поцелуй с Сансой. Казалось, это было вечность назад, когда они ещё многого не знали. И Джон скорее хотел увидеть её, услышать мягкий голос, почувствовать её рядом… Но всё, что сейчас он может лишь написать ей. И взяв перо, приступил: «Дорогая Санса, мы победили. Иные уничтожены. Мы вскоре вернёмся домой. Чернил не так много, и нельзя описать всю мою тоску по тебе… Отправьте весть о победе остальным домам и ждите нас.

Джон»

Он вздохнул, зная, что Санса будет знать, как действовать. Свёрток прицепили к ворону, который неожиданно для всех стал кричать:  — Живы. Живы. И улетел, неся послание туда, куда они скоро прибудут. Вскоре, они устроили большой костёр, прощаясь с погибшими и покинувшими их людьми, ушедшими навсегда, которых было много. Так они потеряли Пипа, что всегда не умел хорошо сражаться, Гренн лишился кисти левой руки, став калекой, но Джон убедил его, что и с этим обстоятельством как и всем братьям Ночного Дозора будет место на Севере. Ведь после перемирия с одичалыми, уничтожения Иных и падения Стены нужды в Ночном Дозоре больше не было, а значит дозорные могут уйти от своих клятв, создавая новую жизнь для себя. Этим вечером они сидели компаниями, вспоминая и разговаривая, распивая эль и крепкий напиток Вольного народа, чтя память погибших. Вскоре разговоры стали касаться настоящего, когда его друзья интересовались историей, как их бывший Лорд-командующий стал королём Севера, имел жену и скоро будет отцом. Они были рады за его счастье. И тем временем Джон заметил рядом о чём-то задумавшегося Эйегона. Старк понимал, что ему нелегко после потери всех родных в семье Таргариен. И не решился разрешить его одиночества, зная, что иногда в эти моменты нужно быть одному, не чувствуя себя неловко из-за чьей-то попытки помочь. На следующий день они отправились в путь, почти не говоря, мечтая о тёплой воде и горячей еде. И наконец спустя несколько дней пути со склона Джон увидел башни Винтерфелла. Он едва сдержался, чтобы не поскакать к нему галопом, оставляя остальных, понимая, что они должны вернуться вместе. И вот Джон с так быстро бьющимся сердцем проезжал через ворота замка, сталкиваясь взглядом со встречающимися лицами людей, вышедшие к ним, приветствуя своих победителей. И найдя ту, к которой так стремился, он видел почти подступавшие слёзы радости в её глазах. Осторожно спустившись с коня, когда рана с боя ещё давала знать о себе, собираясь пойти вперёд, Джон тут же оказался в объятиях подбежавшей к нему Сансы, что сильно буквально вцепилась в него, когда он сам прижимал её к себе, не желая больше никогда не отпускать, лицом чувствуя её рыжие и прекрасные волосы, едва веря, что это действительно реальность, а не прекрасный сон. Конечно, им пришлось отстраниться, но Санса успела поцеловать его, словно доказывая им обоим то, что он всё ещё жив и вернулся к ней. Далее Джон встретил Арью и Сэма, что крепко обняли его, и Тириона, пожавшего ему руку. После войны получили хороший обед и посещение мейстера Волкана, который порадовал его вестью, что у Джона останется лишь новый шрам и не более. И теперь он входил в их Чертог, видя, сидевшего у угла стола, Эйегона, и присоединился к нему, спрашивая:  — Ты в порядке? Он кивнул:  — Да, но… После их смерти… Эйегон тяжело вздохнул, отводя взгляд, решаясь всё же продолжить, делясь тем, что было внутри и терзало его все эти дни:  — Всю жизнь и думал, что один из своей семьи. И это заставляло чувствовать некое одиночество. Но потом выяснилось о Дейенерис, затем о тебе. Мне стало казаться, что теперь всё будет иначе. Но теперь и она мертва, хоть я никогда не знал её близко, встречая только холодность, но я вновь чувствую эту пустоту…  — Эйегон, — Джон положил руку ему на плечо, обращая к себе его взгляд. — Я понимаю. Может казаться, что ты навсегда потерян, но это не так. У тебя есть Арианна и… Хоть нас многое разъединяло, но мы братья. Не забывай этого. Таргариен с благодарностью улыбнулся, словно знал правоту Джона, также касаясь его плеча, пока они чувствовали эту кровную связь. Взгляд Эйегона переместился за его спину, и, обернувшись, Джон увидел Сансу, которая похоже наконец закончила с делами хозяйки Винтерфелла и теперь собиралась вернуть себе мужа. Словно понимая это, Таргариен кивнул Сансе и встал, произнося:  — Мне нужно написать Арианне. И оставил их, пока Санса взяла Джона за руку и стала вести по коридорам, прошептав:  — Я приказала приготовить ванну в наших покоях. Тебе она необходима после такого пути. Он усмехнулся, когда они наконец оказались в их комнатах, где у стен действительно стояла наполненная тёплой и манящей водой ванна. Санса подошла к нему, начиная развязывать его тунику. Джон стал помогать ей, спрашивая:  — А нас не хватятся? Она усмехнулась, игриво произнося:  — Я запретила, чтобы этим днём к нашим комнатам подходил кто-либо, а по всем важным вопросам обращались к Арье и мейстеру. Все понимают, что королева нуждается в своём муже. И хочет позаботиться о герое Великой войны. Она не спеша снимала с него одежду, наконец помогая опуститься в ванну, где вода в тот же миг накрыла его израненное и уставшее тело, оставляя в мокром состоянии кожу и волосы, пока Санса опустилась к нему, обтирая и смывая грязь. Они проводили эти минуты в тишине, зная о чувствах и ощущениях друг друга, наслаждаясь этими прекрасными мгновениями, когда были лишь они. Касаясь его шеи, Санса прошептала:  — Я так боялась за тебя. Джон кивнул, целуя её ладонь:  — Знаю. Но я здесь. Хоть и с новыми шрамами. Она смотрела на него с такой любовью, улыбаясь:  — Уж это меня не испугает. Он коснулся пряди её волос и произнёс:  — Распусти их. Санса с улыбкой исполнила его просьбу, избавляясь от своих изысканных кос, освобождая волосы, давая ему коснуться их так.  — Я думал о тебе, — Джон поднял руку и прижался к её щеке. — В один момент я думал, что погибну. И в моих мыслях было лишь сожаление, что я больше не увижу тебя, не прикоснусь, не услышу, не буду рядом, когда наш малыш появится на свет. Я боялся, что не смогу быть с тобой. В глазах Сансы заблестели слёзы. Она наклонилась к нему и прошептала:  — Но ты здесь. И больше не покинешь нас. Джон поцеловал её, чувствуя рядом, притягивая ближе. Руки Сансы ласкали его мокрые волосы, прижимаясь к нему, не боясь мокрой нагой кожи Джона. Она слегка отстранилась, шепча:  — Отведи меня в постель. Ему хотелось немедленно взять её на руки и исполнить столь манящую просьбу, но он тут же почувствовал тревогу, переводя взгляд к её выпирающему животу жены, беспокоясь о возможном вреде для их ребёнка. Джон посмотрел на Сансу:  — А мы можем? Она кивнула:  — Мейстер сказал, что близость возможна и не повредит ему. И… ты нужен мне, Джон. Сейчас. Больше не спрашивая, он поднялся, вновь целуя её, поднимая и ставя на ковёр, где стал медленно снимать её платье, оголяя женское тело, целуя каждый открывающийся дюйм, затем спустив тёплые чулки, возвращаясь к её губам. Нагие и полные желания они опустились на кровать, больше ни о чём не думая. Санса поднялась над ним, возвышаясь, и оседлала его пока Джон тянулся к её губам и грудям, пока они соединялись вновь и вновь, становясь одной душой и одной плотью. И ничего больше не было важно. После они лежали в объятиях друг друга, находясь во сне. Но Джон проснулся, не двигаясь, лишь смотря на Сансу, такую прекрасную и идеальную для него. Он любил её так сильно, что едва мог осознать… И в этот миг Джон стал понимать, что теперь их мечты действительно воплотятся в реальности. И ничего не сможет разлучить их.